Приключения черного зонта

— Инспектор… — Голос доносился издалека и ласкал слух. Просыпаться не хотелось. Хотелось продолжать слушать это приятное «инспектор» и плавать в блаженном состоянии прострации и спокойствия. — Инспект… Грегори, Грегори, очнитесь. Откройте глаза, Грегори, пожалуйста… Он не мог игнорировать просьбу, да еще и сказанную таким тревожным голосом. — Гре-егори… — не открывая глаз, протянул инспектор и застонал. Боль в носу была адской, лоб саднило, голова раскалывалась. — Пожалуйста, открой глаза, — прозвучало сверху, и Грег с трудом сфокусировался на говорящем. Майкрофт Холмс сидел на полу, опираясь спиной о стену, а он, Грегори Лестрейд, заботливо укрытый покрывалом, возлежал головой на его коленях, — Как вы себя чувствуете, мистер Холмс? — Мистер Холмс, значит?.. Ты лежишь на моих коленях в моей спальне в одном белье и полагаешь, что уместно говорить мне «мистер Холмс»? Грег поднял руку к носу, ощупал этот важный орган, ставший размером с картофелину, и прогнусавил: — Да уж… Как ты, Май… крофт? — Какой заботливый… — Холмс едва касался пальцами лица Грега, стараясь не причинить боли, и улыбался совершенно искренней, теплой улыбкой. — Ты сломал нос, на лбу рассечена кожа, на теле ушибы — надеюсь, всего лишь ушибы. Доктор уже в пути, и… — Не надо доктора, это пустяки, — пытаясь вырваться и встать, гнусавил Грег. — Лежи, пожалуйста, потому что я подозреваю еще и сотрясение мозга, а это означает, что при резких движениях тебя в любой момент может вырвать, соответственно… — …соответственно, я заблюю твою дорогую спальню, и ты меня кастрируешь. — …соответственно, от напряжения рана на лбу может разойтись и стать больше, а носовая перегородка, которую ты сломал, сдвинется настолько, что придется делать операцию. Грег обреченно закрыл глаза и выдохнул. — Ладно, молчу. Я… Майкрофт, прости меня, я всего лишь хотел вернуть тебе твою вещь. Но не знал, как. Холмс аккуратно расправил покрывало, укрыв Грегори до самого подбородка и задумчиво произнес: — Шерлок выкрал мой зонт и подложил его тебе. У него есть беспрепятственный доступ в мой дом, поэтому его не остановили тогда, а тебя не задержали сейчас. — Но зачем? — Грег вновь сделал попытку подняться, но сильная рука Майкрофта Холмса удержала его на месте. — Скука, Грегори, ужасная, всепоглощающая тоска. И да, он соскучился по тебе. И по мне, я надеюсь. — На лице Майкрофта блуждала мечтательная улыбка, и Лестрейд залюбовался этим новым, совершенно другим Холмсом. Таким настоящим, таким человечным. — Но я не понимаю только одного, Грегори. Почему ты просто не пришел с зонтом ко мне? Лестрейд мучительно покраснел, что на фоне его бордового носа-картофелины выглядело почти комично, и произнес: — Ты страшный… Нет-нет, не так, прости! — Грег увидел, как лицо Холмса пошло некрасивыми алыми пятнами, а улыбка вмиг испарилась, вновь являя ему чопорного засранца в очень дорогом халате. — Ты пугающе красив. Ты такой сильный в этих своих костюмах. Неприступный. Мои рубашки вечно мятые, а костюмы… Да, ты прав, мне не помешает пара новых, но вряд ли мои преступники оценят их стоимость и качество. Ты всегда смотрел на меня с такой брезгливостью, будто боялся заразиться. — Я? Нет, Грегори, боже мой, пожалуйста… — Я запал на тебя. И нет, постой, не говори ничего сейчас, — гнусавил Грег, — возможно, это не любовь. Мне кажется, я не способен на это больше. Слишком стар, циничен и до чертиков реалист. Я… — Ты хотел бы меня… — Я понимаю, что ты — нет, но… — Да, Грегори, да. Ты великодушен, ты открыт, ты красив. Разве могу я не хотеть тебя? И, пожалуйста, помолчи. Давай не будем пока давать определения всему произошедшему. Все это так сложно для меня. Я непростой человек, Грегори. Я часто бываю жестким, даже жестоким, но мне нужно быть человеком. Хоть иногда. Рядом с тобой. — Улыбнись, Майкрофт, пожалуйста. — Зачем? — Тебе так идет улыбка…