Все удовольствия к услугам гостей отеля

В феврале, как раз в разгар того, что швейцарцы хладнокровно называют "похолоданием", и произошла ужасная ошибка. Кэт Грант не может поверить своим ушам, а управляющий отеля объясняет в третий раз, что так уж случилось, что королевский люкс был случайно забронирован дважды. Это обычно не то, что случается в Ритц-Карлтон и, конечно же, не в Ритц-Карлтон в Женеве во время Женевской конференции по изменению климата. - Я прекрасно понимаю, о чем вы говорите, - резко произносит она на безупречном французском. - Чего я не понимаю, так как такое могло случиться? Управляющий отелем посерел от ее напора, и Кэт заметила, как в уголке его левого глаза началось легкое подергивание. Очевидно, он тоже не понимает как такое случилось, его страх и явный дискомфорт тяжело нависают над стойкой регистрации, как низкие, заснеженные облака снаружи. - Мадам, поймите, что мы расследуем эту ошибку в срочном порядке, - натянуто произносит он, бросая злобный взгляд на персонал ресепшена, занятых оформлением других постояльцев Ритц-Карлтона, все они подозреваются в недопустимом промахе. - Мы обязательно выясним причину и убедимся, что этого больше не повторится. Однако расследование не решает насущный вопрос, я имею в виду, конечно, где вы остановитесь. Кэт почти смеется. - Я останусь в номере, который забронировала, - говорит она ледяным тоном. - Вам придется найти жилье для незваных гостей. Вы сказали, что моя бронь была сделана первой. Подергивание левого глаза управляющего отелем немедленно усиливается. - Это правда, мадам, однако другой гость зарегистрировался сегодня рано утром и уже три часа как отдыхает в номере. Я не могу просто выгнать ее, это было бы крайне неприлично и, возможно, вызвало бы международный инцидент… Кэт усмехается. - Поверьте мне, когда я скажу, что могу нанести больше вреда вашему бренду в одном своем твите , чем тот, кто находится в моем номере, может сделать с вами в течение всего года. - Она, однако, слегка заинтригована. - Кто остановился там? Управляющий отелем заметно дрожит в своем накрахмаленном воротничке. То, что он собирается сделать, противоречит всему, чему его когда-либо учили, но он надеется, что американский медиамагнат поймет весь масштаб проблемы, как только узнает личность человека в, как она выразилась, ее номере. Он прогоняет двух своих подчиненных и пишет короткую записку на пустой карточке, которую протягивает Кэт, скользя по черно-золотому мрамору стойки регистрации. - Вы понимаете, что я не могу сказать, кто находится в комнате, мадам, но, возможно, это прояснит ... Кэт, раздраженная игрой, поднимает карточку, видит имя и закрывает глаза в знак поражения. Нет, конечно, она не будет просить первого министра Швеции убираться из ее люкса, не тогда, когда Никола собирается выступить с одной из самых ожидаемых речей на конференции и, по крайней мере, она это 30 процентов причины, почему Кэт здесь в первую очередь. - Я.