Манящий мускус

      – Люси, ты заболела? – с грустью спросил Хэппи, смотря на румяную сокомандницу, которая сжимала край пухового одеяла в жаркий осенний день. Кот положил свою лапку на горячую щёку волшебницы, которая тяжело дышала и изредка поглядывала своими блестящими глазами на иксида и неожиданно молчаливого драгонслэера.       Некоторое время назад они втроём вернулись после очередной работы, после которой девушке резко стало плохо. Нацу пытался вспомнить все мельчайшие подробности задания, чтобы Полюшка смогла подобрать нужное лекарство для златовласой заклинательницы, потому что пока что Драгнил не мог понять, что происходит с его подругой.       Хартфилия горела чуть ли не в прямом смысле, по всему телу выступила испарина. Большие глаза лихорадочно бегали по комнате, мягкий язык облизывал пересохшие губы. И…       «Что с её запахом?» – серьёзней прежнего задумался огненный волшебник, ловя в воздухе непривычные оттенки аромата Люси. Обычно Люси пахла терпким апельсином, гарденией, чернилами и металлом волшебных ключей. Иногда можно было поймать запах звездных частиц и рук Локи на её талии, что ужасно раздражало. После вечеров с Леви в библиотеке Хартфилия пахла старыми книгами и пылью.       Но сейчас это было что-то другое. Очень редко и едва уловимо драгонслэер чувствовал этот запах, но понять его природу он никак не мог. Отчетливо угадывался мускус, (по-другому назвать такую палитру ароматов было невозможно), который слегка пьянил сознание юного волшебника. И его было слишком много. Чертовски много.       Очаровательно много.       Нацу сел на постель возле подруги, сменил компресс и слишком близко поднёс к себе уже тёплую тряпку, которую намеревался кинуть в стирку. Господи. Боже. Мой. Клочок ткани источал такой мощный мускусный запах, что на миг у Драгнила спёрло дыхание и вспотели руки. Такой яркий, плотный, жгучий и томный запах пронизывал каждую нервную клетку, заставляя глубже дышать. И он понял.       Нацу все понял.       – Хэппи, можешь лететь, я сам позабочусь о Люси, – котёнок поднял обеспокоенный взгляд на друга, убирая лапку с лица девушки.       – А лекарство от Полюшки не нужно принести?       – Не переживай, компрессами управимся, всё не так страшно, как кажется, – улыбнулся драгонслэер, провожая взглядом улетающего иксида, который доверился Нацу и решил разделить любимую трапезу с очаровательной белой кошечкой, которую, между прочим, уже порядка недели не видел. Парень продолжил держать в руках тряпку, ловя чарующий аромат Люсиного возбуждения. – Тебя этот хилый колдунишка заколдовал?       Люси медленно приоткрыла глаза и утвердительно кивнула, краснея ещё больше (хотя казалось, куда ещё?). Благодаря своему недугу она почувствовала, что Драгнил обо всём догадался, и смысла скрывать этого уже не было.       – Почему ты сразу не сказала?       – Ну как я могу сказать это вам с Хэппи, мне же стыдно, – Хартфилия зажмурилась, ощущая очередную волну удовольствия во всём теле. У огненного волшебника сузились зрачки. – Я… читала про это… заклятие… оно вскоре… пройдёт… Оно должно было настигнуть меня раньше… но из-за слабости наложившего заклинание… это произошло сейчас, – договорила девушка, тяжело дыша.       Драгнил ловил каждый прерывистый вздох заклинательницы и вожделенно глядел на неё. Грудь под одеялом соблазнительно вздымалась, будто просила волшебника освободить её.       Шаровары чрезмерно мешали. Нацу выдохнул, осознавая, что ситуация выходит из-под контроля, и ему надо либо прийти в себя, либо покинуть Люс… ох, этот запах, да как это вытерпеть?!       – А нельзя ли ускорить процесс? Я не могу тебя такой оставить, но и сидеть с тобой у меня нет сил.       – Ты устал от меня, да? – грустно и с придыханием спросила девушка, приподнимаясь с кровати.       Драгнил посмотрел на волшебницу, легко скользнул взглядом по сухим пухлым губам, пульсирующей жилке на алебастровой шее, тонким ключицам с рассыпанными на ними капельками пота, выпирающим соскам, что были заметны сквозь маечку…       – Глупая Люси, – драгонслэер рывком повалил заклинательницу на постель, припадая к по-детски покрасневшему ушку. – Ты разве не видишь, как действуешь на меня? – прошептал парень, жадно целуя Хартфилию в шею.       Девушка вскрикнула и через мгновение протяжно застонала. Заклинательница просто не имела сил, чтобы сдерживать соблазнительные звуки, которые рвались на волю подобно диким животным из клетки.       – Н… На-а-а-ацу-у, – еле вымолвила его имя волшебница, которая была готова умереть на месте от всепоглощающих стыда и желания, – не… надо-о-о… – Драгнил с усилием отпрянул от плеч сокомандницы, которые он от страсти покусывал. Её жалобный голос одновременно и отрезвлял, и будоражил, – я не хочу… так.       Хартфилию снова пробила молния возбуждения, из-за чего она вцепилась в руки волшебника, издав оглушительный крик наслаждения. В нос Нацу ударил острый запах её соков и, прорычав извинения, драгонслэер прижался к губам Люси. Златовласая больше не могла противиться заклинанию, которое чуть не заставило её в поезде прыгнуть на полубессознательного парня, и с упоением ответила на долгожданный поцелуй. Их языки сплетались подобно вьюнам, которые никогда не расплетутся. Ласка была жаркой, мокрой, ужасно пошлой и самой правильной, той, которая, в конце концов, между ними бы произошла. Драгнил прикусывал и посасывал манящие губы, напористо проводил своим языком по её языку и нёбу, похабно причмокивал. Руки волшебника жили своей жизнью, стремясь как можно быстрее исследовать тело сладкой заклинательницы. Мускусный запах буквально срывал голову юноши, и казалось, что ничто не сможет оторвать его от Люси.       Девушка будто в беспамятстве хваталась то за спину, то за плечи огненного мага, шепча родное имя. Она правда хотела доставить ему удовольствие, но от постоянных волн возбуждения у неё получались лишь лихорадочные поглаживания. Чувства у обоих были обострены: у Нацу из-за физиологических особенностей, а у Хартфилии из-за этого чертового (или чудного?) заклинания.       Драгонслэер отпустил из чарующего плена губы волшебницы, провёл языком от основания уха до ключицы заклинательницы. Ему хотелось попробовать на вкус каждый сантиметр её нежной кожи, ощутить эту апельсиновую терпкость и оставить на ней как можно больше своего запаха, чтобы никакой Локи даже на секунду не задумывался протягивать к ней свои руки.       Златовласая стянула однорукавную кофту парня, из последних сил откидывая её куда-то в сторону, только чтобы почувствовать его горячую, покрытую шрамами, спину. Снова она ощутила этот жгучий тайфун кайфа, снова крик до боли в области гортани. Нормально соображать не могла ни она, ни её любовник, да и как тут парню соображать, когда темнеет в глазах от этого запаха?       Драгнил запустил обжигающие пальцы под майку Хартфилии, резко схватил за бюст девушку, стенающую невообразимо приятно для него самого. Что может больше ласкать слух, чем крики восторга женщины под тобой? Её грудь была мягкой и манящей, а соски были плотными и такими же горячими… так хочется провести по ним языком, и огненный волшебник не смел отказать себе в удовольствии, кинув верхнюю часть гардероба заклинательницы в сторону от кровати.       – Что ты?.. – не успела спросить Люси, как новый её стон отразился от стен. Перед её глазами будто взрывались тысячи фейерверков, пока Нацу языком на груди выписывал только известные ему фигуры, не оставляя без внимания бледно-розовые соски.       