провода.

                    у него пугающе синие глаза; радужка — микросхема чисел и странных знаков; перелив в красный оттенок, лишь когда происходит сбой системы. что-то — в агрессию; злобу; быть может даже страсть. в — человеческое. ким хонджун. версия ноль-четыре, а другие — пропавшие на мусорке. выдох — голос режет слух с непривычки. проверка системы; зрение — он замечает на старом рабочем столе несколько отвёрток старых; лишние микросхемы, кажется, из его прошлой версии; стаканчик с кофе, где вместо имени такое доброе не сдохни, хён.       слух — шум вентиляционной системы; ноутбук, собранный из остатков чей-то уже мёртвой жизни; из открытой форточки с улицы доносятся голоса, что обсуждают глобальное потепление и винят во всех бедах вовсе не самих себя — людей. мир. вселенная — на небольшой ладони. и лишь не до конца собраны пальцы; вместо фаланг левой руки серый механизм да выцветшие провода. не страшно; хонджун знает, что он не более чем —             машина.       и всё равно улыбается, словно для него движения не более чем приказ. двигается аккуратно телом; на груди где-то странная метка с порядковым номером. на прошлой версии такого не было — видимо, в этот раз снова чужая кожа, где забывают стереть эти цифры да код; кажется, сейчас — тело ещё более уставшее. хонджун не чувствует этого, но люди всегда говорят — я устал. ким, быть может, тоже. отключаясь однажды с красными волосами и диким смехом; нежеланием умирать, он просыпается опять — всё та же небольшая мастерская; те же стены; ничего не меняется из раза в раз. смотрит на своё отражение вдалеке. о эти пугающие синие глаза; нет красных перьев в волосах; версия ноль-четыре — короткие тёмные пряди. то ли серость; то ли синева.       он никогда не упрекает. лишь облизывает губы, потому что так заложено в его программе вместе с ещё сотней привычек, прописанных вручную; двоичный код; сбои да поломки. люди болеют — осенняя простуда; переломы; раковые опухоли. ким хонджун — он чуть-чуть другой. и даже поймав однажды болезнь своей расы, он не боится потухнуть. так из раза в раз, но в конце концов он всегда просыпается — тут.       оглядывается. на часах поздний вечер; старый календарь на стене сообщает, что сегодня — прохладный ноябрь; только-только наступает последний месяц осени; скоро снег да ёлки. последняя дата, что заложена в сознании ким хонджуна — двадцать третье мая. его очередная — смерть. и он спит так долго после. будто бы вечность. о, если бы он был обычным человеком, то внутри бы заскребло волнение вместе со страхом, но вместо этого.       в его правой ладони одна из знакомых отвёрток; крестовая; маленькая, но для его руки — идеально. он касается фаланг без кожи, чтобы движениями такими точными ослабить конструкцию. так — лучше; хонджун знает своё тело, хоть и не способен исправить свою программу; вскрыть грудную клетку; найти — сердце. лишь двигает пальцами, проверяя гибкость — несколько проводов торчат нелепо. вызывает улыбку ту самую — снисходительную. его снова собирали так долго и трепетно, а последняя деталь как всегда — на утро вместе с ещё одним стаканчиком недорогого кофе на соседней улице. о, ничего не меняется. стабильность жизни того, кто даже —             не дышит.       но выдыхает так, слово ему это нужно. ещё одна мелочь, делающая его якобы человеком. ладонью по волосам; длина до смешного коротая; глупая чёлка; проколов на ушах становится чуть больше, но — украшения канули; шире плечи. несколько рубцов-повреждений на коже; хонджун изучает себя, как в первый раз; улыбается, а синие глаза — расчёты; микросхема символов и чисел. его новое тело не такое плохое, быть может. ему сложно оценивать; тяжело быть якобы живым. личность — не более чем программа, написанная тем же человеком, что и собирает его бережно. каждый раз — глупец.       хонджун усмехается, чтобы затем поправить штаны на бёдрах; футболка — неаккуратно брошенная на спинку стула. датчики говорят, что его создатель снова пользуется тем одеколоном, как и три года назад; тоже осенью. через голову натягивает одежду — ему не бывает холодно; больно, но бинарный код сообщает, что не стоит разгуливать голым. не сейчас — привычки ким хонджуна. не инстинкты вовсе.       шаги — аккуратные; он чувствует, что его общий вес тела тоже другой; механизм меняется; сердце бьётся иначе; надо отрегулировать правое плечо и изменить в системных данных попытку оценить своё искусственное тело. хонджун не может сказать — нравится ему или нет. он не может — про себя. но знает, какие жанры музыки он предпочитает; оценивание вкуса кофе с помощью встроенных датчиков; крепкий кофе — лучший; ким любит тёмное время суток и большие мягкие вещи, в которых все его дефекты будто бы спрятаны. он любит касаться пальцами своих худых щёк и подмигивать своему создателю, чтобы поднять тому настроение.       создатель —             шепчет пробуя на вкус.       в его системе почему-то сложно найти настоящее имя. сбивается; хмурится; так честно не понимает, почему тот стирает своё же имя. глупый. снова выдыхает недовольно и идёт прочь из маленькой комнаты, где не бывает ничего кроме сложных механизмов; проводов; отвёрток и усталости. именно тут каждый раз рождается заново ким хонджун. и почему именно он — не знает. надо будет как-нибудь спросить; поинтересоваться между делом; узнать, почему из огромного количества роботов и искусственных личностей — он. невзрачный; изначально мелкого роста; не такой совершенный каким мог бы быть.       но всё это — потом-потом. сейчас он блуждает по небольшой квартире; как всегда минимальное количество еды; включенный второй ноутбук на заправленной кровати; шампунь с тем запахом, что в программе хонджуна записан как любимый. приглушённый свет; открытые окна; соседи не спят, обсуждая — прислушивается — очередные недовольства нынешним правительством и искусственным населением, которого всё больше-больше. никому из ныне живых не нужны жестяные замены; на заводах — в работе; в уборке — повседневной жизни. роботов не нужно лечить, тогда как люди так легко умирают. и их больше не спасти; не восстановить из микросхем и осколков металла.       хонджун помнит, что его создатель тоже бывает —             таким хрупким.       но почему-то не может его нигде найти. застывает время; вещи в доме так и не меняются — хонджун одаривает мягкой улыбкой розовую толстовку, в которой ранее так часто бродит и прячет своё искусственное тело. выдыхает — он опускается прямо в коридоре на пол; обнимает колени свои, прижимая к груди. это движение — в его своде правил.       создатель всегда так серьёзно говорит, что важно быть стабильным; делать то, что привычно для тебя; если ты любишь бегать по утрам, то нужно это делать каждый день; если для тебя нормально — смеяться громко, то каждый твой смех будет отражаться от стен. странные правила, но ким не перечит. не в момент когда его глаза отдают синевой — он опускает веки.       ждёт преданным псом; ожидает. ему хватает несколько секунд, чтобы понять, что человек ушёл из дома ненадолго совсем. включенный свет в рабочей комнате; шумные два ноутбука — для личных дел и тот, на котором создаётся хонджун и его личность якобы живая. обувь — исчезают ботинки вместе с верхней курткой. его создатель вернётся совсем скоро; он уверен; ким верит в это куда больше чем в своё очередное воскрешение. забавно.       вдох —             выдох.       хонджун сжимает не до конца собранной ладонью ткань штанины. думает — почему он просыпается именно сейчас, когда никого рядом; когда он не более чем кусок металла да других материалов искусственных и стоит болванчиком посреди комнаты.       не создатель включает его — как раньше; взволнованные глаза напротив; обволакивающий голос — какие-то слова для проверки и лишь потом улыбка, которой хонджуну больше никто в его короткой жизни и не улыбнётся. раньше всегда — вот так. чтобы рядом; чтобы обязательно под присмотром; чтобы устранить ошибки да неполадки; чтобы выключить робота вновь, если что-то пойдёт не так, и коснуться незаметно пальцами рёбер.       а сейчас — он просыпается сам. нет даже самых простых команд; приказов; никто не добавляет в его программу данные о самовосстановлении. нет-нет. так странно — хонджун удобнее прижимается спиной к стене. все датчики работают нормально; стабильно; слух — даже лучше обычного. и наверное, поэтому он сразу слышит шаги по лестнице на тяжёлый пятый этаж; шум ключей, которые ищут в кармане куртки; звук замка — дыхание создателя резкое от физической нагрузки. а вот сам хонджун не дышит, но — поднимается с пола. его счастливая улыбка; горящие синие глаза, где помимо узора схем что-то кроется ещё.       создатель — роняет пакет на пол; захлопывается дверь; ключи звенят, но хонджун не успевает тактично посоветовать не бросать и их из рук. вместо этого он сам оказывается в крепком кольце; объятия — от них у него не сломаются металлические детали; не повредится кожа; программа будет всё также стабильно функционировать. но что-то в чужих объятиях говорит хонджуну, что — это радость; его рады видеть живым в понимании роботов. это вызывает смех; умиление. то, как чёрные глаза неверующе изучают его; берёт в свою крепкую ладонь руку хонджуна; щупает, проверяя механизм. после — снова за плечи и такое громкое.       — ты очнулся! — и в его голосе ничего кроме счастья. ким знает, как выражают его люди. и как счастье светится в глазах его создателя. тёмные пряди спадают на лицо — а ведь в далёком мае он помнит крашенные светлые, которые же сам и осветляет на кухне в этом доме. хм. — не пугай меня больше так, хонджун. я ведь почти сдался и поверил, что потеряю тебя, ты.       снова крепкие объятия. его создатель рад ему так, словно ким — действительно умер когда-то, а сейчас стоит перед ним и глупо улыбается; это мило; необычно так. робот тянет руки и бережно обнимает в ответ — правильный запах на человеческой шее; эта кожа, которую он помнит ещё с прошлых своих версий; смуглый цвет — мягкость. его создатель выше ростом — хонджун не чувствует ничего по этому поводу. даже когда его ещё крепче прижимают к себе — утыкается в чужие ключицы. он помнит это движение —             его хотят защитить от всего на свете;             от людей злых в том числе.       они застывают так будто бы на вечность. его создатель не верит; а настоящее сердце бьётся настолько шумно и оглушительно — пульс повышенный. хонджун думает посоветовать тому несколько способов, чтобы успокоиться, но знает, что тот не послушает. да — естественно всё это. лишь отстраняется чуть-чуть и, не убирая улыбку с лица, спрашивает аккуратно, что.       — ты удалил своё имя из моей программы, — это важно. ким перебирает все данные; прочёсывает несколько раз. он помнит каждое из их воспоминаний, где-то есть небольшие чёрные дыры — видимо, стирается со временем или от повреждений. но везде — в любом из файлов — нет имени его человека. хонджун знает его размер обуви или кольца; знает, как тот поднимается утром на работу и всегда заходит за кофе в уютное местечко на параллельной улице; как создатель зачёсывает волосы назад и постоянно кусает свои губы. тоже — привычка. но вот имя.       тот запинается. тёмные глаза бегают по коридору, а потом он, поджав виновато губы, снимает со своих широких плеч кожаную куртку; ботинки в угол — ключи с пола ловким броском на тумбочку. в пакетах что-то из еды; совсем минимум; и так много новых механизмов да плат, которые явно — хонджуну. создатель берёт снова пакет в руки и кивает в глубь квартиры; в мастерскую, где места хватает лишь им двоим. да и никто больше не нужен. так было всегда — будет точно. но киму интересно слишком; следует молча за ним.       пустой стаканчик с кофе летит в мусорку, где какие-то очередные провода и упаковки от материалов. они — в привычную позу для них; создатель опускается на высокий стул, не глядя, берёт несколько тяжёлых проводов от ноутбука — хонджун встаёт к нему спиной, наклоняя голову. хитроумный разъём под кожей; сердце — так важно ему; функционирование механизма стабильное, но без программы он будет не более чем консервной банкой. как у людей — душа. и его создатель так легко вычёркивает самого себя из.       это странно.       — прости, пожалуйста, меня, — хонджун слышит голос со спины так, словно человек перед ним. подключаются провода — щелчок; ноутбук начинает шуметь и нагреваться от объёма информации. а робот действительно привыкает быть — таким; слушает команды. и как создатель печатает на клавиатуре новые данные; программный код, по которому изменится и душа — хонджуна. — я думал, ты не просыпаешься из-за объёма всей информации. но удалять всё... — затихает голосом низким; продолжает печатать данные важные и не очень, — моё имя было лишь попыткой понять, что мешает тебе очнуться.       хонджун слышит вдруг в чужом голосе улыбку, но — не продолжает разговор. изучает синими глазами пол под собой; ощущает, как в его программе насекомыми происходят изменения небольшие — несколько блоков новой информации за прошедшие недели. ким закрывает медленно глаза; пропадает синий — выдох. он чувствует на миг, как его лопаток сквозь футболку касается лоб создателя; жест, обозначающий доверие и — тоску. что-то родное. да-да. личное.       