…- Она откашливается и снова смотрит на управляющего отелем. - Я вас понимаю, - говорит она. - О международном инциденте, - мягко поясняет она и соглашается без дальнейших возражений. Кара, которая притаилась в нескольких шагах, широко раскрыв глаза и молясь всем божествам, которых она знает (а некоторых, как ей кажется, она выдумала на месте), что это не она виновата в этой путанице, прочищает горло. – Мой номер, свободен, не так ли? - спрашивает она управляющего. - Кара Дэнверс, Кэтко во всем мире? У меня забронирован номер с видом на озеро, она жонглирует сумкой и обыскивает карманы пальто в поисках подтверждения бронирования… на втором этаже… К тому времени, когда она находит номер брони, управляющий отеля записывает ее данные на свой скромный компьютер, и он улыбается, по-настоящему улыбается впервые с тех пор, как началось все это фиаско. - Да, все именно так, мадемуазель, - говорит он. - Тогда вы можете занять мою комнату, мисс Грант, - умоляюще произносит Кара, - а я найду другой отель. - Ни в коем случае, - категорически заявляет Кэт, оскорбленная самой этой мыслью. Она убеждает себя, что ее отказ основан на деловой необходимости, а не на идее Кары, невинной и одинокой в чужом городе, остановиться в скрипучем, капающем, разрушающемся отеле постройки эпохи возрождения, в захудалой части города, в котором есть единственные номера, вероятно, все еще доступные (в основном потому, что их можно арендовать по часам). Мысль о подобном месте для Кары вызывает новый приступ гнева. - Мне нужно, чтобы ты была рядом, Кира, - объясняет Кэт, заметив две пары глаз, одну недоверчивую, а другую проницательную. - Какую помощь ты сможешь оказать мне, если не будешь готова немедленно, как только понадобишься? С таким же успехом я могла бы оставить тебя в Нэшнл-Сити. - Кэт поворачивается и бросает на управляющего отеля снисходительный взгляд. - Мы будем жить в одном номере, спасибо. - Да, мадам, - говорит он, кланяясь с благодарностью и облегчением. Он подзывает посыльного, и тот появляется через несколько секунд. - Каликст проводит вас в вашу комнату. И будьте уверены, мадам, ваше пребывание в отеле доставит вам удовольствие. Добро пожаловать в Женеву. - Хм, - говорит Кэт, приподняв брови в ответ на это замечание. Она поворачивается и смотрит, как Кара помогает несчастному Каликсту погрузить их багаж на тележку. Когда коридорный направляется через вестибюль к лифтам, Кара занимает свое место на шаг позади Кэт, позволяя своему боссу идти впереди. - Что он имел в виду? - спрашивает она, наклоняясь ближе, чтобы ее не подслушали. - Наше пребывание в отеле доставляет нам удовольствие? - Это значит, Кира, что Ритц-Карлтон знает, как исправить ошибку, - говорит Кэт, - и этот жест не может не впечатлить. - Когда выражение замешательства на лице Кары продолжается, она прищелкивает языком. - Это значит, что наше пребывание здесь бесплатно. Номер, наша еда, все, что мы захотим, в пределах разумного, конечно, будет за счет отеля в знак доброй воли. И как средство защиты своего бренда. - Она ухмыляется, думая о твите, который она все еще может отправить, и о финансовом ущербе, который он может нанести. Она, конечно, не пошлет его (Кэт Грант это много чего, но она не жестока и не неблагодарна), но эта мысль развлекает ее на протяжении всей поездки на лифте, что достаточно хорошо. Как только они оказываются в номере и Каликст отпущен, отдельная проблема дает о себе знать. Конечно, здесь только одна кровать.