Так стыдно и так приятно.       – Ты такая нежная, – поцелуй в сосок, – такая тёплая, – укус правой груди, – такая вкусно пахнущая, – сжатие левой, – такая сладкая… – Хартфилия буквально задыхалась от таких ласк, – я не могу остановиться.       – Не останавливайся, – взмолилась волшебница, зарываясь пальцами в слегка пыльные после дороги розовые волосы и разрушая последние преграды между ней и её… напарником? Да каким напарником после такого?!       Два раза говорить драгонслэеру не пришлось. Он вновь припал к пухлым губам Люси, утробно шепча её имя. Одна рука продолжала мять грудь девушки, вторая, поглаживая живот, опускалась к самому сокровенному, откуда больше всего доносился мускусный запах. Заклинательница извивалась, выгибалась под каждую чувственную ласку, ловя все более мощные волны возбуждения. Разобраться что это – заклинание или губы Драгнила всему виной, было уже невозможно. Руки безумно бегали по сильным плечам и торсу волшебника, стремясь потрогать его всего, пока он поразительно аккуратно поглаживает внутреннюю сторону её бедра. Хах, как незаметно эта ящерица стащила с неё домашние штаны.       Ей не было страшно от того, что сейчас между ними произойдёт. Хартфилия давно замечала односложные взгляды Нацу в её сторону, когда она в очередной раз теряла одежду по неудачному стечению обстоятельств, когда ей угрожала опасность, когда с ней по-дружески болтал полуголый парень из гильдии.       На друзей так не смотрят.       Она вновь вскрикнула от грубых захватов её бёдер, от бесконечных поцелуев на её шее, от пальца мага, который…       – А-а-а-а-ах!       Драгнил буквально обезумел, когда его рука коснулась лона девушки. Её клитор пульсировал под его горячей ладонью, а пахнуть волшебница стала ещё сильнее.       – Люси… – прошелестел её имя юноша, купая пальцы в её соках, – я могу?       – Да, – златовласая не успела ответить, как его указательный палец плавно вошёл в неё. Новый вскрик девушки заполнил всё пространство вокруг, а драгонслэер был готов поклясться, что не будь у него столько выдержки, он бы в секунду излился от таких звуков – от хлюпанья влагалища и томных стонов девушки. – Я больше не могу терпеть, Нацу, прошу-у-у-у!       Огненный волшебник быстро перевернул Хартфилию на живот, поставил её в коленно-локтевую и приспустил с себя эти трижды проклятые шаровары. Желание почувствовать эту влажность, тугость и тепло вокруг члена было невыносимым, и он чрезмерно благодарил Люси за то, что она сама попросила закончить это пытку для них обоих. Заклинательница была готова расплакаться от счастья, когда почувствовала заполненность внутри себя. Она ощущала такое мощное возбуждение, что потеря девственности принесла лишь мизерный дискомфорт, который невозможно было сопоставить с бесконечным блаженством от бешеных толчков внутри неё. Драгнил рычал подобно дикому волку, до боли сжимал ягодицы Хартфилии и осыпал её плечи поцелуями. Волшебница хваталась за одеяло, выла в подушку, чтобы соседи не пожаловались хозяйке её дома на распущенное поведение девушки, и в исступлении произносила имя любовника.       – Нацу-у-у! – пальцы драгонслэера опустились на клитор заклинательницы, и наконец-то её мучения закончились. Пока она с громкими стонами кончала, юноша чувствовал, как всё сжимается внутри неё, и, резко вытащив член, Драгнил излился заклинательнице на спину.       Девушка так устала, что моментально провалилась в сон, как только её дыхание нормализовалось. Надо бы, конечно, поговорить, разобраться, что между ними было и что будет, но не сейчас, Люси хочет спать. Огненный волшебник укрыл её одеялом, обнимая своё вкусно пахнущее сокровище.