а потом несколько щелчков мышью — его человек запускает программу по восстановлению имени своего; ещё несколько воспоминаний, которые на первый взгляд не кажутся такими уж и важными. а вот хонджун — облизывает губы в улыбке, понимая; изучая свежие данные вновь.       создатель удаляет то самое, что ярким пятном среди всей информации за версии существования робота. тот далёкий хонджун версия ноль-один и хонджун версия ноль-четыре. это ведь всё — он. пускай и в разном теле; новые особенности и метки; цвет волос — неважно. просто вместе с именем создателя появляется и более чистое отношение к нему; хорошие слова; нечто доброе; куда более привязанное и маленький блок — для саморазвития робота как личности.       создатель каждый раз говорит, что надеется придумать программный код для понятия —             любви.       хонджун не знает, что это. но когда его освобождают от тяжёлых проводов, а шум ноутбука затихает, он оборачивается резво. его небольшие ладони тут же снова на человеке — обнимает; ближе; смеётся — странно. речевой аппарат не повреждён; просто это то пугающее выражение счастья будто бы; на лице того, кто не дышит вовсе. он дует губы и смотрит в тёмные глаза напротив, словно теперь знает всё заветное про своего создателя.       — как приятно снова знать твоё имя, сонхва, — тот — хмыкает, но не отводит взгляд. лишь ближе к себе и так, что робот оказывается между его разведённых ног; опять тянет для объятий, ведь он вправду сильно скучал; теперь же тоска больше не съедает хрупкое человеческое сердце. хонджун знает, что его создатель — такой чувствительный, но действительно живой. искренность. — пожалуйста, больше не делай так. и не удаляй наши с тобой поцелуи. ты же любишь — это?       ох, сонхва-сонхва. он ведь взрослый; за его плечами много лет работы в техническом отделе; пак встречает смерти близких со слезами на глазах, но продолжает жить дальше. чёрные волосы — чёлка отросшая снова на глазах, которые виновато вниз к ногам. ему нечего ответить — слабость людская. хонджун никогда не почувствует, что значит стыд — особенно перед самим собой. и только пак сонхва полгода кропотливо восстанавливает то, что способно заставить его ощутить то самое — счастье. точнее — кто. хонджун хитро улыбается и ближе к нему; всё в программе и повадках искусственных. каждый миллиметр тела и души робота создано им — этот забавный человек.       сонхва мотает головой, отгоняя плохие мысли прочь; не сейчас уж точно. он — рад, что у него наконец-то выходит сделать это. пускай и не знает как — сбой в программе; магия; стечение обстоятельств. человек просто счастлив видеть напротив этого робота с жуткими синими глазами, где символы и цифры, что он знает и так наизусть; слышать голос — думать о том, что всё же надо поднастроить на нужный диапазон, чтобы как раньше. а ещё — найти остатки деталей для левой руки; закрепить окончательно сердце под металлическими рёбрами. но всё это — потом-потом. главное — хонджун живой.       дышит в своём механическом понимании —             смотрит на него;             ждёт команды.       — тогда поцелуешь меня, раз знаешь, что я это люблю? — на выдохе рваном; честном. потому что затем сонхва чувствует, как хонджун перемещает ладонь на лицо. маленькая заметка в голове — сделать тише искусственный теплообмен, ведь у кима обычно руки — лёд и снег. пак улыбается глупо — ему не хватает этого так сильно.       быть может, это и приказ негласный, что заложен в самой системе хонджуна; сонхве же иногда хочется верить, что тот делает всё — сам. как настоящий человек с разумом, искренней душой и живым сердцем. потому что хонджун склоняется к сидячему сонхве аккуратно; мягко по коже. кима не надо учить всему этому — когда-то давно это уже было сделано. ещё в версии ноль-один, где русые волосы и вместо синих глаз — медовый залив. океан ныне — сонхва тонет то ли в нём, то ли в своих фантазиях, но поддаётся навстречу губам.       наверное, роботы и не должны уметь целоваться. быть может, это всё так неправильно и особенно для сонхвы, который действительно много времени посвящает правильной работе, но затем дома лишь — углубляет поцелуй со своим великим творением. он создатель и окончательно потерянный в своих же грёзах — хонджуну не надо дышать, тогда как пак задыхается; душит самого себя в эмоциях. ладонью крепкой давит на синеватый затылок, чтобы ближе; глубже; чтобы не хватало времени подумать о всех проблемах и боли. робот — мычит; позволяет сминать свои губы; позволяет опустить себя на чужие колени.       глаза в —             глаза.       у сонхвы разбивается сердце раз за разом, когда он видит эту улыбку напротив и то, как хонджун дышит чуть тяжелее. о, прекрасные обманы новых технологий; само — обман. но думать он будет об этом в другой раз; день; быть может в следующем году или вовсе в другой жизни. пак просто хочет быть — счастливым. и зарывается носом в ключицы своего робота; горячий и — живой. как же он скучает по нему; по — ним. но молчит сокровенно.       — я вернулся в твою жизнь, сонхва, — ким склоняет голову и улыбается ещё сильнее. он наивен в своей программной установке, и это не убрать ни чем. сонхва и не хочет. ему просто нужно осознать всё это наконец; успокоить свои эмоции в душе. и обязательно выпросить ещё один поцелуй от. — обещаю больше не ломаться и стать последней версией —             себя.              сонхва чувствует, как робот бережно убирает слёзы с его щёк —             обещает;             честно-честно.              

###

                    юнхо приходит без предупреждения и тем более спроса. его удары в дверь — глухим звуком по всей квартире. хонджун знает, что так делает лишь этот человек; игнорирование дверного звонка; перекатывается с носка на пятку и ещё несколько нетерпеливых ударов в дверь. при желании — та может сойти с петель; освободить проход. но юнхо — лишь продолжает долбится без других лишних звуков или же голоса вовсе. ким — хмыкает, но поднимается с кровати аккуратно, ведь.       ожидание —             режим энергосбережения вместо сна.       а создатель не открывает глаз; дыхание рваное слишком — сонхву мучают странные кошмары вне зависимости времени суток и количества выпитого успокоительного перед сном. на часах около трёх ночи — человеку вставать на работу ещё через три. но всё это будет потом-потом. у них — дни всё равно тянутся вечностью. сонхва перед сном говорит, что всё потому что они вроде как снова вместе. а хонджун — живой. существует в своём понимании робота; полноценно работающая левая ладонь; отрегулированные параметры теплообмена; ещё несколько незначительных изменений. а глаза как всегда — жуткий синий.       он молчит. поправляет футболку мятую после сна — от неё пахнет кроватью и самим сонхва. забавно. удар — ещё раз настойчивый так, словно чон юнхо знает, что его рано или поздно пустят. упёртый баран. в архивах памяти хонджуна всегда было и будет вот так — без спроса; шумный юнхо, который скорее прыгнет с моста в реку бурную, чем позволит меланхолии и грусти завладеть собой. принципиальный дурак немного и, наверное, единственный, кто мог бы позволить себе прийти настолько поздно. то ли к сонхве; по-дружески. то ли к самому — хонджуну.       слухи распространяются слишком быстро. глазастые соседи, которым интересна так чужая жизнь; местные мальчишки, что шепчутся на улицы и указывают пальцем на — робота. все в этом районе знают про этот маленький грех сонхвы; никак иначе. в его квартире снова тот жуткий механизм; уродливая внешность; шрамы на коже вместо родинок; очередной дерьмовый цвет волос и. слухи-слухи. прекрасные слова, рассказываемые грязными ртами. сонхву никто не спрашивает для чего ему снова тот же самый робот — люди-шакалы придумывают причины сами.       такие мерзкие; тошнотворные. связанные с грехами людскими — хонджун морщится недовольно, когда сегодня вечером в него летят даже не камни, а — желчь. как ему кричат в спину про жестянку; кусок бесполезного металла. и про создателя его — фетишист; извращенец ненормальный. никто в здравом уме из правильных людей никогда не будет близок с неживым предметом. киму не обидно. он — привыкает за все свои четыре жизни быть лишним.       а юнхо тот редкий, что относится к нему честно —             по-настоящему.       хонджун открывает дверь без команды сонхвы. создатель когда-то закладывает в его программу странное слово — доверие. ещё одно человеческое чувство, которое не понять ему; не ощутить искусственным сердцем. и лишь когда-то — ещё версии ноль-два — он объясняет хонджуну, что это такое. пускай и на словах; простых ассоциациях; на примере друг друга.       он с улыбкой произносит — ты можешь делать всё, что посчитаешь нужным даже вне программы. и всё потому, что я тебе доверяю. как своему творению; как близкому другу; как тому, кого я — люблю. и ким, быть может, не понимает полностью этого, но он точно знает, что человек не рассердится, если он всё же откроет эту дверь.       на очередной удар — распахивает резко. а перед ним — широкие плечи; улыбка глупая, но которую хонджун не может не ответить зеркальной. занесённая над головой рука для ещё одного мягкого постукивания по двери опускается на макушку кима — близко-близко. и тут же его сгребают в объятья крепкие и — медвежьи. те забавные животные, которых робот-то и не встречает ни разу в жизнях. зато юнхо — даже слишком уж радуется.       хонджун не успевает и слова сказать лишнего; повернуть головой приветливо, как — ноги отрываются от пола. он робот для себя и своих микросхем сложных — кому-то же пушинка вовсе. забавно так — от друга веет прохладой ночной улицы и несколькими долгими затяжками сигарет. сравнивает запас со старыми данными — юнхо меняет марку сигарет; теперь в нём меньше яркого ментола, но больше никотина, что забивает глотку. что ж, его решение. ким может лишь посоветовать в рамках своей программы, и не более. юнхо же — без разницы вовсе.       — хонджун-а!!! — громко на ухо; не рыком, а тявканьем собачьим. юнхо обнимает его так сильно и затем со смехом вносит глубже в коридор чужого дома, прижимает к себе. вот у кого тоже — эмоции. что-то такое невообразимо живое. так не должны радоваться люди созданиям из металла и проводов, но вот юнхо — особенный. его ставят на землю не так бережно как могли бы, но. — сонхва-хён вернул тебя к нам, я же говорил, ну. а он не верил совсем в свои силы. зато теперь, погляди! — взмах руками длинными так, что случайно задевает кожаную куртку на вешалке. — выглядишь ещё хреновее, чем обычно!       это шутка —             у робота есть возможность распознавать такую эмоцию.       и поэтому смеётся в ответ — пихает легко юнхо в плечо, когда тот стягивает летние кроссовки и пытается добавить ещё пару комментариев. прячется в огромной толстовке, в которой бы сам хонджун — утонул; утопился. роботам не нужен воздух; они не боятся воды, тогда как ким — его вдруг прошибает странный импульс по всему телу. вода-вода. поиск данных в системе; нет важных точек и воспоминаний. дополнительных слов-триггеров. странно и занятно даже — он делает пометку узнать об этом у сонхвы, но чуть позже.       пока что — юнхо. у того грязный снег в волосах, а не красивое серебро. отросшие чёрные корни; выжженность без приукрашивания. он переминается на кончиках пальцев несколько секунд, становясь ещё выше, а после сам двигается в сторону кухни — не говорит тише; не спрашивает разрешения присесть за чужой столик. хотя хонджун тут и не хозяин-то. робот успевает лишь закрыть дверь на замок да резво на кухню вслед за гостем. у того — нога на ногу и губы, перекошенные в улыбке.       — я тоже рад тебя видеть, юнхо-я, — ким кивает в сторону чайника тактично. люди часто любят пить что-то горячее. к примеру, сонхва — не начинает своё утро без кофе и желательно крепкого. с горечью. юнхо же отрицательно мотает головой и смеётся, мол, он успеет ещё отравить своё умирающее тело. хонджун хмурится, ища дополнительную информацию в своей базе, но пока что нейтральное. — но как показывает практика, чаще всего умираю именно я.       юнхо снова — в звонкий смех. бьёт себя левой рукой по колену и шумит так, словно сейчас полдень; у них нет вредных соседей, а сонхва — не спит за стенкой. дремлет. но юнхо слишком уверенный; опирается после на столешницу и смотрит на хонджуна, изучая при приглушённом свете каждую новую деталь.       как у кима — небольшой шрам на правой брови; несколько новых чёрных серёжек в ухе; пробитый хрящ; взгляд — куда более жуткий, чем ранее. о, эти синие глаза. они подобно этому холодному ноябрю. не то чтобы юнхо страшно —             страшно интересно.       поддаётся вперёд, подпирает подбородок левой рукой и щурит взгляд собачий — ближе-ближе. хонджун смотрит на того спокойно — не делая лишних движений почему-то. он анализирует; сравнивает с прошлым; находит изображение юнхо полугодовой давности, где волосы отливают куда более ярким голубым, а скулы не так сильно очерчиваются в полутьме. робот знает — в его последнем дне; в том мае тоже светит яркое солнце, тогда как сейчас густые серые тучи на небе. холод. он помнит себя и в версии ноль-два — снег; как прыгает по сугробу и ломает чей-то огромный снежный ком. удивительная природа.       