***

Кара смотрит на огромную кровать и думает, как убедить Кэт позволить ей найти другой номер где-нибудь в городе. Потому что она совсем не готова к этому. Она знает, что они не будут делить постель. Это данность. Кэт Грант, генеральный директор Кэтко во всем мире и правящая королева всех средств массовой информации, ни в коем случае не должна делить постель с кем-либо, не говоря уже о Каре Дэнверс. Даже не из-за привередливости Кэт или ее боязни микробов, а потому что Кэт… это Кэт. А Кара всего лишь ее скромная помощница. Ее скромная, заикающаяся помощница, которая безумно влюблена в своего босса, мрачно напоминает она себе. - Итак, - беззаботно говорит Кэт, с некоторым подозрением оглядывая совсем не роскошные апартаменты. - Ты предпочитаешь правую сторону или левую? Кара дважды моргает, прежде чем ответить, потому что не уверена, что правильно расслышала Кэт. Кэт только что спросила ее, какую сторону кровати она предпочитает? Как будто они могли бы делить ее? - Ч-что? - говорит Кара, не доверяя своей кратковременной памяти в данный момент, и определенно желая, чтобы вопрос повторился. Кэт закатывает глаза. - Налево или направо, Кира? Это несложный вопрос. - О, н-нет, мисс Грант, я ... я не могу, - Кара дико оглядывает маленький, но хорошо обставленный номер, сразу замечая, что он маленький только в том смысле, в каком могут быть европейские отели, то есть не очень. - Я буду спать на полу… - Если следующее слово из твоего рта будет "пол " или "диван", я уволю тебя сию же минуту. - Кэт прищуривается, когда Кара смотрит в сторону ванной, и добавляет: - и на твоем месте я бы очень тщательно обдумала слово "ванна", потому что, во-первых, ты не знаешь, есть ли она вообще за этой дверью, и, во-вторых, ты подумала о том, что нам нужно будет делать, если природа позовет посреди ночи? Кэт ухмыляется, когда Кара бледнеет и осторожно сглатывает, не в силах выдавить из себя ответ. Кэт видит, как шестеренки в проворном мозгу Кары работают сверхурочно, чтобы решить эту головоломку, безрезультатно, и ее не удивляет дрожь ликования, которая пронзает ее, как ожог. Вот уже несколько месяцев Кэт играет в игру, которую она называет "сбить с толку Киру", извлекая определенное извращенное удовольствие из акта озадачивания своей помощницы. Она старательно избегает выяснять, почему. - В чем дело, Кира? - спрашивает Кэт, ее голос шелковистый и слишком сладкий. - Я что, монстр под твоей кроватью? - Она делает два шага к своей парализованной помощнице, наклоняется и шепчет: - Бу! Кара подскакивает, словно от удара, и отворачивается, но Кэт успела заметить, как на ее щеках вспыхнул румянец. - Почему бы мне не устроить для вас рабочее место, мисс Грант? - спрашивает она, и ее голос выше, чем Кэт когда-либо слышала. В следующую секунду она хватает сумку Кэт и выгружает ее содержимое на единственный стол в комнате, устанавливая все точно так же, как сделала бы сама Кэт. - А откуда ты будешь работать? - Спрашивает Кэт, задумчиво глядя на Кару, когда та берет свою косметичку и несет ее в ванную. - Вы меня уволите, если я отвечу на этот вопрос, - возражает Кара, но в ее тоне нет ни ехидства, ни сарказма. Она явно считает, что увольнение за произнесение слова «диван» это реальная возможность. Кэт рассматривает предмет мебели, о котором идет речь, отмечая его миниатюрные размеры и хрупкий внешний вид. - Продолжай, Кира, - говорит она, махнув рукой, поднимая сумку от Прада и солнечные очки и направляясь к двери. - Я вернусь через час.

***

Стук в дверь номера через час это не Кэт. Скорее, это стая коридорных с четкими приказами не обращать внимания на нынешнего обитателя комнаты, они налетают, чтобы убрать два маленьких, синих, бархатных стула и еще меньший журнальный столик, которые образуют рекламируемую “зону отдыха " комнаты. Через несколько минут они возвращаются со вторым столом, который ставят на освободившееся место, и передвигают стол, на который она разложила вещи Кэт , так, чтобы он был обращен к новому столу в интимном тет-а-тет. Кара думает, что они закончили, когда они уходят, но прежде чем она может закрыть за ними дверь, они снова врываются и ставят восхитительную крошечную софу, располагая ее у французских дверей с видом на озеро. Они оставляют много обсуждаемый диван и его приставной столик как есть. Кара пытается дать им чаевые, когда они уходят, но последний посыльный, Каликст, который ушел раньше, возражает и качает головой, бормоча: - Нет, спасибо. Кара неуверенно кивает и смотрит, как Каликст уходит, все еще держа руку на дверной ручке. Глядит на новую мебель, несомненно, организованную Кэт, ее размышления прерываются запахом, который она узнала бы даже находясь в коме, сопровождаемым сердцебиением, которое она слишком хорошо знает. - Пельмешки? - выдыхает она, поворачиваясь к двери, чтобы увидеть, как Кэт входит в номер, неся пакеты с едой на вынос. - Я думала, что мы поужинаем сегодня вечером, пока будем обсуждать логистику на неделю, - объясняет Кэт, направляясь к столу и начиная распаковывать коробку за коробкой с небесно пахнущей китайской едой. - Эллен, консьержка, уверяла меня, что это лучшие пельмени в городе. Кара, ошеломленная, согласно кивает на автопилоте. - Звучит здорово, - слабо говорит она.

