I'm your Venus

Кроули сладко потягивается. Перекатывается по кровати из стороны в сторону, зарывается лицом в подушку, откидывает одеяло, показывает неприличный жест потолку и полу и только после этого встает. Он с наслаждением чешет затекший на новом матрасе бок широко расставленными пальцами и отправляется на кухню — оттуда идет умопомрачительный запах кофе. Кофе есть — джезва стоит на столе. Ангела почему-то нет. — Азирафель! Ты где? — В ванной. Бреюсь. Кроули удивляется так сильно, что оставляет недопитый кофе и идет на голос, доносящийся из глубины их коттеджа. Дверь в ванную приоткрыта, оттуда слышится звук льющейся воды и редкие удары металла о фаянс. Демон не может удержаться и заглядывает. Азирафель стоит перед старомодным умывальником и, сосредоточенно глядя на себя в зеркало, методично водит опасной бритвой по горлу. Снимая пласт пены, он отряхивает ее о край раковины. — Серьезно? — Кроули обходит ангела, внимательно следя за представлением. — Человечество изобрело станки. И какого дья… зачем? Азирафель молчит. Почти торжественно он заканчивает бриться, убирает остатки пены чистым полотенцем и наносит на щеки и шею какой-то бальзам, одуряюще пахнущий Азирафелем. — Зачем? — переспрашивает Кроули, запоминая, куда ангел прячет банку: он обязательно понюхает ее позже. — Лишнее колдовство. Как только человечество научилось бриться, я стал экономить по одному чуду каждый день, — веско отвечает ангел, трогая кончиками пальцев свое лицо. — Но люди изобрели так много всего, чтобы сделать процесс быстрее и безопаснее... — Мне нравится. — Кончики ушей Азирафеля краснеют, он опускает взгляд вниз и шепчет: — Так получается чище и гораздо приятнее. Он выходит из ванной, задев Кроули рукавом пижамной рубашки, а тот стоит, глядя ему вслед. На лице демона застывает сложное выражение. Позже Кроули замечает, что бреется Азирафель лишь когда демон спит. Как он ни старается, поймать ангела за этим не удается больше ни разу. Кроули украдкой отливает себе в маленькую баночку бальзам. И иногда вдыхает аромат. Ему нравится запах, а ходить и обнюхивать Азирафеля не очень хорошо. Кроули хмурится, заводя будильник на час раньше, чем проснулся бы сам: он должен увидеть это ещё раз и рассмотреть все как следует. С утра Кроули превращается в змея еще в кровати, надеясь подкрасться бесшумно. Радуясь, что не растерял свои лучшие коварные навыки, он плавно скользит по дощатому полу и сворачивается кольцами в пустой корзине для белья, оставшейся от предыдущих хозяев — все равно ей никто не пользуется. И замирает. Азирафель заходит в ванную, насвистывая какой-то мотивчик — змей слышит плохо, но остро чувствует вибрацию его горла, — открывает дверцу шкафчика с гигиеническими принадлежностями и раскладывает их на бортике раковины. Кроули медленно приподнимает голову над краем корзины, чтобы видеть все. Если Азирафель его поймает, будет очень неловко. Кроули высовывает трепещущий язык, изучая воздух: Азирафель так близко — живой, теплый. Кроули хочется подползти ближе, обвиться кольцами, но позволить нельзя, и он просто смотрит, как ангел выдавливает крем в мисочку, взбивает его помазком и выверенными движениями наносит на кожу. Кроули сам хочет стать этим помазком, под чешуей — непривычный зуд и очень неправильные желания. Азирафель берет бритву, прижимает ее к виску и, натянув одним пальцем кожу, ведет вниз. Кроули кажется, что он сейчас себя выдаст — шипение почти вырывается из него, жжет язык. Он как загипнотизированный смотрит на легкие движения острого металла у ангельского горла… Азирафеля в ванной давно нет, а Кроули все сидит в