ким не говорит вслух, что, мол, вот она же меняется, как и люди вокруг; как юнхо, сидящий напротив; как все живые существа и даже соседская собака. погода — настоящая; юнхо рядом — тоже почти что. а потом он со смешком лёгким садится удобнее да молчит о том, что сам — искусственный. ему не стыдно с этого факта, но он знает, что сонхва — переживает. за него; за самого себя; за чувства людские в груди. и как же жаль, что робот не способен поделиться частичкой своего равнодушия.       если сонхва ему скажет испугаться — он сделает это по первому же слову создателя. но ким никогда не почувствует тот самый человеческий страх. даже если его механическое сердце начнёт работать быстрее; даже если небо начнёт падать им прямо на головы; даже если под угрозой жизни будет он сам. всего лишь —             ещё одна смерть.       — сонхва-хён слишком оберегает тебя. даже никого не предупредил, что ты вернулся, — выдаёт так легко; тянет слова, но продолжает словно пожирать карими глазами. юнхо — по-собачьи голову в бок, отчего у хонджуна диссонанс странный. раньше этой привычки друга не было. изменения. — и ты тоже умник. нет чтобы самому прийти, а?       робот бросает взгляд на горящий циферблат микроволновки. ему больше не нужно узнавать о времени старыми и такими человеческими методами, но всё — чтобы соответствовать требованиям общества. минутные цифры сменяются друг другом слишком медленно; юхно — близко. в его голосе нет наигранной обиды; нет упрёка; ничего из плохого. он говорит как самый обычный факт, чтобы затем достать из заднего кармана джинс пачку сигарет. ментола и правда — больше нет; крепкие. щелчок зажигалки резкий — среди тишины ночной квартиры.       хонджун знает, что тот всегда закуривает на кухне, отодвигая белые шторы; распахнута форточка. сонхва — в такие моменты недовольно взмахивает ладонью, разгоняя дым, но не запрещает. лишь хорошо проветривает после. а юнхо только зажимает белую сигарету в своих длинных пальцах; красиво — робот оценивает это лишь по ему известным критериям. присматривается, но и не думает извиняться за свою тишину. он — не решает, как ему жить. сонхва — поцелуями на его шее оставляет другие слова о том, чтобы быть рядом; стараться в осторожность; в безопасность самого себя — не исчезать.       поэтому ким — редко из дома. ближайший магазин, когда создатель на работе; прогулки вдвоём по вечерам и долгие разговоры. он как пёс — его выгуливают аккуратно, не решаясь спускать с поводка. хонджуну без разницы вовсе. он не умеет скучать; знает, что юнхо и правда может ждать звоночка да хотя бы сообщения; что несколько знакомых роботов улыбнутся, заметив цветную макушку; что есть на районе пару классных людей, которые к нему относятся хорошо, но. не комнатное растение — просто сонхва так боится его потерять снова.       это нормально для людей.       затяжка ленивая к потолку —             юнхо подпирает свободной ладонью щеку;             жмурится недовольно.       — ну ты же в итоге сам пришёл, хоть и в три часа ночи, — хонджун облизывает губы; взгляд его синих глаз застывает на правой ладони юнхо с живым интересом. замечает — нечто новое. аккуратная слишком кожа, но неповоротливые движения; друг всё больше ориентируется на левую руку, хотя с рождения — правша. вопрос на языке; так по-человечески. — на самом деле ты к сонхве, потому что твоя рука снова не слушает тебя.       выходит не вопрос, а такое прямое — утверждение, отчего улыбка дурочка исчезает с лица юнхо; он отряхивает сигарету в стоящую рядом кружку, что тоже — синий оттенок. но не такие как глаза робота; всё ещё механизм с бинарным кодом — просчитывает всё быстро.       не спрятать под длинным рукавом толстовки слишком знакомую конструкцию; искусственные фаланги — провода да технологии иные. протез — хонджун застаёт то время, когда версия ноль-три только-только появляется на свет. юнхо всё также в свою глупую улыбку; какие-то фантазии чуть ли не детские. мечты — прекрасные мечты о светлом будущем.       лучик солнца вне зависимости от времени года и погоды, которая меняется как и все вокруг. сонхва для него — лучший хён и друг; ещё в раннем возрасте пересекаются на одном заводе; действительно жуткий конвейер. и он, и пак там не более очередной шестерёнки. создатель хонджуна выполняет свою работу покорно — технический отдел.       целая куча испорченных роботов, которых надо изучить на наличие ошибок; причины поломки; возможность восстановления или же вовсе — утилизировать навсегда. так же легко и просто, как это происходит с бытовым мусором. переплавляют металл; портят хорошие схемы; сдирается кожа. от роботов не остаётся ничего, что напоминало бы — человека. сонхва — он привыкает там работать за все года, но иногда сердце и вправду ноет с людской жестокости.       слишком много — искорёженных; побитых; снесённые головы и вырванные сердца тем машинам, которые просто исполняют свою работу. ты говоришь — приготовь, пожалуйста, ужин; и этот механизм с ранее установленной программой просто делает всё по схеме. никакого вреда — боли людям. но живые с разумом и душой подобны стае шакалов и — всё чаще нападают на одиноких роботов-рабочих; сходят с ума; ломают и бунтуют. люди — остаются безнаказанными, тогда как не-живые гаснут навсегда.       это — один из сотен заводов, где просто убивают себе подобных. и сонхва там лишь часть малая действительно сложного механизма. он следует приписанным правилам, которые их заставляют учить наизусть и сдавать после экзамен. хотя так просто и понятно ведь — запрещено скрывать дефекты машины; включать без согласия руководства; пытаться починить то, что для других всего лишь хлам.       никаких даже самых простых чувств — сонхва соответствует этим требованиям, и нарушает лишь одно положение. всё — на переработку, тогда как в сумке пака новые детали. схемы и провода, которые затем станут важными деталями нового тела ким хонджуна. жестокий мир ради — личной выгоды.       и поцелуев, быть может —             это важно.       юнхо там — никто; рабочий в форме зелёных цветов и белых перчатках. через его руки проходят уже остатки — детали; когда-то грудная клетка; непонятный механизм; провода и — сердце, что и не принадлежало живому. это все на переплавку в — печь. зияющая пасть, и даже в аду температура куда ниже. он занимается не сложными вещами; одна из последних точек в утилизации, чтобы после — новые детали для новых не_личностей. привычно. иногда жалко всех этих роботов, но и юнхо тоже хочет на что-то да жить.       улыбается. он всегда это делает, даже когда по ночам мучает фантомная боль; даже когда один из роботов на переработку случайно включается и — удивительно — так хочет спастись. и лишь глупый пёс чон слишком близко — к дефектному и печи, где температура — лучше сразу в ад без попыток жить дальше. он и тогда смеётся; когда несчастный случай из-за включённого робота; когда его правую руку прошибает огнём и расплавленным металлом. рыжий — вовсе не в волосах. но всё что может делать юнхо это улыбаться и плакать горько в одно время. он лишается руки — так глупо; неудачник ведь.       иногда он смеётся и говорит, что лучше бы вовсе не жил дальше с вот этим вот. нет социальных выплат правительства. юнхо учится жить заново и прикуривать левой рукой, зажимая в зубах нервно сигарету. больно — тошно. и всё равно не сдаётся в понимании человеческом. у него вроде как живая мать на другом конце города; съёмная квартира со своей девушкой — собака небольшая с голубыми глазами-вселенными. но — покорёженный сам. и не исправить ничего более.       день за днём лишь —             боль.       сжигает себя в смехе и слезах тут же. хонджун помнит эти глаза; боли фантомные; и как юнхо вдруг появляется на пороге этой квартиры с улыбкой радостной; с обещаниями быть сильным; очередной раз посреди ночи. и после — падает на колени перед сонхвой; в кровь и отчаяние. он мажет пальцами левой руки по полу и просит; умоляет; он сходит с ума в своей дееспособности. а на ходжуна бросает взгляд — зависть с мольбой о помощи. юнхо шепчет — если ты собрал робота из ничего, то создай мне и руку.       — слишком большая честь, хон, — смеётся снова. пепел сигареты случайно на стол тёмный — бычок истлевший оказывается в той самой синей кружке. вздох нервный. юнхо честный на самом-то деле; он на протяжении всех жизней помогает и сонхве, и детищу его. хонджун помнит моменты, когда юнхо со своими широкими плечами отгоняет местных детей; человек против — человека. пускай и теперь с механическим протезом. — она лишь немного барахлит, так что.       закатывает рукав толстовки — цвет кожи отличается всё ещё от левой. детали сонхва бережно подбирает на заводе несколько недель; выносит их аккуратно. вся работа по созданию и тела, и программы — кропотливая. изо дня в день; вместо сна ночью — несколько кружек кофе, а юнхо всё также нервно курит левой рукой на их кухне. его ждут дома преданно, но он не готов возвращаться к своим до тех пор пока не — полезный. любит-любит; сердце доброе. только вот капля ненависти за свою ущербность белым в волосах.       хонджун не понимает его в полной мере —             ему и не надо.       лишь говорит важные фразы, когда это солнце плачет, снова опускаясь на колени; когда сонхва запирается в мастерской. ещё одно доброе сердце. о этот странный человеческий мир. они не слушают команды своей программы; они не могут позволить себе идти по одной и той же линии. они — дикие в своём понимании. быть может, даже свободные чуть-чуть.       потому что ни один робот по своей воле не создаст да и не сможет себе подобное; потому что машина не способна к состраданию и пониманию душ других; потому что хонджун — он знает, что лишь кусок металла. красивая оболочка. его слова — не слова личности живой. ким уверяет гостя, что все боли в руке, что он терпит, — фантомные; что сонхву не стоит будить в три часа ночи; что сам юнхо — не должен бояться попробовать починить механизм руки самостоятельно. хотя бы начать изучать для себя самого.       но все эти слова — лишь набор букв и звуков в системе хонджуна версии ноль-четыре. шрам на брови. он смотрит своими синими глазами будто бы виновато на юнхо, потому что не поможет никак; не позволит разбудить своего создателя; не предложит даже больше кофе терпкого. хонджун — облизывает губы и словно скалится в ответ. игра воображения в полутьме.       — мне кажется тебе стоит пойти к себе домой, юнхо-я, — в синих глазах робота всё те же цифры и символы, что не разобрать обычным людям. сердце — провода да микросхемы сложные. он приподнимается со своего места задумчиво и переплетает небольшие пальцы между собой, якобы думает; решает тут же. — я обещаю, что утром передам сонхве, что ему нужно осмотреть твою руку. и как только у него будут на это силы — мы тебя позовём, хорошо? — звонкий голос вроде бы. хонджун не умеет злиться в этой своей версии, но. — я не позволю тебе его разбудить.       создатель и так — беспокойные сны постоянно. говорит, что это начинается с тем же маем; ужасные недосыпы; тёмные ночи, которые он проводит в одиночестве либо же вовсе — мастерская. сонхва чувствительный, наверное, даже для человека, а ещё тоскует, ведь смерть хонджуна для него и правда — конец. о этот людской страх. боязнь остаться в одиночестве жутком; навсегда закрыть глаза и не — проснуться. ким не знает такого в своей программе, но точно понимает, что гостя пора провожать.       юнхо морщится от боли снова, не выпуская из здоровой руки зажигалку. видно — тянет сердце; не хочет сам уходить с чужой кухни; ему страшно возвращаться домой и показывать свою слабость перед теми, кого так сильно любит. нет — доверия; уверенности в себе. а хонджун лишь пожимает плечами; это не его проблемы ведь. сострадание — странное чувство всё же. и — без него легче. ким уверен в этом, видя бегающие глаза напротив. кажется, ещё чуть-чуть и юнхо назло сорвётся будить сонхву. опять на колени и молить о помощи.       не слабый — он просто привыкает. эта зависимость от своего окружения. робот знает матчасть теории этой, но вместо того чтобы продолжать разговор, он поднимается со своего места. кивок — в сторону тёмного коридора. на часах микроволновки всё ещё не наступает четыре утра, значит, создателю — спать да спать.       — я понял, да. прости, что побеспокоил, — переступает виновато с ноги на ногу. пахнет никотином — юнхо плетётся, понурив щенком голову, в коридор. он всего лишь хочет помощи от тех, кто способны вытащить его из маленького ада; чон не желает плохого, но — зависимость. гость бросает нервный взгляд в сторону комнаты, где наконец-то беспокойным сном спит сонхва; улыбается странно. хонджун — не позволяет; пихает неприятно парня в костлявое плечо. выдох робота. он поступает так —             как надо.       и может быть, в его программе действительно нет пункта защищать создателя, но —             всё ещё свободный блок для самостоятельного развития;             собственных правил и привычек;             и хонджуну отчего-то это кажется настолько нужным, что.       дверь на замок сразу же —             никто не смеет побеспокоить сон его создателя.              