***

Они работают до поздней ночи, и обе стараются как можно дольше не спать. Реальность их положения надвигается все яснее и яснее, а кровать, страшная кровать, кажется, становится все больше и больше по мере того, как тянется время. В конце концов, уже не в состоянии что-либо видеть нормально из-за усталости глаз и зная, что она, как работодатель Кары, должна будет первой прекратить свой рабочий день, Кэт захлопывает свой ноутбук, заставляя Кару подпрыгнуть. - Нам надо немного поспать, - произносит Кэт, стараясь говорить как можно спокойнее и ровнее, чтобы не напугать Кару больше, чем это необходимо. Молодая женщина нервничает, как заяц, и в два раза пугливее. - Ты первая сходи в ванную, пока я убираю наш ужин, хорошо? - Кэт сверкнула, как она надеялась, яркой и уверенной улыбкой, но даже ей самой она показалась натянутой. - Хорошо, мисс Грант, - покладисто говорит Кара, поднимаясь. Она достает из чемодана сумку с туалетными принадлежностями и пижаму и направляется в ванную комнату, в последнюю минуту обернувшись, чтобы добавить: - Спасибо вам за ужин. От внимания Кары не ускользнуло, что Кэт принесла ужин, состоящий исключительно из любимых блюд Кары, и она не знает, что об этом думать. На самом деле, она думает, что будет лучше, если она вообще не будет думать об этом. - Ну, нам же надо было поесть, - пренебрежительно отвечает Кэт, и Кара снова кивает и ныряет в ванную. Когда она появляется двадцать минут спустя, она вымыта и одета в пижаму с длинными рукавами, которую Кэт находит одновременно скромной, и горячей, как ад. Кэт прочищает горло. - Если ты еще этого не сделала, то можешь выбрать свою сторону, пока я в ванной, - говорит она и с тихим щелчком закрывает за собой дверь из черного дерева. Тишина в комнате кажется Каре почти угнетающей, она смотрит на королевских размеров кровать, которую сейчас будет делить с Кэт Грант. В конце концов, она выбирает левую сторону просто потому, что она ближе всего к выходу из номера, и она знает, что может быстро убежать, если сделает что-то монументально глупое. Смирившись со своим выбором, она вздыхает, проскальзывая под одеяло, разглаживая его на коленях и откидываясь на подушки позади себя. Она не думает, что сможет уснуть сегодня ночью.

***

Кэт проводит в ванной в два раза больше времени, чем обычно, потому что она знает, что в тот момент, когда она вернется в комнату без своей обычной брони, она будет самой уязвимой из всех, кто когда-либо был рядом с Карой, и она почти больна от страха. Это момент, от которого она не сможет отвернуться, и это изменит все между ними. Дыхание Кэт прерывается резкими вздохами, потому что она боится, боится потерять себя в глазах Солнечной Дэнверс. Боится показаться более человечной. Боится сбросить маски. Кэт пытается подавить неуверенность, которую она чувствует, и беспокойство. Она жалеет, что не додумалась взять с собой в ванную крошечную бутылочку бурбона из мини-бара, думая, что сейчас ей не помешает жидкая храбрость. В конце концов, она делает глубокий вдох и затягивает пояс на своем шелковом халате, зная, что не может оттягивать неизбежное, даже если в ванной комнате есть полноразмерная и очень глубокая ванна. Она входит с деланной небрежностью, объявляя: - Приготовься, Кира, ты сейчас увидишь человека за занавеской Макс Фактор. Кара быстро поднимает глаза, почти с благоговением. В ореоле золотистого света от обеих их прикроватных ламп, Кэт, в длинном шелке цвета шампанского и без макияжа, с ее льняными, медового цвета взъерошенными волосами это шедевр в глазах Кары. - Вы прекрасны, - выдыхает она, прежде чем успевает закрыть рот, захваченная шоком момента. Она приходит в себя на полсекунды позже, запинаясь, добавляя: - ...в чем бы вы ни были одеты, мисс Грант. - Она отворачивается, пока Кэт не увидела слишком много в ее глазах, а затем гасит ночник, снимает очки и кладет их на прикроватный столик. Она поворачивается лицом к двери, крепко закрывает глаза и шепчет: - Спокойной ночи. Кэт смотрит на Кару, в смущении и дискомфорте в течение трех полных секунд, прежде чем она заставляет себя двигаться к своей стороне кровати. Она находит бурбон, о котором мечтала раньше, в стакане на прикроватном столике, рядом с блокнотом и ручкой, разложенными на случай вдохновения. Кэт знает о влюбленности, едва замаскированной под поклонение герою, Кары. Это имеет значение для нее, но сейчас это как-то по-другому. Или, по крайней мере, в полумраке общего гостиничного номера в Женеве, в Швейцарии, все вдруг кажется ей другим, более глубоким и величественным, чем она ожидала, как подсвеченное ленной сапфирового цвета озеро за их окнами. Она снимает халат и незаметно расстилает его в ногах на кровати, осторожно проскальзывая между нежнейшей египетского хлопка простыней и пуховым одеялом, и делает глоток-другой бурбона, чтобы успокоить нервы.

