Roses

Когда воздуха катастрофически не хватает, и он с трудом скребется о сжатые дыхательные пути – Эдди расцветает лихорадочным румянцем. Прям как сам Ричи, когда болеет и змейка ртути выползает далеко за пределы нормы на шкале градусника под мышкой. Только Ричи легко и быстро переболеет, а вот Эдс начинает хрипеть, плеская губы и лицо голубоватым небом, и буквально задыхаться. Не как Тозиер, когда голова друга опускается на его плече, пока они кутаются в пледы и смотрят фильмы на затертых кассетах в доме Денбро. Мышца, которая в спокойном состоянии перекачивает(должна, по крайней мере), кровь по клапанам, артериям и венам, делает кульбит, забиваясь под кадык Ричи всегда, когда Эдс на эмоциях хватает его за руку, сплетая пальцы. Сердце отбивает мощный гаражный рок, двигая Адамово яблоко. Вверх - вниз. Снова и снова. — Эй, Эдс, ты в порядке? — Да, уже прозвенел звонок. Не то, чтобы Каспбрака слишком сильно интересовала история Америки, но он остался один в классе, все уже ушли. Не считая Ричи. — Да. Да, конечно... — Эдди начинает суетливо складывать принадлежности в рюкзак, естественно, демонстрируя максимальную неловкость - несколько простых карандашей пикируют на пол. И он даже пропускает мимо "дочиста вычищенных мамочкой ушей" нелюбимое обращение из уст невозможно пухлых уст Тозиера. Эдди вообще не знает ни одного человека, который мог быть столь же складным, всмысле не неловким, как Ричи Тозиер. Складным и нескладным одновременно. Тозиер был высоким, как шпала. Им всего по четырнадцать(ну ладно, Эдди еще тринадцать с половиной, но ему и шуточек Ричи на эту тему хватает. И на другие тоже.). У друга длинющие руки, с которыми, как думал Эдди, ему еще сложновато управляться, хотя он и профессионально запускал их в свои вихрастые кудри. " — Стоп, Каспбрак, притормози! " — Командует себе тоном лечащего врача мальчик. А врачей он, между прочим, никогда не смел ослушаться. — Держи. — Ричи, заметив, что Эдди снова отвлекся, быстро поднял и тянул другу его карандаши, смотря в душу каким-то новым взглядом сквозь огромные линзы не менее огромных очков. Каспбрак ох как не любил это выражение глаз Тозиера. Только за то, что оно, мягкое и нежное, заботливое, тлело в карих глазах Ричи именно тогда, когда самому Эдди нужно было это внимание. После приключения в канализации(не хотел мальчик не только называть это приключением, но и вспоминать о жутком существе из преисподни), друг стал его индикатором, полоской, по выступающему цвету на которой после капли Эдди Каспбрака можно было определить, что ему нужно именно сейчас. Ричи протягивает в руку другу уже никому ненужные карандаши. Только Эдди, со вспыхнувшими кустами красных роз щеками, кажется, что балабол стоит слишком близко? Не кажется. Тозиер видит реки синих вен, разливающихся по векам Каспбрака с каждым новым хлопком его ресниц. Эдди смущенно отводит взгляд, возвращаясь к Ричи, как никогда красивому, по новой. Под пластиком очков, на носу друга , солнце мимолетно поцеловало его еще несколько раз со вчера, оставив росу веснушек. " — Интересно, какого это, целовать Ричи Тозиера прямо по следам веснушек, вместо надоедливого солнца?" — Рич... — Эдди слабо выдыхает прямо балаболу в рот, когда тот сминает его губы, кончиком языка пометив арку Купидона над верхней. Остатки чего-то там для урока(учебник в новенькой салатовой обложке, например)валятся у Каспбрака из рук. Тозиер целует так, что мальчик, не думая о микробах, инфекциях или микротрещинах ротовой полости, открывает рот шире, и позволяет управлять таким податливым собой. Большой палец Ричи чертит его скулу, вызывая стон удовольствия от поцелуя. Жалко, что его нельзя считать полноценным признанием... Все тот же балабол мягко отстраняется, шумно, едва ли не у него психосоматическая астма, выпуская воздух. Виновато. Эдди не хочет, чтобы это было виновато. Каспбрак опускается на парту, присаживаясь на край, тянет Тозиера на себя. Теперь он выше на целых две головы вместо одной, и Эдди с комфортом утыкается в красную футболку друга, обхватывая его поперек корпуса. Ричи немного неловко, скорее, не ожидав подобной нежности, он опускает изящные, какие-то слишком аристократичные кисти на плечи астматика, и, согнувшись пополам, коснулся носом его макушки. — Рич, — голоса Каспбрака почти не слышно, из-за того, как плотно он прижался к Тозиеру, вдыхая его мускусный запах, смесь хвои и мяты с щепоткой сочной травы, — ты не шутишь сейчас? И прежде, чем быстровоспламеняющийся друг успевает загореться обидой насчет несерьезности своих намерений к Каспбраку, Эдди добавляет: —...