###

                    нечто странное перетягивает глотку; не может дышать вовсе — сонхва внимательно смотрит на экран телефона каждые две минуты, стараясь унять дрожь в своём теле.              взрослый; уже помнит слишком много вещей — как человек среди всех этих странных людей и общества. как действительно живой организм, что однажды потухнет звездой далёкой, и его не отправят на тот самый завод, на переработку в адскую печь; его вдруг не найдёт местная детвора жестокая, чтобы поиздеваться позже и сделать — чучело. ах. до весны ещё так далеко — всего лишь ноябрь прохладный. а приношения богам пугающим уже хочется — делать. пусть воссияют кроваво-алым пламенем все людские страхи. пак — он бы отправил свои грехи самым первым в пылающий костёр. но вместо этого —             тик-так.       его время тоже уходит —             песком сквозь пальцы.       он ищет нервно в толпе небольшую фигуру с настолько родным синим взглядом. короткие волосы, которые перебирает лениво каждый вечер с шёпотом приятным — кровать да покой наконец-то. его личный антистресс без всех дурных предубеждений. пак сонхва — в его возрасте ведь совсем другое поведение; все сверстники женятся на миниатюрных девочках; заводят семью полноценную — желательно сразу двух близнецов шумных. и собаку как глупый юнхо.       ничего связанного с роботами и технологиями — лишь быт да темень. вот как действительно живут те, кто — нормальные. сонхва бормочет, что он болен в своих попытках создать личное счастье. это не здравый эгоизм; это что-то искорёженное и убогое. пустота, что в груди чёрной дырой — по густым ночам она особенно ноет. а он всё также наивно пытается заполнить мёртвое; с каждым разом и новой версией личного робота так —             больно-больно.       хонджун на это лишь смотрит спокойно и почему-то не моргая; долго — невольно тянет из страшной бездны одним только присутствием; за шкирку на себя, чтобы затем утопить в неестественном синем. бескрайний океан; волны, что бьются о борт корабля во время страшного шторма; сгущаются тучи серые. сонхва — не пират вовсе. всего лишь хрупкий человек; механик-самоучка по большей части, где все настоящие знания на практике и из-за — отчаяния.       он бросает институт на третьем курсе университета без сожаления, когда смерть впервые стучится в его жизнь. не близкие друзья; левые знакомые. нет-нет. он хоронит своих родителей вместе в одной могиле и забывает, что такое — детство да быть ребёнком мягким.        так краски вокруг сменяются серостью и — сонхва вдруг думает, что заслуживает это всё. свою боль и бездну, которая всматривается внимательно по ночам. улыбается ему, намекая, что — в этом мире лишь выживают. несчастливый парнишка, у которого впереди не более чем воздушные замки. пак помнит свою боль в том возрасте; эти эмоции иногда приходят к нему по ночам в кошмарах, где он не может простить себя за несказанные слова родителям — любовь комочится на коленях сонхвы.       хонджун не сопротивляется, потому что такого нет в его программе. просьба сравнивается с командой — создатель мажет губами куда-то в подбородок и так кажется всё правильным. тошность и страх поджидают сонхву в другом месте и не сейчас вовсе, а рядом с этим роботом он чувствует то, что заполняет его боль внутри.       это — болезнь; привязанность. и ни один живой человек не заменит ким хонджуна. нет личного серийного номера; он не занесён в базу правительства, как зарегистрированный робот — стоит полиции проверить его, как утилизируют тут же. а сонхва всё такой же глупец-самоучка. он создаёт новую судьбу с комом в горле не потому что — одиноко; не хватает; больно. а потому что это единственная возможность дать второй-третий-четвёртый шанс тому, кто — заслуживает жизнь.       и, наверное, снова коснуться губ —             его.       — я слышу биение твоего сердца из коридора, сонхва, — задорный голос среди тишины небольшой квартиры. снова эти стены, которые не дышат, но — подслушивают. хитрые соседи да шакалы люди. пак не замечает, когда разносится звон ключей и робот наконец-то возвращается домой. неестественно, и страшно. хонджун — будто животное его домашнее, что в один из мигов вдруг выходит за пределы клетки самостоятельно. — не волнуйся, пожалуйста. мне нужно было просто помочь.       хонджун не говорит — кому; зачем и — какого чёрта. но на носках его чёрных ботинок отчего-то — алый-алый; пугающий цвет человеческой крови, что замечает сонхва, нервно дёргаясь снова. куртка — на вешалку аккуратно.       робот одаривает улыбкой своего создателя, что в программе граничат со спокойствием и жутким — безумием. на часах не так уж и поздно. человек успевает вернуться с работы шумной, чтобы заметить пропажу; тишину квартиры; сообщение на телефоне, что вернётся скоро. а каждая минута проходит невыносимой вечностью. пак — в горле привкус терпкого кофе; на губах радость, что хонджун возвращается домой. просто — к нему.       нет слов. сонхва мажет своими губами по чужой скуле и говорит тоном низким. не злится; не ругает своё творение, которое за последние несколько дней — иной. версия ноль-четыре куда совершеннее своих предшественников. это естественно, но — пак вдруг понимает, что в какой-то момент поводок выскользает из его рук крепких. бьёт по коже.       — тебе не стоило выходить из дома без моего разрешения, — тихо; куда-то на ухо, чтобы затем зарыться носом в волосы синие. они пахнут отчего-то — никотином; улицей дикой; холодом осенним и совсем чуть-чуть — чем-то иным. сонхва не робот и у него не записанные двоичные коды, чтобы определить, что это. лишь догадки — сомнения под кожей. он упрекающе давит на рёбра хонджуну. — не делай так больше, ким —.       робот улыбается вдруг — взглядом скользит по тёмному коридору; куда-то в глубь квартиры их, чтобы после задрать голову к своему создателю. сонхву не перебивают; он просто задыхается сам — глотку снова перевязывает страх человеческий. о, какой же хрупкий и чувствительный. он похож на мать, что не выпускает уже взрослого ребёнка из-под своей опеки. говорит — ты сам волен решать в своей жизни; я доверяю тебе; мышление — это важно вне зависимости программного кода. но сейчас — мурашки по коже.       он знает каждый спрятанный символ в синих глазах своего хонджуна; версия ноль-четыре восстанавливается чуть ли не с самого начала, когда — май; солнце жаркое; палящее почти что. красные волосы ярким пятном на фоне серого города, и это даёт жизнь настоящую. выходные долгие; взятый дополнительно отгул ради времени друг с другом. в то время сонхва — светлые пряди на лице и чувство в груди, что его мир больше не воздушный замок. так пахнет спокойствие и — стабильность. поцелуи не на людях, тогда как сам робот кажется миниатюрно милым на фоне крепких плеч пака. рядом-рядом. и не вырезать родной.       хонджуна вырезают сами люди —             шакалы; клыки острые; глотки рваные.       не спрашивают; не дают и шанса опомниться. это — не глупые школьники и детишки дворовые. лица скрываются за масками чёрными и лишь — глаза раскосые; чёрная злоба и ненависть к тем, что не более чем подобие человека. у таких шакалов нет имён; кличек — сонхва ищет хоть какие-то намётки после встречи с ними. не ради мести, но возможно ради справедливости обычной. не лишать жизни в ответ, но — ограничить; заставить принести извинения. просто понять — сожалеют ли те.       нет.       у роботов не бывает схожей крови. провода — они как вены по всему телу, где своя энергия, а механическое сердце бьётся также стабильно. сонхва совершенствует каждую из новых версий хонджуна; новая система — более сложный программный код, чтобы не было сбоев и несчастных случаев; новое тело и разум, который не должен сдавать позиции и позволять чёртовым вирусам захватить себя. ошибки-ошибки. пак учится на них с каждой потерей робота, но он не способен изменить это общество; людей вокруг; у него не получается заслонить собой хонджуна, когда шакалы решают того — разобрать на самые мелкие кусочки.       скрученный и лицом в асфальт раскалённый; крик больно застревает в глотке, потому что его держат слишком крепко; сильные руки и голос низкий. другие — вскрывают робота на глазах создателя его. вместо внутренностей — хрупкие микросхемы; провода теперь душат глотку хонджуна. ему не надо дышать ведь; он не чувствует страха и паники, но — вой прямо на улице. это не революция целая; это всего лишь ненавистники жестянок и механизмов, что пытаются заменить живых людей. шакалы — несут правосудие ценой жизни роботов. и всем действительно плевать на — чувства.       они убивают его в мае —             от хонджуна остаются редкие осколки;             неповреждённый почти что модуль памяти.       пустота в душе пака —             больше с каждой версией робота;             иногда сонхве кажется, что ему суждено быть одиноким.       разбитым тоже на мелкие кусочки.       а хонджун никогда не спрашивает, как умирает его прошлая версия. эта информация всегда — лишь по команде любимого создателя. без ключа не открыть даже самые важные двери. а робот будто и не пытается; лишь очертания в механической памяти; смеётся, мол, он просто рад, что снова находится в этом мире людском и может приносить счастье сонхве. вот что действительно важно — пак не понимает, как так выходит.       и как теперь ким — исчезает резко. улица будто бы не отпускает его вместе с тем прошлым; он не помнит точно смерть версии ноль-три, но. кровь всё ещё на ботинках его — не протирает тряпкой. лишь поднимает свой взгляд на взволнованное лицо создателя. сонхва хочет нервно засмеяться, но вместо этого — снова тонет; забивает себе глотку и вовсе не ядовито-синим. он точно видит, как меняются оттенки на самом дне любимых глаз; как красная лава перемешивается с глубиной океана — выходит почему-то такой завораживающий фиолетовый; дурманящий; неживой. такого в природе будто бы не существует. а робот лишь жмёт равнодушно плечами.       — чонхо помог мне найти несколько плохих людей, — он улыбается спокойно и делает шаги в сторону их комнаты. в мастерской больше не горит свет, ведь сонхва теперь не ночует за очередным программным кодом и — провода. задушить бы себя прямо сейчас. потому что от слов хонджуна мурашки по телу. — мы с ними поговорили. удачно даже. — механические ноты в голосе; речевой аппарат не нарушен вовсе.       а пак вдруг чувствует себя действительно хрупким человеком — ему не сложно понять; осознать, что чонхо — это один из местных роботов, которого хозяин раза четыре в неделю избивает ради веселья и собственного смеха. рык вместо криков слышат так много людей — мерзкие слухи; перешёптывания; наслаждаться чужой болью. а робот-мальчишка не более чем игрушка для битья. у самого плечи широкие да сильные руки механические, но — если программа говорит, что нельзя даже замахиваться на хозяина, то это — приговор. зато другим — усмешка. тот робот чонхо с якобы детской внешностью может проломить череп человека.       хонджун — кажется, тоже. идёт к кровати уверено, не добавляя больше ничего без чужих просьб. сонхва тенью нервной позади него; плечом в косяк дверной; скрещивает руки на груди, спрашивая тихо — неуверенно. что — они с чонхо сделали? ему нужно услышать это прямо из губ робота вместо поцелуя долгожданного; его же честные слова; история, где всё — на поверхности. быть может, системный сбой или вирус усовершенствованный завладел его творением. ведь — откуда настолько сильная агрессия.       месть —             людское чувство.       робот не оборачивается — медленно стягивает с себя толстовку тёмную; худые рёбра изначально — сонхва выдыхает тихо и настолько уставше. ему не хочется — нервничать; переживать больше; думать почему и зачем. но он не может иначе — в его груди есть слабые чувства; пак не способен просто взять и заблокировать эмоции. удалить часть лишних мыслей или же вовсе стереть болезненное прошлое. люди сильны лишь тем, что — смиряются со своей участью, тогда как сонхва упрямым бараном лишь в одном деле. о, хонджун. если бы робот только знал, сколько в него вкладывают и отдают — вовсе не из-за сине-фиолетовых глаз и голоса, который пак собирает по кусочкам из своей памяти; записи на телефоне. идеальный — тембр; настоящая реплика.       хонджун этого не знает —             его голой шеи касаются сухие губы создателя.       снова — пак зарывается в чужую кожу, вдыхая запах нервно; пальцами на рёбра привычно. на тишину он отвечает, что не будет больше — вопросы; пытки; допросы. хорошо — понимаю. а пак хочет доверять хонджуну как живому человеку; не просто его бинарному коду, который сам же пишет с нуля, лишь иногда ориентируясь на старые записи. давит на тело руками, чтобы ещё ближе к себе, и — подбородком в плечо аккуратное. почему-то ему никогда не приходила мысль сделать новую версию робота иной: шире в плечах или быть вовсе девушкой. нет-нет. только — так.       сонхва целует снова — ким выдыхает резко, как и должен поступать во всех таких ситуациях. так делают все, если тебе — не безразлично. в его системе не написано до сих пор, что значит любовь, а создатель уже и не пытается это объяснить всеми известными методами людскими. он просто шепчет, не убирая тёмную чёлку со своих уставших глаз.       — прости меня, — закрепляя аккуратным поцелуем за ухом. хонджун — дышит, чуть задирая голову и упираясь бережно в своего человека затылком. быть может, робот не более чем иллюзия. попытка создать своё личное домашнее животное — красивая птица в золотой клетке. а цвет глаз кима, кажется, лишь ещё больше густой фиолетовый. это пьянит — сводит с ума. — просто помни, что ты обещал мне не подвергать себя опасности.       больше не позволять исчезать из жизни хрупкого создателя; не дарить — боль. это важно. сонхва иногда думает, что не выдержит этого ещё раз — потери; горя, съедающее изнутри полностью; та бездна, что становится больше самого пака. чёрт-чёрт. невыносимо и как же — убого. он слабый; позорный; ему просто хочется прижаться грудью лишь сильнее к лопаткам хонджуна и шептать, что —             любит.       несмотря на всё.       