***

Кара ждет, пока Кэт уснет, кажется, несколько часов, но на самом деле прошло меньше тридцати минут. Она прислушивается к ровному дыханию и сердцебиению Кэт еще минут тридцать, прежде чем, наконец, расслабляется настолько, чтобы самой сделать полный вдох. Кэт Грант, самый удивительный и замечательный человек, которого знает Кара, находится в нескольких дюймах от нее в одной постели с ней. Кара тянется к теплу тела Кэт так, как она абсолютно не должна, и она борется с желанием преодолеть разрыв между ними и свернуться вокруг тепла женщины, погружаясь в него, как в роскошную ванну. Она старается не думать об этом, не представлять, как Кэт тянется к ней в темноте, как губы Кэт касаются ее шеи, как у Кэт перехватывает дыхание. Кара вообще не спит. Настроенная на солнце, она считает минуты до рассвета, лежа в постели до часа восхода солнца, а затем незаметно выскальзывает из нее. Она одевается в темноте и бежит в холодное, свежее февральское утро. Когда она возвращается через два часа и ровно через тридцать минут после того, как прозвенел будильник Кэт, то оказывается с двумя дымящимися горячими стаканами латте, двумя идеальными круассанами и совершенно новой, блестящей стальной стеной вокруг ее сердца, которую она успешно извлекла из рукава впервые за много лет.

***

Конференция держит их обеих занятыми, как пчел, которых они здесь спасают, Кэт пишет Каре около шести, чтобы сообщить ей, что ее пригласили на импровизированный ужин с несколькими делегатами ООН, и Кара может иметь свои собственные планы. Ложь дается легче с помощью айпада. Кара отвечает, что она столкнулась с репортером из Дейли Плэнет, который знает ее кузена, и они собираются поужинать, так что не волнуйтесь. Ее тексты не заикаются и не лепечут, что делает ее ложь более правдоподобной. В итоге они вдвоем бродят по улицам заснеженной Женевы, убивая время, пока не решат, что можно спокойно вернуться в номер. Кара выбирает уютное кафе с горящим камином и дружелюбными лицами и читает книгу, которую она купила в книжном магазине через две улицы от отеля. Она съедает четыре миски густой похлебки из морепродуктов и буханку хлеба в одиночку, к большому удовольствию и веселью владельцев. Кэт оказывается в крошечном баре, причудливо украшенном корзинками с фруктами, где подают самый лучший мартини, который она когда-либо пробовала за пределами Манхэттена. Она также заказывает гамбургер, и пока она там, болтает с владельцем о политике и погоде. Он хвалит ее французский кивком головы и хвалит ее тело блеском в глазах, но она ни капельки не интересуется его деревенскими ухватками пикапера-лесоруба. Близость Кары и ее преданность как наждачная бумага против сердца Кэт, поэтому она пришла сюда, чтобы омыть раны джином и анонимностью. Когда рана достаточно заживает, или она слишком пьяна, чтобы обращать на нее внимание, она возвращается в номер. Одна лампа все еще горит, и Кэт видит тень фигуры Кары, уже укрывшейся на ее собственной стороне кровати. - Кира? - она шепчет, но слишком громко, слишком резко. Не получив ответа, она вваливается в ванную, сбросив по пути туфли.