потому что я абсолютно серьезно. Это тушит злость Ричи, заставляя, тем не менее, помедлить с ответом от осознания того, что он тоже нравится Эдди. Что такой, как он, вообще может ему нравится. Астматик, конечно, воспринимает это на свой счет, и кривит лицо в живот Тозиера, силясь не захныкать от осязаемой боли отверженных чувств. — И ты придурок, если думаешь, что не нравишься мне, Эдс-трахнул-пилюлю-прямо-в руках-мамки-Каспбрак. — Кольцо рук сжимается вокруг счастливого, отчего-то усталого, как никогда Эдди, крепче, когда Рич касается своими чертовски невозможными губами его волос. ********* — Рич...? — Его собственное имя тает, как масло на горячем тосте, когда Эдди произносит его так, отчего затылок Тозиера, под пышными черными кудрями, покрывается мурашками. — Да, Спагетти? — Тозиер скучающе откинулся спиной на оконную раму, задрав голову повыше. Подоконник в коридоре школы был узким и не особо удобным, чтоб высиживать на нем целую перемену, вместо того, чтоб тусоваться в компании друзей. Каспбрак, кстати, не пошел в столовую, отправив лузеров туда под предлогом "не голоден - пойду повторю конспект - не важно не ждите", а Ричи не хочет даже говорить с ним! — Что с тобой? — Не сказать, чтоб холерик докапывался, как раз наоборот, зная эту высокую дылду почти всю жизнь, он выбрал самый ненавязчивый тон. А Ричи еще называет себя мастером голосов... Друзьями с привилегиями эти ребята были уже...сколько? Почти месяц. Всего четыре недели в жизнь подростков поменяли многое. Больше "случайных" касаний, поцелуев и объятий украдкой, но никакой, совершенно никакой определенности, что не нравилось им обоим. Просто оба понимали, что начало отношений - как пара - это точка невозврата. Уже ничего не будет как прежде. Они вроде бы вместе, но этому нет никаких доказательств, кроме вызывающе алых губ Ричи и растрепанной, явно чужими руками, ибо сам Каспбрак на такое не пошел бы, шевелюры Эдди после уже пары минут пребывания ребят наедине. Просто поставив пунктуационный знак между "до" и "после", значило бы дать каждому жителю гомофобного Дерри еще один ключ к жестокому, уже не безпричинному, избиению лузеров. Вопросов было много, а ответов - даже не в половину меньше. — Ничего, забей. — Балабол смотрит пустым взглядом, и собирается съехать с подоконника, чтобы избежать того самого разговора с Эдди, едва слышит школьный звонок. Среда, пятый урок - география, на которой можно отсидеться без Каспбрака, поскольку тот выбрал литературу для заполнения этого окна в расписании еще в сентябре. Внутри Эдди рвутся струны, опустошая. Коридор пуст. — Стоять, Тозиер. — астматик едва ли не прижимает не ожидающего ничего подобного Ричи копчиком обратно к окну. Сегодня балабол неловкий, а Эдди Каспбрак немного на коне. Мальчик аккуратно снимает с Рича очки, наблюдая за меняющимся, но все равно мягким, без стекол, взглядом. Глаза Ричи немного блестят, а за головой расправляет крылья золотой солнечный ореол. Очки Каспбрак педантично кладет на подоконник, а сам осторожно, будто боясь спугнуть, хотя это обычно было моментом о Ричи, касается двумя руками лица Тозиера и тянет к себе, опуская его голову. Налюбовавшись вдоволь замечательными веснушками, Эдди касается обветренных, от того чуть болезненных, губ Ричи. Балабол никогда не игнорирует подобных предложений, поэтому параллельно играющему во рту языку, ласкающему небо, Каспбрак чувствует тесные, горячие объятья Ричи, в которых его вечно холодные ладони с привлекательными, длинными пальцами, становятся такими розжаренными, что метят бока Эдди прямо через футболку с воротничком поло. Вдохнув глубже выдох Ричи, астматик кладет подбородок тому на плече, вжимаясь беззащитным лицом, детским, Тозиеру в шею, наслаждаясь щекоткой витиеватых кудрей по лицу. — Эдс? — По тону ясно, что Ричи улыбается. Непонятное мурчание Каспбрака значило, что Тозиера слушают. — Будешь моей сеньоритой? — Балаболу так хорошо, что хочется смеяться. Эдди поднимает голову с ложбинки ключиц Ричи, и, выждав немного для остроты ситуации, всматриваясь