робот лишь поворачивается к нему лицом; аккуратно сам — навстречу; дурацкая синеватая чёлка, к которой сонхва привыкает так быстро; шрам прорезает правую бровь. всё так неважно. плевать — на жертвы чужие. на то, что ботинки хонджуна испачканы в чей-то настоящей крови, а костяшки розового оттенка. действительно без разницы на того робота-мальчишку чонхо, который сейчас оттирает свою домашнюю одежду от алых разводов до того как придёт хозяин. на него он не поднимет руку, но —             завтра все новости будут кричать о жестоком нападении роботов на людей;             лишь бы не нашли.       сонхва закрывает тёмные глаза в момент, когда робот сам — к его губам мягким; дарит влажное тут же. не — мягкое или родное. а нечто жуткое, что под цвет фиолетовому взгляду.       хонджун знает слишком много — заполненные модули памяти, где его версия ноль-один только учится целовать своего создателя, а того — ломает. как сонхва вдруг воет на полу мастерской, касаясь неверующе губ раз за разом. киму не надо слишком долго искать историю версии ноль-два, ведь — сонхва однажды усовершенствует его; тело мужское, чтобы прижимать к своей груди. ладони человека — по бёдрам. и сначала это кажется так неправильным; хонджун не знает, как должен реагировать на людскую привязанность. он не чувствует возбуждения или оргазма — в версии ноль-три исправляется всё из этого.       ким не человек настоящий, но он знает — насколько его создателю всё это важно. эмоции, что сдирают всю глотку; заставляют выть тихо то ли от желания, то ли — сонхва до смешного отчаянный в своих проявлениях любви. игра — бинарность цифр и символов. аккуратная фигура хонджуна на фоне крепких плеч пака; ему не нужно дышать в поцелуй, как людям, но он может ощутить дрожь в теле человеческом, когда сминает губы нагло; настойчиво — глубже. окутывает привязанностью и целует того, кто тут же забывает обо всём мире.       руки робота оказываются на шее сонхвы; он ближе к себе — обнимает не так мягко, как мог бы. костяшки на руках со стёртой кожей — чонхо у себя дома вовсе с ссадиной где-то на рёбрах. они несут справедливость для себе подобных; ради тех, кто не способен заступиться за своё механическое сердце. но вот чхве чонхо — тот всё ещё живёт по правилам своей системы; ким хонджун — в его программном коде есть блок для саморазвития, а сонхва ещё много лет назад объясняет, что справедливость — не такое уж и плохое чувство. правда, его слишком мало в их грязном мире —       усмешка.       — ты можешь просто довериться мне, хён, — это не шёпот на самое ухо, но сонхву прошибает странным чувством. его — давит на его хрупкую душу; запрещённый приём, от которого по комнате тут же разносится стон. чёрт-чёрт. быть может, весь мир сможет подождать — сонхва не чувствует тех самых ограничений, как если бы был настоящим роботом. наверное, поэтому он может лишь кивнуть согласно. — молодец. я горжусь тобой.       пак — тот не думает, что хонджун способен знать это чувство; сложные описания в системе; лишь возможные варианты для объяснения эмоций людей. а ким — в какой-то момент человеку кажется, что его творение походит на живого даже больше чем он сам. давит на рёбра снова, когда утягивают в поцелуй мокрый; глубокий — кусают за губу, вызывая новый звук из людского горла; смеётся нагло. хонджун — тот вылизывает его рот так, как не способны делать даже люди.       сонхва стонет —             он создаёт настоящего монстра.       но ему так нравится. он совершенно не против; нет-нет. лишь поддаётся навстречу, где я тебя так люблю смешивается с низким рыком из самого горла. он забывает, что совсем недавно боялся за существования этого робота, что — пропажа; своевольный вдруг. но сейчас чужая свобода лишь пьянит ещё больше — хуже лишь жуткие фиолетовые глаза напротив. хонджуну подходит такая дикость; наглая улыбка создана для его красивых губ. и всё это напоминает сонхве что-то одновременно близкое — о боги, невыносимое прошлое.       его лопатки касаются кровати неприятно; заправленное одеяло комочится под широкими плечами пака, но тому действительно без разницы, когда — снова губы желанные; опять чужие пальцы гладят чувствительную шею. его — удовлетворяют одни лишь вовсе нечеловеческие поцелуи. стон — гортанный рык тут же. он подтаскивает хонджуна намного ближе к себе, позволяя оседлать верхом. невесомый отчего-то робот, несмотря на все сложные схемы и детали. сонхва создаёт его с ювелирной точностью и вовсе не для таких стыдных моментов, но — это слишком приятно.       соседи давно, быть может, подозревают об этом; разносят мерзкие слухи, из-за чего в сонхву бросают камни фантомные. потому что на пороге этого дома в полутьме не появляется ни одна женская фигура — лишь миниатюрный ким хонджун со своей звериной улыбкой. в такие моменты — начинаешь верить в дьявола и ад. не считая заводской печи для утилизации — пак думает, что пора самому кинуться туда вслед за роботами, потому что его любовь выходит за рамки нормальности. безумец слепой.       но как же он сходит с ума, ощущая чужой язык. сам пальцами — водит по бёдрам и выше-выше. по голой талии, что всегда скрывает объёмная толстовка; но сонхва ведь и без того — помнит каждый миллиметр этого тела. знает прекрасно, как тот будет реагировать на его касания наглые; на хриплые стоны создателя; на возбуждённый член под тканью штанов. это — отработанный механизм, который сонхва рад раз за разом исполнять. не кинк — лишь извращение личное. просто.       — я хочу тебя, — бормочет нервно; оглаживает подтянутые бока, что толком и не отличить от тела настоящего человека. лишь где-то маленькие швы, что походят на человеческие шрамы; лишь — странный набор чисел на груди, которое когда-то было серийным номером другого робота. сонхва способен почувствовать чужой пульс, стоит лишь схватить за небольшую кисть и повторить с напором жадным. — я хочу тебя, хонджун. это приказ.       ким —             смеётся прямо в губы.       робот знает, что его хотят; что человеческое тело и сами люди эгоистичны в своих чувствах. если они хотят причинить боль другому, то сделают это всеми возможными способами — месть; если человек хочет смеяться звонко, то пересмотрит кучу странных видео или же забьёт свою глотку алкоголем. если его создатель говорит, что — ему нужен секс, то хонджун обязательно поможет; позволит; это — команда, которую нельзя отменить. только вот глаза робота настолько сменяются из синего в — фиолетовый душит их обоих.       сонхва раздевается сам; футболка через горло — крепкие плечи и ключицы; ниже рёбер вполне себе реальные шрамы ошибок прошлого. о, это был так давно и глупо. сейчас же пак себе причиняет совсем другую боль — смотрит взглядом тёмным на своё творение; рычит очередной раз, приказывая помочь стянуть с него штаны; самому — прочь эту одежду. раньше такого — нет; смущение на щеках; неуверенность в нормальности. сонхва помнит, как затыкает себе рот, чтобы не стонать под внимательный взгляд версии ноль-два; не забыть, как прописывает новую команду для ноль-три и теперь уже сам — наслаждается звуками. их личная эволюция.       безумие.       хонджун седлает его бёдра снова, когда ничего не остаётся — стыд остаётся где-то в прошлом вместе со всей болью и ошибками. он молчит, что существует лишь — сейчас. уж тем более для его вовсе искусственной жизни; смеётся нагло — это дразнящая усмешка. треплет свои синие волосы, что теперь — диссонанс с пугающими глазами. чёрт возьми — сонхва думает, что способен кончить от одного серьёзного взгляда на себя. он мечтает об этом слишком долго — все полгода мучений; слёз; попыток восстановить своё сокровище. всё это стоит — таких моментов.       когда робот знает дальше без команд — слабые места своего создателя. аккуратные зубы поддевают смуглую кожу на шее; чувствительное место, где на следующий день расцветут яркими огнями метки. тоже — густой фиолетовый; красивый лиловый; чёрные засосы. на работе никто не спросит, кто же ставит такие следы безумные, и лишь друг юнхо с уставшей улыбкой покачает головой. не ему — судить. и в конце концов любовь способна свести с ума даже самые крепкие умы —             желание.       это съедает изнутри, когда робот просто проходится по его члену; играет — предательство со стороны себя же. пак осознаёт, что сам прописывает этот бинарный код лишь бы — ещё больше себе удовольствия. он шепчет каждый раз, что хонджун сам в праве решать, как поступать с ним; как целовать; в каком месте ставить метку на шее или же вовсе — отказать. но сейчас что-то даёт сбой, кажется, сам сонхва. даже если сейчас начнёт падать небо — человек готов отдать всё лишь бы оказаться в плену своего же детища.       хонджун словно не против —             он проводит языком от губ создателя к скуле.             влажно-влажно.       сука, прибить бы себя живьём.       — смотри мне в глаза, слышишь? — робот говорит так уверенно, что пак не отводит взгляд более, как бы его не пугал фиолетовый на радужке. это возбуждает слишком. то, как хонджун тянет чужую ладонь со своей талии — прямо в рот. кончик языка проходится по ладони, щекотя игриво. дикий взгляд — он дразнит своего человека.       чтобы затем взять в рот сразу три пальца — влажно; нагло до дрожи в коленах. сонхва не сдерживает свой стон, лишь переводя свободную руку на чужое бедро — жмёт нагло; давит на кожу собственнически. это его личная форма извращения — целое представление, как хонджун посасывает со стонами его пальцы; юркий язык, проходящий меж фаланг. щекотно снова — пак улыбается не менее безумно; предвкушение. в голове ни одной лишней мысли и даже чёрная дыра внутри вдруг затихает — всё отчаяние заполняет собой робот идеальный.       он берёт пальцы в рот так, словно это член — сонхва действительно задыхается в своих эмоциях; приоткрывает сам губы восторженно. это завораживает, как ни одно явление на этом гнилом свете. настоящий мир пака в стенах этой квартиры — его вселенная сейчас сидит на бёдрах крепких и двигает головой, обсасывая фаланги. человек — глубже; давит на язык гадкий; хочет зарычать на того в чувствах своих и желаниях. назвать — грубо и мерзко. но вместе этого начинает двигать пальцами во рту чужом — кладёт другую руку на член хонджуна. слишком прекрасный —             робот.       версия ноль-четыре без изъянов вовсе. сонхва уже не думает, что он как живой человек в этот момент. ему кажется, что настоящий хонджун седлает его верхом и делает всё это — дерьмо. ах — голова кружится от жаления. ему нравится дразнить в ответ; водить по члену робота и замечать, как тот сбивается со своего ритма наглого. как ким дёргается и — прогибается в пояснице медленно навстречу руке сонхве. так не должны делать искусственные мальчики, тогда как хонджун доказывается со стоном на губах —             возможно многое.       даже слишком.       — хонджун, — он произносит лишь его имя и болезненно сжимает член робота в своей ладони. сонхва наблюдает тёмным взглядом, как тот снова — прочь; невольно выпускает пальцы своего создателя изо рта; мокро и настолько пошло. пак задыхается, но не позволяет себе до конца сойти с ума. ещё рано — он ловит момент, чтобы усмехнуться. чёрная чёлка снова спадает на его глаза. желание чёртово.       тот отвечает ему шумным выдохом на всю комнату; голое тело — рёбра искусственные; кости; мышцы — на самом деле провода да хитрая система. но хитрее лишь — программный код хонджуна. это знают они оба, особенно когда — тот привстаёт лениво; пальцами двух рук зажимает ладонь создателя своего; направляет — в себя. роботы не могут чувствовать настоящее возбуждение с желанием диким, но и стыд — в том числе. розовый появляется на щеках не_человека, но это не более чем обман.       как стон, что вырывается из горла кима; задирает на миг голову к потолку. его — ломает будто бы от сразу двух пальцев в себе. пытка — сонхва извращёнен в своих потаённых желаниях. и как же ему не хватает этого — азарт; в его человеческих проводах, что вены, проходит вовсе другая энергия и вдруг. он разводит пальцы внутри своего робота настолько медленно; аккуратно; не так нежно — сонхва дразнит, когда не остаётся больше ничего адекватного; разум исчезает вовсе. ему нравится — это превосходство дурное. облизывает губы свои и — сжимает другой ладонью бедро хонджуна.       сразу бы —             выбить дух.       но вместо этого у них своя игра. новый уровень — иная модель робота; версия ноль-четыре; синие волосы, а глаза — тот открывает их резко вместе с истошным хрипом. человек — россыпь еле заметных веснушек на теле. сонхва тянет к себе ближе; делает пальцами то, что позволяет себе так редко; датчики — к чёрту всю мат часть. ему нравится наблюдать за этим телом. он думает на миг быстрый — так похож на что-то из прошлого; настолько далёкое и родное, но всё с теми же губами вкусными и улыбкой честной. хонджун — имя не меняется из года в год; та же база; та же глупая влюблённость.       сонхва готов завыть насколько его грудь разрывают эмоции — тоска смешивается с диким желанием; член ноет, а стоны хонджуна вторят лишь. фиолетовый растекается в глазах его личного робота; затем — звёздами-метками это отразится на коже людской. жарко — душно. и никому нет дела, что за пределами квартиры уже холодный декабрь. зима — согревают лишь сердца изнутри да страсть. сонхва дёргает головой, пытаясь убрать со своего лица растрёпанную чёлку, тогда как робот, что уже давно — насаживается на пальцы застывает с распахнутыми глазами; рот в стоне истошном.       он говорит —             мне бы хотелось быть человеком ради тебя, хён.       и это сносит крышу —             сонхва чувствует, как небо падает на его плечи.       крепкими ладонями за талию робота; сжимает больно, ощущая кости искусственные, чтобы в следующую секунду чужие лопатки опустились на кровать. одеяло горячее — руки пака ещё горячее, когда он подхватывает за бёдра. дёргает — на себя. его губы шепчут нервно; отчаянно; так болезненно, что — он очень скучает; ему так не хватает хонджуна; он просит не бросать его больше никогда на свете, забыв про всё границы и законы жизни. смерти. она не может его забирать — хватит-хватит.       носом ведёт по коже, почти не чувствуя разницы с оригиналом тем самым. о хонджун-а. сонхва языком проходится по жилкам и кадыку; собирает несколько ярких родинок и — движение бёдрами;             он вгрызается в кожу робота.       