***

- Кира? - Шепчет Кэт, и Кара чувствует запах джина в ее дыхании. Пьяная от Кэт слишком вспыльчива, слишком непредсказуема, и Кара прижимает руку ко рту, чтобы удержаться от ответа. Через мгновение она слышит, как Кэт, спотыкаясь, входит в ванную и включает воду. Кара, измученная, засыпает прежде, чем Кэт проскальзывает в кровать. Она снова просыпается перед рассветом, одевается в темноте, оставляет бутылку воды и три таблетки тайленола на прикроватном столике Кэт и бежит в ясное утро, глядя на звезды, хрустя сапогами по снегу. Она не может перестать думать о том, что сказала бы Кэт, ответь она ей вчера вечером. Она возвращается в комнату в то же время, что и обычно, неся тот же завтрак, что и раньше. Кэт благодарно хмыкает, ее голова болит.

***

Конференция немного нагревается, поскольку некоторые из громких ораторов призывают Соединенные Штаты активизировать свой вклад в глобальное изменение климата. Спор держит Кэт в напряжении весь день, и она работает, преодолевая похмелье, набрасывая черновик статьи в рекордные сроки. Несколько международных журналистов действительно приглашают Кэт на ужин, но она отказывается, не имея никакого интереса быть выбранной для цитат весь вечер. Она входит в их затемненный номер сразу после семи, разочарованная, что Кары нигде нет. Вместо этого на столике стоит переполненная корзина с лакомствами и бутылка вина. Кэт включает свет и сбрасывает туфли, направляясь к корзине, находит и открывает крошечную карточку, спрятанную под ножкой бокала. Слышала про засаду с номером. Мне жаль. Н. С. Корзина способна легко накормить семью из четырех человек. Кэт открывает ее и начинает сортировать содержимое по сладким и соленым продуктам, когда открывается дверь. - О, о, мисс Грант! Я-я думала, что вы опять будете с делегатами, или … - Только не после того дня, что у нас был, - усмехается Кэт. - Моя головная боль сегодня утром была моей собственной виной, но я никому не даю власти доставлять мне головную боль еще и вечером. Кара понимающе кивает. - Что это такое? Кэт ухмыляется. - Никола чувствует себя виноватой. Она прислала нам достаточно еды, чтобы прокормить небольшую армию, это видимо все продукты, которые есть у них в Швеции. - Она протягивает Каре хамон. - На ужин хватит. То есть, если у тебя снова нет планов с другом твоего кузена? Кэт пытается скрыть надежду, бурлящую в ее сердце, скучающим тоном, но ей это не совсем удается. Кара искоса смотрит на нее и качает головой. - Нет... у нее ... э- э ... у нее другие планы. Осознание того, что Кара вчера ужинала наедине с другой женщиной, заставляет Кэт сжать зубы. Вспышку зеленого в ее глазах можно принять за отблеск света, говорит она себе

***

Они расстилают два полотенца на краю кровати и устраивают пикник. Кэт выпивает большую часть вина и начинает большую часть разговора. Кара нисколько не возражает. Еда обильная и вкусная, а вино расслабляет плечи Кэт и ее язык. Она рассказывает Каре скандальные истории о знаменитостях и милые истории о взрослении Картера и даже некоторые подходящие очаровательные истории о собственном детстве, которые Кара теперь хранит в своем сердце, как дракон свое сокровище. Кара делится своими собственными историями о том, как росла в Мидвейле со своей приемной семьей и ловко уклоняется вокруг темы воспоминаний о своих родителях, в то время как Кэт смотрит на нее с такой мягкостью, что Кара чувствует, что она тонет. Когда ужин давно закончился, и Кэт подавляет зевок, Кара добровольно все убирает, давая женщине возможность первой занять ванную. Благодарная и сонная, Кэт проводит пальцами по тыльной стороне ладони Кары, и Кара чувствует прикосновение, как искры в ее крови. - Спасибо, дорогая, - бормочет Кэт, зевая во второй раз и уходя. Когда несколько минут спустя Кара выходит из ванной, торопясь в кровать, Кэт уже спит, тихо похрапывая от выпитого. Кару это нисколько не волнует. Она проводит ночь, вспоминая голос Кэт, зовущий ее дорогой.