в лицо в прекрасное лицо Тозиера, своими оленьими, большущими глазами, выдает простецкое: — Идиот. А потом двое заливисто хохочут. ******** — Бев, ну скажи ему! — Каспбрак мостится на узковатый, как для двоих парней, гамак, возмущенно хмуря брови. Рыжеволосая подруга даже не отвлекается на них, лениво выпустив вверх несколько колец дыма. Марш Эдди не собирается запрещать курить, но вот когда к ее сигарете тянулся Ричи... — Отстать, Эдс, мои десять минут еще не закончились. — Тозиер переворачивает страницу комикса. — Сам отстань! И не называй меня так! И освободи уже гамак! Закончились! — Снимите уже комнату! — Внезапно влезает Стэнли. Очень к месту, кстати. Беверли весело хмыкает. — Чего? — А? Оба отчаянно краснеют(ну ладно, только Эдди, хотя щеки Ричи на ощупь жутко горячие) и отводят глаза. Неловкости добавляет то, что в одну сторону, то есть натыкаясь друг на друга взглядами. Тозиер вставляет смешок, и они снова разбегаются глазами по клубному дому. — Пойду гляну где Большой Билл. — Балабол непривычно коротко оповещает, ставя тощую ногу(нет, Эдди не прикован к ней взглядом, как Ричи к его заднице в коротких шортах, например, на физкультуре)на перекладину лестницы. Эдди шарит по карманам. — Оу, выронил кажется...Сейчас вернусь. — Каспбрак принялся неловко карабкаться наверх, спиной чувствуя взгляд Беверли "за лучшую актерскую игру". — Стэн, ты лучший. — Выдает Марш, плюхаясь в наконец-то освободившийся гамак. ******* — Рич...? — Эдди оглядывает поляну вокруг подземного убежища неудачников. — Эдуардо! Бу! — Резко выкрикивает Тозиер, спрыгнув с ветки невысокого деревца перед Каспбраком. Тот, конечно же, пугается, и негромко вскрикивает. — Ричи, ты чертов придурок! Отойди вообще! Конечно, именно когда Эдди произносит это, Тозиер влажно целует его, взлохматив темно-шоколадные волосы. — Дурак! Иди нахрен теперь! — Ну да, отбиваться от своего парня у Эдди получается не особо хорошо. — На твой? — Ричи пошло подмигивает, и, недолго думая, подхватывает Каспбрака на руки, заставляя того обхватить высокую дылду ногами(да и руками тоже, чтобы не свалиться Тозиеру под ноги). После ощутимого удара деснами целоваться начали продолжили чуть менее развязно, скорее жадно и много, ведь это сеньорита только Ричи Тозиера. ******** Эдди Каспбрак может забыть, как его зовут, когда Ричи целует его, запуская язык в рот, а цепкие пальцы - под футболку. Или когда балабол несет какую-то чушь, неважно о чем, лишь бы продолжал, не останавливаясь. Или когда Ричи закидывает руку ему на плече. Или говорит шепотом в самое ухо. Садит к себе на колени, обнимая. А как тепло в груди возле Ричи. Даже когда самого Каспбрака в этих картинках нет. Ричи приподнимает бровь. Подмигивает. Корчит рожи. Едет на велике. Надевает очередную цветастую рубашку. Снимает ее же. ричиричиричиричиричи И сейчас, дома у Тозиера, Каспбрак уже забыл, как его зовут. Сложно держать такую нелепицу в голове, когда падаешь на заправленную (вау) постель балабола, и буквально седлаешь того, крепко прижавшись к узким бедрам своими. Когда втягиваешь припухшую нижнюю губу Рича себе в рот с характерным влажным звуком. А тем более, когда Тозиер опрокидывает тебя коленом, прижимает бедром и полностью переворачивает и без того огромный комок ощущений. Руки Каспбрака у него же над головой, в руках Ричи. Стоны Эдди, удовольствие от близости, выраженной поцелуями и контактом кожи, ловят мягкие губы Тозиера. Дурной звонок Сильвера. — Черт побери, Билл! — Уныло тянет балабол, на секунду отстранившись от ключицы Каспбрака. — Слезай с меня, а! — Эдди встает с голубого покрывала, проходит мимо рабочего стола и открывает шкаф Ричи, поскольку на внутренней дверце того имеется зеркало. Тозиер тем временем разочарованно стонет. — Твою мать, Рич! — А я думал, твою. Чего? — Балабол нагло ухмыляется, завидев причину раздражения детки. — Это что такое?! — Каспбрак обводит вишневое пятно у себя на шее подушечкой пальца. Ричи тоже так хочет. — Засос, Эдс. — Вижу, придурок. Совершенно невозможная улыбка. — Билл ждет, идем. — Тозиер вскакивает с постели и подходит к Эдди. Берет ладошку Каспбрака в свою, и, как и хотел, аккуратно касается пальцем пятнышка около венки, уводя астматика от зеркала. Уходя, кстати, успевает заметить в отражении свои губы, такие же невозможно вишневые.