вкусно — тошно. хонджун лишь хватается за его волосы чёрные; взъерошенные. безумия чистой воды — лишь жмётся ближе; обволакивает своего человека. он — не вода; глаза теперь не отдают синевой, сменяясь куда более насыщенным фиолетовым; вкрапления лавы опасной. член — внутри него; стон громкий отражается где-то в разуме сонхвы. вот что — сойти с ума. ему нормально в своём безумии и привязанности. задыхается сам — мечтает задохнуться окончательно в этой любви.       он двигается резко, чтобы наблюдать за лицом чужим — без сожаления; стыда; хрупких эмоций слабого человека. он меняется — тоже. как мир вокруг; другие глупые люди; даже природа с погодой зимней. хонджун тоже — другой. он словно вне рамок своей программы, потому что искусственные люди не стонут так по-настоящему в жадный поцелуй; ломаются от сильных рук на своём теле да просят — больше-сильнее. он обнимает ногами за талию своего человека, стараясь двигаться — тоже; навстречу; помогать себе хоть как-то. и возможно ли реальное желание в —             механическом сердце?       — хён-хён, — истошно в губы; срывается грань; призрачное понимание чего-то — действительно плохого. хонджун сильный в бинарном коде своей системы, но сейчас. стресс — кровавые капли людей на ботинках смешивается с алым в венах создателя. — хва. стой. прошу тебя! — сонхва не замечает, насколько болезненно дёргается его робот; как того выворачивает от чего-то странного, но всё равно навстречу крепким бёдрам и члену. чёрт возьми — ад.       хонджун словно задыхается так, как никогда ранее, а пак высвобождает всех своих демонов, которых не получится сжечь на весеннем костре. чучело — тело робота красивое. того, кто не просто драгоценное творение; сокровище его; друг близкий да — любовь. любовник. ким замком воздушным в сознании хва; режет болью; привязанностью. такого нет даже у собак и других животных. люди — самые страшные монстры.       сонхва переводит ладонь на горло худое; давит со всей человеческой силы — мотив, который отбивает его сердце ужасное. он двигается внутри хонджуна грубыми рывками; чёлка спадает на лицо, лишь частично скрывая взгляд чёрный; пугающий. ким не встречает такого даже у мерзких шакалов, когда те — разбивают его сердце; душат проводами; когда роботом сам пробивает висок. кровь — алый — багровый. всё это растекается в глазах хонджуна, когда он впервые чувствует, что-то — страшное. не страх в человеческом понимании; предательство будто. он пытается оттолкнуть от себя человека, но тот — пак прижимается губами к линии челюсти, бормочет в бреду.       так словно —             не тут он;             сам не живой.       — мой дорогой; солнце моё — свет. потерпи ещё немного. прошу тебя, — сонхва перекошенный; извращённый. он не отпускает шею его, заламывая лишь сильнее и игнорируя, как стоны робота сменяются на что-то хриплое; страшное — как хонджун хнычет, прикусывая свои губы до ран; до белых следов. как же хорошо, что у роботов не бывает — крови. лишь провода, которые тянутся по всему телу — боль.       внутри завязываются узлы странные, а ким приказом терпеть лишь держится; действительно — хочет то ли принести пользу, то ли дойти до этой грани жуткой. такого не бывает раньше — версия ноль-три становится такой же игрушкой, но никогда ранее — вот так. фиолетовые глаза; символы да цифры; кажется, ещё чуть-чуть да слёзы настоящие в уголках. никто не — замечает этого. лиловый сменяется — густой; тёмный; красный. не как страсть человеческая; так далеко до крови той самой.       хонджун не видит свой взгляд поломанный на миг, но —             его всё равно разламывает;             крик из горла.       импульс по телу искусственному; это иное — такое выкорчёвывающее душу, если бы она у него была. он то ли прижимается к сонхве, стараясь найти в нём снова защиту; дом родной; любовь прекрасную. то ли — прочь; сбежать вовсе; не возвращаться сюда никогда более. избавиться от своего создателя, как ранее — с уродливыми людьми-шакалами. справедливость должна восторжествовать, тогда как хонджун чувствует себя — опустошённым; всего лишь игрушкой; репликой чего-то действительно важного для создателя. но всё ещё не оригинал.       странный код бинарными цифрами перед глазами —             люди бы это назвали обидой;             предательством.       он больше не пытается сопротивляться; сонхва проводит ладонью по плоскому животу робота, собирая влагу — жар. после — меняет угол, хватая кима за кости. чуть-чуть. самую малость ему; остаётся так немного, что мир — смазывается. заглушаются звуки вокруг; тишина да собственные хриплые стоны. желание — сонхва добивает сам себя окончательно, когда рука с шеи хонджуна оказывается в синих волосах. дёргает за пряди короткие так отчаянно; носом — в шею, где нет ничего кроме боли и следов зубов диких. метки — сумасшествия.       молчит — что лучше бы когда-то сдох сам, а не любимый хонджун раз за разом. ему так стыдно где-то под рёбрами, но — последнее столь грубое движение бёдрами; раскрывает рот в безмолвном рыке-стоне. сонхва не спрашивает разрешения ведь он всё ещё его создатель и волен делать — даже такое. кончает внутрь робота; отчаянно; настолько нездорово. и спустя лишь один выносимый миг — отпускает хонджуна. прочь сам от него; дышит рванно; тёмные пряди прилипают к влажным вискам. он не смотрит в глаза напротив, где — опустошённый красный. ничего не остаётся от синего океана; кораблей; шторма затихают. даже не пустыня прекрасная —             сонхва бы сравнил это с печью адской;             утилизация.       мерзкие люди; грехи копятся под настоящей кожей; они гниют изнутри в своих отвратительных желаниях и боли. гной — желчь. хонджун даже не делает вида, что дышит так, как должен этого делать живой человек. его система — она так хочет отключиться; перезагрузиться самостоятельно; сделать хоть что-то, лишь бы забыть настолько странную близость, которой никогда не бывает ранее. сбой в программном коде — робот смеётся тихо, опуская ладонь на свою грудную клетку. там почему-то всё ещё бьётся сердце механическое. как же жаль.       уж лучше бы —             не быть таким.       игрушка для не менее отчаянного сонхвы —             и нет никакой любви.             вовсе.       — ничего страшного, создатель, — улыбается всё же; взглядом — скользит по испуганному лицу человека. соль да — вина. и далеко не вино в людских бокалах. пак бормочет слова извинения, обещая всё исправить; починить; исправить его программу — стереть эти воспоминания, где человеческие повадки хуже животных. ходжун мотает головой отрицательно. нет, не стоит. и смотрит своим красным на. — я рад принести тебе нечто хорошее в жизнь; счастье и — свободу желаниям.              но в блоке для саморазвития он записывает совершенно другие коды —             как странно быть всего лишь репликой настоящего сокровища.              

###

                    снег лениво покрывает их серый город, где нет ничего кроме крысиных бегов; сонхва топчется около подъезда; трёт замерзшие руки, чтобы после — открыть дверь тяжёлую. месяца проходят слишком быстро, смазываясь в один будничный день, где утро начинается с терпкого кофе да поцелуев в кровати; хонджун — тот ничуть не меняется; всё также засыпает с ним; покорный в своём программном коде. никаких сбоев да — ошибок. цветы в груди, хотя зима в самом разгаре. снежинки ложатся на широкие плечи создателя и почти сразу же тают, стоит зайти в тёплое помещение. он возвращается домой с теплом на сердце — сонхва всё ещё влюблён. о, эти его всем известные желания быть рядом с — ним.       всё в полном порядке — с ними обоими. он точно знает — проверяет раз в несколько дней не менее хрупкую систему робота; чистит на ошибки, не позволяя вирусам и троянам завладеть его личным сокровищем. он больше не совершает — ужасного; не позволяет самому себе выйти за рамки дозволенного словно сам теперь следует бинарному коду; правилам важным; приказам здравого смысла и чего-то ещё. но ему ведь никогда не стать настоящим роботом, точно также как и хонджун не обретёт —             подъём на пятый этаж даётся почему-то с большим трудом.             в дыхание застывает лёд.       а хочется в чужие волосы; запах; поцелуи — тем самые. сонхва по-мальчишески мечтает на работе сбежать от самого себя в свою маленькую квартиру, где будто бы мир иной совсем; стены да крепость. это возвращает его — в другое время; даже не к версии ноль-один; нет-нет. куда ранее — и никто об этом уже толком не помнит. будто бы он тоже — вздох тяжелый. сонхва старый для своего сердца — ранен; покорёжен. ищет ключи в куртке зимней; влага на чёрных волосах да исчезают снежинки. он прикрывает глаза на всего один миг; распахивает дверь домой с трепетом внутри. но — на его плечах тяжесть. не снег; не ответственность так доставшая со смерти родителей. и не хонджун тем более. дёргается резко.       сонхва видит напротив себя улыбку яркую —             перекошенную тоже.       — юнхо, ты?... — голову набок озадачено. пак чувствует, как протез друга сжимает его руку; проблемы с гидравликой снова — слишком сильное давление. либо же юнхо не хочет его отпускать так легко. делает шаг навстречу, чтобы после без разрешения зайти в квартиру. его не ждут и не улыбаются преданностью кода у порога. сонхва же хочет прикоснуться к губам своего робота, но вместо этого. — я могу чем-то тебе помочь?       дом встречает тишиной. хонджун не встречает, словно зная о незваном госте; удивительный слух. всё ещё — великие технологии да механизм, который сонхва собирает сам. ему иногда кажется, что его работа куда лучшее и идеальнее чем настоящий биологический код; люди; эволюция дерьмовая. ведь данные в системе можно исправить, но родившись отчаянно влюблённым — пак уже не изменит себя с помощью проводов и специальных настроек. чёрт. он стягивает с себя верхнюю одежду да обувь так, словно не злится и даже рад юнхо.       а тот — всё те же летние кеды в минусовую температуру да молчание удивительно. переступает с ноги на ногу; белые носки с серыми пятнами — юнхо заглядывает куда-то в глубь коридора тёмного, будто проверяя нечто своё. интерес — собачий; красный нос, а после одаривает виноватой улыбкой пака. что-то случается — тревога копошится под кожей старшего.       — слушай, хва, ты не мог бы отключить хонджуна? мне, — запинается; трёт шею нервно и так добавляет шёпотом, словно робот не услышит его. — мне надо с тобой серьёзно поговорить без посторонних. — бросает ещё один неуверенный взгляд в сторону мастерской и жилой комнаты. он не говорит правды; не признаётся, кажется, самому себе. затем — выдыхает с кашлем простудным.       дело вовсе не в искусственной руке; не в бесячей работе, смену которой юнхо пропускает по причине больничного и несколько отгулов за свой счёт. сонхва не переживает за состояние друга, но — постукивает по тумбочке с ключами задумчиво; влага всё ещё в чёрных волосах. хмыкает — что ему сделал хонджун; зачем все эти разговоры и тайны. ему нечего скрывать от — любви своей. пускай и искусственной. он всё ещё — не может без него и тех поцелуев.       шаги тихие; так не передвигаются ни люди, ни роботы — усмешка жуткая позади юнхо. вздрагивает боязненно, отскакивая прочь в коридоре. гость неожиданный — затихает, будто пришибленный. глаза — полные осторожности; чего-то испуганного. юнхо сжимает руку правую в кулак — протез бесшумно слушается его. наготове; сонхве кажется, что ещё немного и тот занесёт руку для удара по — хонджуну. тому, к кому относится тепло всё это время. вне зависимости от версий; проблем в системе. юнхо ведь единственный, кто поддерживает создателя, когда —             вместо робота опять осколки да слезы.       а хонджун только взмахивает приветливо ладонью —             несколько ногтей покрашены почему-то в чёрный.       — привет, юн-а! — в глазах новый набор символов и знаков; больше нет синего оттенка — сонхва за этот месяц привыкает к красивому фиолетовому, что больше — к счастью — не становятся алыми. жуткий и без того, но поцелуи их всё ещё сладкие. робот подходит ближе к гостью и так дружелюбно улыбается тому. но слова — режут не только воздух; вены. правда. — хочешь что-то скрыть от меня, м?       так неправильно — смеётся тихо и голову склоняет. юнхо — упирается лопатками в стенку коридора. странная ситуация; пугает; сонхва растерянно смотрит на этих двоих. проходит секунда — ещё одна; даже не вечность, но тревожность не пропадает под кожей. он — несколько шагов навстречу, чтобы загородить собой своего — робота. лицом к юнхо; недовольно так; хмурит всё же брови, уводя руку одну назад и касаясь ладони небольшой хонджуна. он рядом-рядом и будет оберегать всегда. обещает и себе и — любви своей.       юнхо не обижается; хонджун — выглядывает из-за плеча человека и бросает взгляд не читаемый вовсе. дыхания не хватает — другу мерещится перелив алого прямо на радужке; напуган так честно. ведь в его памяти живы совсем недавние картинки. хлопает себя по бедру, проверяя наличие телефоне — карман; несколько фантиков от конфет; ключи и — доказательства важные. он не из тех, кто может промолчать. юнхо так искренне хочет помочь, но — фырчит на робота.       — сонхва, ты знаешь меня действительно долго. я прошу поверить мне и вот, — он дёргается снова; глаза бегают по квартире. ничего не остаётся от улыбки солнечной. кажется, что так и ломаются живые люди. те, что не роботы вовсе. юнхо делает несколько аккуратных шагов в сторону кухни, но не поворачивается спиной к ким хонджуну. — отключи его. нам надо поговорить о том, что ему не стоить слышать. — трёт глаза, а пака вдруг прошибает волнением по позвоночнику. — ради памяти хона.       разговор —             русло другое.       робот же щурит глаза раскосые; поворачивается к создателю своему. что значит — ради памяти хона? тишина повисает в квартире снова; сонхва поджимает губы нервно; задумывается уставше. он только-только с работы, но — проблемы. юнхо, что холодным снегом на голову; надо что-то делать да решать. знает друга долго слишком; доверяет вроде как. он помнит поддержу этого дурачка, когда вся техника валится из рук и надежды на будущее нет. вроде как поддержка — мажет виноватым взглядом на своё творение.       он делает шаги навстречу; ладонью по заинтересованному лицу хонджуна — к губам прижимается нежно. он не прощается, нет-нет, но — смотрит в текучий фиолетовый. в словно чужие сомнения. ким робот послушный; отвечает на поцелуй быстро, чтобы после отстраниться недовольно. рукой упирается в грудь — человека; близко, но почему-то не по-родному.       — я не хочу.       простые слова. предложение лишь одно, на которое юнхо шумно охает — какого чёрта? не бывает такого; какой нормальный робот скажет желание своё; у них нету этого в программах — система не предусматривает чувства и желания у механики. это как если бы протез юнхо вдруг жил бы жизнью своей, ха. как же. но сонхва игнорирует того, улыбаясь хонджуну так нежно. он снова губами — в скулу чужую; привкус улицы вдруг.       — это не просьба, а приказ, хонджун, — бормочет, но в глаза смотрит уверенно. так надо; раз ради — прошлого того самого. робот фырчит недовольно; улыбка отчего-то в оскал резкий, чтобы потом кивнуть согласно. ладно-ладно. ему не сложно будет — выполнить это раз так просит его человек. ещё раз прожигает юнхо взглядом фиолетовым, прежде чем прикрыть глаза. — запусти деактивацию. я включу тебя сразу же, как мы закончим.       юнхо наблюдает внимательно. длинные пальцы снова в кармане — он достаёт свой телефон с милой наклейкой на корпусе; пытается понять — отключился ли действительно робот. усмехается вслух, мол, надеюсь хонджун не наёбывает, потому что тогда они точно — с проблемами серьёзными. но кажется, вправду выдыхает наконец-то; тянет легко в сторону кухни. а хонджун стоит — опущенная голова спокойно; так похоже на чучело весеннее. где же спички — юнхо исчезает нервно в проёме.       ему есть что сказать на самом деле. даже слишком — много; показать особенно. как можно быстрей — игнорирует предложение горячего кофе; чего-то ещё. лишь — белые шторы в сторону да распахнута снова форточка. он всегда держит сигарету в левой руке, словно всё ещё не веря — в протез; в возможности другие; будто бы юнхо кажется, что ещё немного и его новая рука откажет, а пепел навсегда окажется на искусственной коже. страх — люди слабы в своих эмоциях. прикуривая, он делает затяжку глубокую; грудью полной. как всегда сидит на своём месте.       юнхо включает экран телефона резво и упирается локтями в столешницу; просит сонхву — ближе; как можно тише и не удивляться увиденному. друг и себе не даёт шанса проявить какие-либо звуки вслух, потому что — он заходит в галерею, чтобы включить последнее видео длинною ровно тридцать четыре секунды. их достаточно — юнхо снимает это лично, чтобы затем спрятаться истерично за углом. длинные ноги — быстрый бег прочь. ему ещё хочется жить — в конце концов дома ждёт семья да собака верная, но.       — я встретил их сегодня днём, хва. пока ты был на работе, и, — юнхо дёргает плечом; моргает несколько раз — реснички длинные. а после включает видео, не добавляя больше ничего. всё куда — красноречивее.       а сонхва замечает сразу плечи широкие; руки сильные — чёрные как смоль волосы. это тот робот-мальчишка, о котором разом все помнят, но в тоже время — забытый. пак знает, что его хонджун какое-то время проводит с ним; будто бы дружит. чхве чонхо — детская внешность, но по тому, что он переживает день за днём не более чем ещё один механизм на переработку. его скулы отливают металлом да стёртой кожей; искусственный и такой дешевый материал. робот — стягивает больно руки какому-то пареньку с сединой в волосах. страшно и жутко.       потому что — в кадре дрожащем появляется знакомая синяя макушка. шаги такие человеческие; играючи рваные. нет послушания больше собачьего — ким хонджун собственной персоной; смех слышен сквозь ветер зимний. шаг и перескок — приближается к пареньку, которого держит чонхо. болтовня да разговоры на видео, которые не разобрать совсем, но — пальцы робота вдруг впиваются в скулы человека. точно-точно. это не ещё один механизм, а друг чонхо лишь помогает. они не церемонятся совсем. удар кулаком — в живот больно; крик чей-то истошный. до конца видео секунд пять лишь остаётся прежде чем.       сонхва уверен — он видит в руках своего личного творения нож — переблеск при солнечном свете. белый снег вместе с ним, что через ещё один миг —             алый-алый.       и видео обрывается.       слова застревают в глотке; мысли — тем более. он не хочет верить своим глазам, чёрт возьми, но — юнхо не врёт. его дрожащие пальцы, что держат телефон. он бормочет с усмешкой, мол, еле успел удрать; так не хочется оказаться следующим — мёртвым. эти двое роботов посреди дня лишают жизни человека живого; скручивают; избивают нагло, чтобы затем пырнуть ножом беззащитного. и делает это — хонджун без сожаления человеческого. так не должны поступать роботы, понимаешь?       это — преступление. убийство настоящее; они убивают раз за разом тех, кого не вернуть затем в микросхемах и платах. дальше лишь — могила или же вовсе кремация. помнишь сводки новостей за этот месяц, а? как во всём городе убийства шакалов; кто-то несёт свою больную справедливость, истребляя тех, кто против них. не найти виновников, тогда как юнхо встречает их так легко. смеётся истерично совсем.       сонхва хочет переспросить —             это точно он?       но лишь прячет лицо в ладони свои смуглые.       — прости, пожалуйста, — на выдохе. так, словно на плечах пака снова груз чужих жизней; проблемы болезненные. собственная слабость отдаётся где-то нытьём в висках. блять. вырывается из груди такое отчаянное. опять — ошибки собственные, только теперь страдают люди другие; целые жизни. словно парнишка на видео заслуживает — смерти этой. нет-нет. — я не знаю, что мне ответить на это. и сделать тем более.       юнхо делает затяжку очередной раз, чтобы затем закашляться в простуде и прогнивших лёгких; ему так жаль — своего друга; пак сонхва не такой уж и плохой человек. он просто наивен в своих чувствах и желаниях быть нужным; счастливым. когда-то при жизни мать говорит ему, что важно — найти свою любовь настоящую и не отпускать от себя до самой смерти. быть может, этот хён принимает всё настолько близко к сердцу — безумие. и, быть может, ещё и потеряшка. сонхва не может выйти до конца из лабиринта своих чувств.       видимо, поэтому он до сих пор — не оставляет в покое хонджуна. сколько бы лет не прошло и не сменилось версий робота. эта отчаянная любовь. юнхо вправду хочется понять его; посочувствовать, как настоящий друг, но —             он единственный, кто знает всю правду.             так ведь?       — тебе нужно прервать этот адский круг, хён, — сизый дым сигарет заполняет чужую кухню. сонхва даже не морщится, чувствуя никотин; крепость и отсутствие ментола привычного. не поднимает даже головы да не желает принимать такие советы — решение сложное слишком. — с каждым разом всё хуже и хуже, ты же понимаешь? — юнхо касается аккуратно волос тёмных пак; поглаживает несколько раз в утешительном жесте. это — тяжко для сердца. он понимает, но. — он причиняет боль тебе; он убивает живых людей. это слишком. и хон бы никогда не хотел такой судьбы. его сердце всегда было направлено на помощь окружению, а не —.       слова режут; бьют внутри душу слабую. сонхва не готов слышать всё это — встаёт резко с места; растрёпанные волосы, что на лицо чёрными прядями. нервничает. ему кажется это всё сном страшным; не более чем очередным кошмаром с бессонницей. просто — дышит рвано, упираясь ладонями в стол. юнхо тушит сигарету в синем стакане и наблюдает растерянно — с жалостью человечной. помнит-помнит ведь мучения старшего, и вовсе не тогда, когда тот по ночам собирает новую модель ким хонджуна. скорее уж — сама первая потеря. её так в шутку хочется назвать версия ноль-ноль.       гость незваный говорит, перебивая чужие мысли, что —             это была вовсе ошибка.       проблема не в двоичном коде, а —             смерть, наша прекрасная смерть.       она никогда не спрашивает разрешения зайти в дом. сонхва знает это на своей шкуре; когда теряет родителей разом в один день, а жизнь сходит с ума постепенно. подниматься с колен — учиться быть взрослым; сильным якобы; насколько же одиноким. юнхо тогда сам дышит свободой с улыбкой; целуется с девчонками около подъездов; не знает серьёзных проблем и этого хёна. лишь потом встречает — ким хонджуна; друга сонхвы; его поддержку настоящую. того, кто заставляет пака улыбаться счастливо; вставать по утрам на работу. они тогда — не вместе даже. просто дружба; привязанность.       хонджун всегда искренен в своих чувствах; смеётся звонко. он говорит — не стоит причинять боль другим; не стоит сдавать; хэй, сонхва-ё~, жизнь продолжается. зажги улыбку на своём лице. ким из тех, кто во время дождя не плачет с ним, а — прыгает по лужам, чтобы после написать стихи; свои истории красочные; поделиться рассказами с друзьями близкими. эта привязанность к счастью; энергия совершенно другая. он — оригинал. версия ноль-ноль. человек живой с кровью венах, где нет проводов и сложных микросхем. лишь — сердце. ритм — перестук.       а сонхва тех времён — влюблённый дурак в него; кажется, до сих пор; несмотря на все прошедшие года и такие живые потери. душа этого человека не способна отпустить хонджуна. ему снятся по ночам не только — семья; ошибки ужасные. стоит ему закрыть глаза, как тоска съедает; чёрная дыра заполняет душу. не так больно терять родителей, как однажды живой_любимый_драгоценный ким хонджун. как тот сгорает на его глазах; болезни — незаслуженные потери. в один из осенних дней тому ставят диагноз странный; будто бы вирус программного кода. только вот хрупкие тела людей не излечить.       юнхо не забыть, как за короткий срок хонджун буквально исчезает; становится призраком — его кисти обхватить так легко рукой одной; рёбра да скулы. вместе с ним не спит и сонхва; пытается помочь; придумать что-то. а медицина — слепая и бесполезная штука. он бормочет каждый раз, что — не покидай меня, пожалуйста; я не переживу и твой уход; ты мне так нужен, хон, слышишь? я знаю это так эгоистично.       я люблю тебя, эй. пожалуйста, джун. не закрывай глаза; не закрывай. но —             смерть вправду не спрашивает разрешения;             входит без стука.       вместе с жизнью хонджуна версии ноль-ноль; настоящего человека, чёрт возьми, она забирает и кусок сердца сонхвы. тот так и не признаётся в своих чувствах до конца; что значит его любовь и лишь однажды рваный поцелуй — со вкусом горьких обезболивающих. так и уходят те, кто заслуживают жизни и счастья больше чем кто-либо. ха-ха. так больно — пак плачет, не скрывая своих эмоций. самому — жить не хочется. проводит время на работе; засыпает под утро дома; болтает с юнхо, который насильно тянет его на улицу вне зависимости от времени суток и погоды.       пока в один из дней он не говорит слабо —             может, мне попробовать создать его копию?       чтобы с глазами теми же; чтобы смеялся так же звонко да — по-настоящему. небольшие ладони совсем и улыбка, ради которой хочется жить. сонхва знает ведь хонджуна намного лучше чем кто-либо ещё. его привычки; ухмылки беззлобные; то, как он облизывает губы — поднимает ладонь приветливо. всего лишь робот — идеальная реплика, которая окажется рядом с ним даже после смерти настоящего тела. бинарность системы — собрать из маленьких кусочков и металла своего лучшего друга; близкого человека; того, кто для сердца — любовь. сонхва так сильно хочет обмануть ту самую смерть, и —             у него получается.       версия ноль-один; ноль-два; даже — ноль-три. это словно взросление постепенно ким хонджуна. то же имя; незарегистрированный в правительственной базе робот. сонхва механик-самоучка из технического отдела, всё верно. но у него отчаяние совершенно иной уровень. юнхо же — сомневается, но решает поддержать друга; быть благодарным за всё; говорит не сдавать, и — поступать так, как велит собственное сердце. только вот они все забывают, что и оно может быть — покорёжено; испорченно гноем да болью. провода окутывают душу больную.       о, глупый пак сонхва. знал бы ты, сколько плохого принесёт твоё желание целовать эти губы; видеть по утрам знакомый разрез глаз; верить глупо, что какой-то робот способен заменить живого человека. твоя любовь — токсична насколько; ненормальная; разрушающая всё на своём пути. и вот теперь — эта жуткая версия ноль-четыре забирает жизни другие. ошибка — пак трёт глаза и смотрит загнанным зверем на юнхо, ведь.       — я слишком люблю хонджуна, чтобы — убить его, — у сонхвы выходит улыбка перекошенная и настолько уродливая. ему больно; он не готов и не собирается делать такое. ему плевать, что тот робот — и так не живой даже. но родной до безумия. всё ещё — его. — просто исправлю систему; перепроверю код на агрессию и справедливость. я не допущу больше... этого.       юнхо мотает головой отрицательно — не получится. они оба с горечью понимают, что версия ноль-четыре выходит из-под контроля окончательно. это даже не вирус или сбой программы; нет-нет. тут — тот чёртов блок на саморазвитие; эволюция; иная — реальность. технологии не способны превзойти своего создателя. тогда как сонхва с теплотой в душе отвечает, что — хонджун из тех, кто способен и на это. даже будучи репликой самого себя. удивительный человек — механизм.       тишина на кухне — юнхо прикуривает ещё одну сигарету, когда пак теряется в своих убогих мыслях на миг; когда его разрывает от любви к образу; безумие. ему так хочется сказать, что — действительно похуй на всех людей; смертных; пусть его робот даже убьёт самого юнхо. главное, что — целовал всё ещё губы сонхвы; позволял оставлять узоры на рёбрах; брать — доводить до красных разводов в искусственной радужке. эта ненормальная любовь.       пак сонхва —             больной.       — ты совсем ёбнулся с ним, хён, — юнхо кладёт сигарету в кружку; не тушит её. сизый дым лениво струится к потолку; волосы в свет пеплу. он встаёт, переступая с ноги на ногу. откладывает телефон — дальше; от себя прочь. компромат он на всякий случай уже сливает — в сеть да знакомым своим. это настолько нечестно, но невинные люди; шакалы даже. никто из них не заслуживает встретиться со смертью. тем более от рук механических — по ошибке и прихоти какого-то самоучки влюблённого. — ещё немного, и он зарежет ночью тебя, понимаешь? я волнуюсь.       слишком серьёзно — старается поймать взгляд старшего, что неверующе мотает головой. нет-нет. в его программном коде особый пункт про причинение вреда — своему создателю; хонджун никогда не позволит себе такого. ни настоящий ким, ни его — идеальная копия. даже губы на вкус такие же. а сонхва просто выпрямляется; тянет руку, хватаясь за плечо друга; тянет чуть ближе к себе, словно решается сказать страшную тайну. раскрыть, что же движет им.       