***

Посреди ночи группа гуляк возвращается в свою комнату тремя дверями дальше, громко и пьяно шикая друг на друга, пока один из них не натыкается на шкафчик под зеркалом в холле, и тот падает на пол. Кара не удивлена, она слышала, как они идут еще из вестибюля, но Кэт начинает просыпаться, ледяной рукой схватив Кару за предплечье мертвой хваткой. - Что это было? - спрашивает она, задыхаясь, ее сердце колотится от ужаса в темноте. - Австралийские делегаты опрокинули трюмо в холле, - успокаивающе говорит Кара, стараясь не обращать внимания на руку Кэт. Если бы она была человеком, хватка была бы болезненной. Но она такая, какая есть, и это только заставляет ее волноваться за Кэт. - Все в порядке. Вы в безопасности. Хватка Кэт ослабевает, но она не убирает руку. - Конечно, я в безопасности, - сонно бормочет она. – Я же с тобой. - Через несколько секунд она снова захрапела, и Каре пришлось ухватиться за матрас, чтобы не упасть. Когда она просыпается за час до рассвета, Кэт все еще держит ее за руку, хотя сейчас она почти не давит. Просто нежное присутствие, спящая тяжесть. Чувствуя головокружение и нервничая, Кара позволяет себе кончиками пальцев мягко скользить по тыльной стороне ладони Кэт, не слишком долго. Солнце уже почти взошло, когда она наконец уходит, чтобы забрать их обычный завтрак.

***

Кэт покидает особенно сухую научную склоку в полдень и отправляется на поиски Кары, находя ее с толпой помощников делегатов ООН. Она наблюдает, как ее ассистентка общается со своей магией "Солнечная Дэнверс" в течение почти двадцати минут, прежде чем улизнуть. Сегодня утром Эллен рассказала ей о чудесном кафе в городе, и Кэт хочет его опробовать. Она пишет Каре, когда находит его спрятанным в конце мощеного старинного переулка. Полная скука. Сбежала в крошечный ресторанчик под названием «Моя кузина». Обед? Кара прикусывает губу. Это то самое место, где она ужинала в первый вечер, и владельцы обязательно узнают ее. Название его подсказало ей идею для ее первой успешной лжи, и она уверена, что она будет поймана в нем, что разрушит всю ее историю. Но она не уверена, что это ее волнует.

***

Хозяева «Моей кузины», ухмыляясь, как чеширские коты, усаживают их за столик у камина и угощают вином и хорошей, сытной французской едой. Кэт и Кара говорят часами, и ни одна секунда из их разговоров не касается конференции или работы. Потом они идут по городу, закутавшись в шарфы и теплые пальто, ныряя по пути в маленькие магазинчики и бутики. Они заканчивают прогулку в художественной галерее, солнце уже садится. Молча прогуливаясь среди картин, они сворачивают за угол и видят прекрасный пейзаж - осенние березы. Увидев это, Кэт ахает и хватает Кару за руку. Кара краснеет на три тона темнее малины и не отпускает. И Кэт тоже. Она покупает картину на месте, и они возвращаются в отель, их сердца бьются как барабаны. - Ты ведь слышишь его, правда? - Спрашивает Кэт, глядя на Кару из-под прикрытых век. Она имеет в виду свое сердце, но не хочет произносить это слово вслух. - Да, - просто отвечает Кара. Это достаточное откровение. Они обе знают то, что означает это признание. - Жаль, что ты не слышишь моего, - добавляет она, потому что ей кажется, что ее сердце вот-вот разорвется, и она хочет, чтобы Кэт тоже это знала. Кэт втягивает их в темный дверной проем и прижимает свой холодный рот к горящей коже над яремной веной Кары, чувствуя, как пульс Кары подпрыгивает на ее губах. Кара вскрикивает, и ее колени подгибаются. Она закрывает глаза, ее охватывает головокружение. - Кэт, - умоляет она. – Кэт… - Кара, - отвечает Кэт.

***

В своем номере, они вместе в постели, Кэт наблюдает, как грудь Кары вздымается с каждым судорожным вздохом, девушка купается в ореоле золотого света. - Кэт, - кричит Кара, ее голова крутится из стороны в сторону, пот блестит на ее гладкой коже. Она выгибает спину и сжимает в кулаках простыни. Она сердце умирающего солнца, возрожденного во льду, и она никогда не чувствовала себя так раньше. - О, Кэт ... пожалуйста… Кэт убирает волосы Кары с ее лица. - Я здесь, дорогая, - шепчет она. - Я здесь. - Ее пальцы скользят, скользят и скользят по влажной коже Кары, и это ошеломляющее ощущение. Сердце у нее стучит, как колокольчик, и Кэт прижимается лбом к плечу Кары, с трудом переводя дыхание. - Еще… - Кара едва дышит, и Кэт стонет от этой просьбы, проскальзывая в нее так глубоко, как только может. - О, боже, Кара, - выдыхает она. Кара смотрит на Кэт с благоговением, в уголках ее глаз собираются слезы. - Ты прекрасна, - шепчет она, и Кэт целует ее, нежно и глубоко. - Посмотри на меня, - говорит она, отстраняясь. Они там, где ничто никогда не будет прежним. Кэт удивляется, почему она этого боялась. Она словно возвращается домой. Кара протягивает руку и обхватывает ладонью щеку Кэт. - Я так тебя люблю, - выдыхает она, глядя в нефритово-зеленые глаза. Потом она снова вся горит от радости и кричит, когда чувствует пальцы Кэт…

***

Кара просыпается за час до рассвета, открывает глаза и видит, что Кэт наблюдает за ней, на ее лице улыбка, которая, кажется, не может быть смыта. - Привет, - говорит Кара, и ее собственная улыбка ярко вспыхивает на ее лице. - Привет, - говорит Кэт. Она подпирает голову одной рукой, а кончиками пальцев другой рисует абстрактные фигуры на животе Кары. - Я обычно выхожу в это время, чтобы принести нам кофе, - деловито сообщает Кара. - Я знаю, - говорит Кэт. Она наклоняется, чтобы провести цепочку поцелуев вдоль ключицы Кары. - Сегодня ты никуда не пойдешь. Кара удивленно поднимает обе брови. - Нет? - спрашивает она. - Нет, - говорит Кэт. Она озорно улыбается Каре и добавляет: - Мы сделаем заказ. - Она снова наклоняется и продолжает с того места, где остановилась, прижимаясь горячими, влажными поцелуями к обнаженной коже Кары. - Х-хорошая идея, - говорит Кара, закрывая глаза, когда губы Кэт смыкаются вокруг одного уже вставшего по стойке смирно соска. - В конце концов, что сказал управляющий отелем? - спрашивает она высоким, хриплым и требовательным голосом. Кэт ухмыляется. - Наше пребывание в отеле доставит нам удовольствие. - Ну кому-то тут нравится, это точно, - говорит Кара и резко поворачивается, опуская Кэт на кровать. Она раздвигает длинные, гибкие ноги Кэт и устраивается между ними. - Я пошлю им сердечное благодарственное письмо, когда мы вернемся в Нэшнл-Сити. - Благодарственное письмо? - спрашивает Кэт, выгибаясь в нетерпеливом рту Кары. - Почему бы нам просто не купить это место и не покончить с этим? Кара удивленно отшатывается. - Ты хочешь купить этот отель? - спрашивает она. - Почему же? Кэт ухмыляется. - Мне нравятся сувениры, но я не из тех, кто хранит локон волос. Кроме того, ты вообще стрижешься? Возможно ли это? Кара смеется. - Это возможно, но не обязательно. - Она снова устраивается между ног Кэт и добавляет: - Зачем тебе вообще нужен сувенир на память? Возьми всю меня. - О, я собираюсь, Кара Дэнверс, - отвечает Кэт. - Я и собираюсь.