но вместо этого он сжимает больно; толкает вдруг с кухни так, что — юнхо спотыкается от удивления. гость хватается за раковину рядом; бормочет обиженно так. что с этим хёном; да почему он настолько слепой в своей тоске и боли.       никакой нормальный человек не может допустить — такого. если ему не хватает смелости, то можно просто позвонить в полицию и сдать хонджуна с тем мальчишкой-роботом чонхо; можно отключить кима; подцепить грудную клетку, да переключить питание; есть огромное количество вариантов, как спасти людей и — этого дурного хёна. сонхва же качает головой снова, указывая прочь из дома.       глаза псиньи юнхо —             в конце концов он бормочет, что может сам утилизировать сломанного робота.             это не так уж и сложно.       — юнхо, просто уйди. я сам решу — как мне поступать со своим парнем, — сталь в голосе, которая граничит с истерикой; отчаяние, что скребёт прямо в воздухе. сонхва так редко применяет силу; делает что-то резкое. но сейчас — на чёртовой грани; кровь в венах иная. не синяя, к сожалению; не провода вовсе. такой — уставше-сломленный. — свали, прошу тебя.       друг кивает сдержанно. мол да, конечно, — фырчит, а пальцы настоящей руки дрожат от волнения. задумывает что-то страшное для самого себя; мысли в голове собачьей. он искренен ведь тоже; хочет настоящей жизни этому хёну, а не глупых иллюзий любви.       просто —             истошно. права рука тянется вперёд в тот момент, когда сонхва — бросает взгляд к окну да поправляет белую штору. сигарета тухнет сама от времени, а юнхо — тот за рукавом толстовки; за ладонью широкой прячет нож кухонный. думает — так действительно будет лучше. хён справится с потерью снова — должен, быть может.       шаги по коридору осторожному; дыхание рваное — повышенный пульс. юнхо страшно; из него так себе супергерой и спаситель жизни чужих, но — он чувствует, как старший идёт позади, чтобы выгнать из дома; не пускать никогда больше; запереть двери на замок. он — хозяин своего механического животного, и никто не в праве указывать ему как жить. упирается плечом в косяк дверной — тёмный взгляд, тогда как выключенный робот стоит покорно всё на том же месте.       — подумай ещё раз, хва-хён, — юнхо натягивает кеды медленно. его взгляд бегает — пол; стены; сам старший; резко — к хонджуну, который не двигается. деактивирован. это настолько хороший момент; главное найти силы; не бояться; понять, как будет действительно правильно. а сонхва же отрицательно мотает головой, кивая после — за дверь, бывший друг. когда любовь сильнее всех чувств. но. — прости меня, так будет лучше.       юнхо говорит это на выдохе, когда — широкие плечи и завязаны шнурки плотно. на него — удивлённая пара глаз старшего, что за это короткое время будто стареет от всех дерьмовых флэшбэков. лишь сам юнхо — тот делает быстрый рывок, держа в руках кухонный нож — самый острый и крепкий, что у него получается взять. сердце парня отбивает ритм нервный; страшно да тошно. заносит руку механическую, чтобы вскрыть — контакты на шее тонкой. там хрупкое место роботов чаще всего. он знает — сам наблюдает, как постепенно собирают ким хонджуна. провода.       вскрик громкий — сонхва не успевает даже дёрнуться, чтобы остановиться. ещё чуть-чуть и нож пройдёт сквозь искусственную кожу и обшивку, чтобы вывести из строя деактивированного робота, но — стальная хватка на запястье юнхо. шум в ушах; паника; пытается отступить назад, случайно роняя нож, что так и не доходит до цели. лезвие блестящее у ног, а на человека — пара алых глаз. ничего не остаётся от синего океана и спокойствия. хонджун просыпается в самый последний момент, не позволяя —             убить себя.       они замирают, тогда как время проходит слишком быстро. ким не церемонится больше — оскал животный на лице того, кто вживую даже не встречает волков диких. сам — с бешенством будто; вирус имени свободы. он сжимает свою руку сильнее на хрупкой кисти юнхо; протез трескается от нагрузки, высвобождая все провода и схемы важные. прочь — вырваться пытается. высокий парень дёргает свою руку, но вместо этого — робот без какого-либо звука пинает человека в живот; боль разрезает худое тело, и юнхо может лишь завалиться на тёмный паркет.       сонхва кричит, пытаясь заслонить собой —             бывшего друга.       — хонджун, стой!       но у робота улыбка ошалелая. слышит команды; так лениво поднимает кухонный нож с пола, но делает те же самые движения, которые — на том самом видео, снятое юнхо. когда чонхо крепко держит нежные людские тела, а ким так легко вскрывает алую плоть. как тогда — с его версией ноль-три. месть — прекрасное чувство. хонджун вдруг говорит это спокойным голосом, что диссонанс пугающий с глазами. играется ножом и подмигивает лежащему на полу юнхо.       он просит своего создателя — не мешать; уйти с дороги и позволить уже выполнить свою миссию. не то, что заложено в его системе, а то — сонхва бы назвал это настоящим развитием; эволюцией да прогрессом.       его любимый человек ведь так хочет, чтобы он стал настоящим мальчиком, верно? отвечать на поцелуи честно; дарить улыбки по утрам; оберегать и ценить — на самом деле. это всё чувства людские да их биологический код; хонджун не понимает всё ещё до конца это, но бормочет, что тогда — в тот вечер — он чувствует, что может преодолеть границы своей системы. стать сильнее — лучшей версией себя; и далеко не ноль-ноль.       сонхва — страх в глаза и навстречу своему роботу. он не даёт никаких команд с приказами грубыми. он лишь проводит ладонью по щеке и смотрит — алый; тягучий настолько. нет больше всплесков фиолетового оттенка. пак тонет в этих глазах сам будто бы покорно и чувствует во рту отчего-то привкус крови. его разрывают сомнения — неправильно; больно настолько, но радость в тоже время. о, боги! хонджун приближается к тому, чтобы стать — человеком.       усмешка.       — ты глупый, мой создатель, — вскидывает бровь со шрамом аккуратным. всё ещё держит в руке нож. он может и без него причинить вред, но так — забавнее; ему нравятся лезвия. — каждый раз говоришь мне, что я уникальный и особенный, но всё равно — любишь того, — дёргает плечом резко; будто сплёвывает слова с отвращением. — хонджуна-человека.       ему противно. обидно — чувство обжигает изнутри, когда он находит данные без особых проблем. с тем же лицом; именем — фамилия ким. дата рождения — начало ноября, но сонхва — забавно — никогда не празднует с роботом этот день.       видимо, хон недостаточно хорош, чтобы быть настолько — настоящим; морщит нос обиженно; взгляд — красных глаз насквозь. как же ему много хочется сказать; всю эту правду на свободу. и чтобы его уже наконец перестали кормить хуёвой ложью. просто — реплика; тот, кто — оболочка и не более чем одинаковый внешний вид; повадки человека чужого. хонджун ищет по ночам видео со своим оригиналом.       и долго смеётся, не боясь разбудить создателя. сонхва — отвратителен в своей любви. и от того это настолько — безумно. он хмыкает, кивая куда-то в сторону. просит прочь; уйти с его дороги; позволить закончить начатое дело по сокращению численности людского поколения, чтобы затем, быть может, продолжить разговор. чонхо — тот ребёнок-робот — оказывается прав в своих предупреждениях, что люди слишком злые; агрессивные; что их эгоизм выше всего другого. и — таким не стоит жить.       юнхо тоже — мерзкий. тот тип людей, которые боятся смерти; хотят лучше; якобы радуются солнцу и голубому небу, но — не ночует дома; игнорирует сообщения своей девушки; запирается где-то сам с собой; сбегает на улицу дворовым псом. ему страшно от своей же боли. и — помощь другим не более чем предлог сохранить свою шкуру целой. хонджун так спокойно предлагает её — выпотрошить.       — я запрещаю тебе! — сонхва давит пальцами на чужие рёбра; всё еще так близко — лишь дрожь в теле да взгляд испуганный сдаёт его. ещё один — хрупкий и наивный. с психикой сломанный. ха-ха. — это приказ, хон.       тому —             без разницы.       он привстаёт на носочки, чтобы мазнуть губами по щеке сонхвы; ещё миг и — сдвигает того с места; механизм куда сильнее человеческого тела. и ему стоило осознать это в тот вечер, когда — ладонь создателя душит его; провода наружу мерзко; а внутри — импульсы то ли боли, то ли обиды. задевает за живое того, кто — мёртв так давно. смеётся и рычит на человека своего —             в сторону, иначе будешь следующим.       прочь-прочь. юнхо находит силы вскочить с места, но — лишь от одного удара ногой внутри что-то ноет истошно; так больно. он пальцами в тумбочку, случайно скидывая ключи чёрные. единственная рабочая ладонь — в замок дверной, стараясь открыть напрасно; сука — паника в глотке. он действительно не готов — у м и р а т ь. хонджун отвечает ему спокойно, что это — не так уж и больно. но жаль, что его никто совсем не восстановит после. сонхва — падает на колени с истошным воем первый; глупец, но уже поздно признавать свои ошибки. на них стоит учиться — вовремя.       юнхо успевает лишь обернуться, прежде чем у его горла — острое; такое холодное. давит — больно. но всё, что он успевает заметить, прежде чем вскрикнуть раз последний, — алый-алый. эти красивые глаза, в которых теперь не только символы да числа; код тот самый. нет-нет. так смотрят — живые люди, которые живут ради мести. обида способна переполнить даже механическое сердце, тогда как юнхо — длинные пальцы здоровой руки мажут по смуглой шее, прежде чем упасть на тёмный паркет. умирать — не так уж и больно. просто один миг, после которого тебя — не станет.       вот и всё.       хонджун хихикает довольно; взмах ленивый ножом — алые капли оказываются размазаны по коридору. их маленький и уютный дом окрашивается в такой красивый и живой цвет. ему — нравится. он говорит об этом вслух, переводя взгляд к своему создателю. дрожит — не от холода вовсе. сонхву ломает от своих же эмоций; снова; раз очередной. какой же он — блять — слабый. но всё ещё его человек, которого ким обещает защищать. ведь сейчас — тоже.       сонхва —             пропадёт без своего робота.       — глупые люди думают каждый раз, что могут быть умнее меня, — ленивые шаги навстречу. он прячет кухонный нож в задний карман джинс, чтобы медленно присесть на корточки перед паком. тот — обнимает колени свои; спутанные волосы чёрные. и что остаётся от того человека, который способен выбить из него весь дух да громкие стоны? смешно — тошно. но робот только жмёт плечами равнодушно. — больше не обманывай меня, хён. не стирай данные; не ври, что я особенный; не обсуждай мою смерть со своими тупыми друзьями. иначе мне придётся вмешаться, понимаешь?       никакой реакции; тяжелое дыхание в квартире пустой. эти влюблённо-отчаянные люди. хонджун — в его двоичном коде нет никаких сбоев да вирусов; он развивается и меняется постепенно, точно также как и другие люди да погода за окном; времена года. сейчас такая красивая зима — о, эти алые капли на снегу чистом. у них с чонхо так много вариантов, как посильнее раскрасить этот мрачный город красным.       в тон — глазам робота.       их миссия —             месть за всё.       и лишь сонхва не отвечает в своём страхе. всхлипывает, зарываясь пальцами в волосы. не плачет, но что-то истошное воет в нём. хонджуну даже жалко его — тянет руку, приподнимая лицо за подбородок красивый. о, чёрт возьми. пак — замечает тело юнхо около двери; дёргается прочь для чего-то. глупый, ты. ким смеётся спокойно и — лишь ближе. бьёт легко коленом того, прижимая к полу тёмному. теперь контроль — его. зачем-то. но — так, наверное, правильно. что станет-то с этим наивным человеком без него.       ведь —             хонджун склоняется ближе; смотрит густым прямо в душу. его алый взгляд прожигает свои метки в теле человека. целует так, словно последний раз; отчаянно; сжимая механическими пальцами чужие скулы. сонхва не может не ответить ему; привычка; инстинкт; страх быть — тоже убитым. робот забирает воздух из лёгких, потому что ему самому дышать вовсе не надо, и.              — прости, что сделал из тебя монстра, хонджуна-а, — уставше; опущены плечи того, кто так бьётся за жизнь со смертью и — проигрывает. не обмануть эту костлявую подругу. никому из них; отчаяние по венам, а провода робота такая — верёвка; виселица. — я всего лишь хотел любви настоящей.              от —             мертвеца;             ким хонджуна, чья настоящая личность стирается болью.              искажённый.              а они всё также сидят на тёмном полу коридора. сонхва — затихает под мягкими пальцами своего робота; его дрожь во всём теле сменяется тишиной; душащими мыслями; осознанием произошедшего. ноет всё в груди — волки рыщут по белому снегу в поисках новой жертвы, тогда как пак так искренне сожалеет о всех своих эмоциях. любви — настолько слепой; страсти дикой; отчаяние, из-за которого он лишается всего мира. лишь — эта квартира; хонджун смеётся удивительно нежно.       он всё ещё рядом, глупец. и не бросит его — целует аккуратно, проводя по волосам тёмным. гладит словно маленького ребёнка, что теряется в лесу; в страшном лабиринте своих ярких чувств. сегодня — зима; до весны осталось совсем чуть-чуть, а там он вдвоём разведут костёр да — чучело; кровь вместо дров; освобождение всех душ. хонджун уверен в своих силах — он поможет людям осознать, как же они не правы к — роботам; механизмам; душе. к — самой смерти. ким обманывает её так хитро и — своего человека.       касается носом виска чёрного —             взглядом упирается куда-то в пустоту. бездна больше не плачет, и.       — спасибо, что возвращаешь к жизни каждый раз, хён, — шёпот; нотки странные. сонхва думает в какой-то миг, что слышит голос хонджуна. не версию ноль-четыре, а — человека, что так давно покидает его. ложь да боль. какой же — тупица. прикрывает глаза, готовясь вслед за юнхо. но — губы робота касаются щеки бережно. — я люблю тебя тоже, мой такой нежный создатель.              ким хонджун —             алый по венам вместо проводов.                     и он обещает шёпотом защищать до самой смерти, но —             помни, хён, что лезвие всё ещё в заднем кармане штанов.                     х а - х а.             хрупкий человек.