корзине, пытаясь понять, как так получилось, что простое бритье оказалось самым чувственным переживанием в его жизни. Кроули прячется теперь в корзине каждое утро. Даже будильник ему больше не нужен — он просыпается задолго до привычного времени, заползает в свое укрытие и выжидает. Азирафель пунктуален, весь его ритуал выверен до секунды — это почему-то волнует не меньше, чем подглядывание. Примерно неделю спустя что-то идет не так — Азирафель приходит на полчаса раньше (хорошо, что Кроули уже в укрытии) и раскладывает инструменты не на краю раковины, а на бортике ванны. Он открывает краны и закрывает слив затычкой. Кроули чешуей чувствует, что все идет куда-то не туда. Пока ванна наполняется горячей водой, Азирафель методично снимает с себя вещи, аккуратно складывая их на сиденье старого стула. Кроули и хочет спросить, зачем ангелу, к которому не пристает земная грязь, мыться. Но, кажется, он уже знает ответ, и от этого кончик его хвоста дрожит. Азирафель абсолютно голый; Кроули нужно зажмуриться, но у змей нет век. Ангел белый и пухлый, с такими волнующими изгибами плеч и бедер, что Кроули всё-таки шипит. Хорошо, что именно в этот момент Азирафель опускается в ванну и за плеском воды не слышит это шипение несчастного демона. Голова ангела откинута, руки расслабленно лежат на бортиках ванны, кожа розовая от пара, кудри завиваются от влаги тугими мелкими спиральками. Кроули жадно смотрит, он рад что сейчас не в теле человека: возбуждение не так сильно туманит разум — можно запомнить все. Спустя пятнадцать минут, которые кажутся вечностью, Азирафель спускает воду и садится на край ванны, бесстыдно разводит полные бедра, открывая покрытый короткими светлыми волосками пах. Кроули готов выть — жаль, что змеи этого не умеют. Азирафель водит помазком вокруг расслабленного члена, приподнимает его рукой, чтобы добраться до мошонки. Кроули плохо — он чувствует себя больным и разбитым, о том что будет, если ангел заметит его, он старается не думать. Кроули сжимает кольца вокруг себя самого, когда острое лезвие касается тонкой кожи. Как зачарованный, он смотрит на движения ухоженной руки. Лобок становится гладким, светлого пуха больше нет, и Кроули представляет, какая чистая там теперь кожа. Азирафель убирает излишки пены полотенцем, наносит бальзам и гладит себя, проверяя, не осталось ли волосков. Он моет инструменты и ополаскивает ванну. Кроули даже готов молиться (первый раз за шесть тысяч лет), чтобы ангел его не заметил. Убрать голову в корзину — нет, это выше его сил. Азирафель подходит к зеркалу и улыбается своему отражению, а потом переводит взгляд, смотрит в упор на Кроули и манит его к себе пальцем. — Вылезай. Кроули, если превратишься в корзине, то застрянешь. Кроули разворачивает завязанные от напряжения чуть ли не морскими узлами кольца, скользит прочь из своего ненадежного укрытия, превращается в человека. Он садится на холодный кафельный пол, пряча пылающее лицо в ладонях. Горят даже уши. Голый Азирафель опускается рядом на корточки и касается его плеча пальцами. В отличие от Кроули, он абсолютно не смущен. — Мой дорогой, ты же демон-искуситель. Кроули убирает руки и в упор смотрит на веселящегося Азирафеля. — И давно ты понял, что я за тобой наблюдаю? — С первого дня. Сложно не заметить огромную десятифутовую змею, но я решил не мешать тебе. — Я больше так не буду, — с сожалением обещает Кроули. — Почему же? Я не против. Кроули не может отвести взгляд от мелких морщинок в уголках бесстыжих смеющихся глаз. Азирафель поднимается сам и протягивает ему ладонь, помогая встать. — Я пойду, — сдавленно шепчет Кроули. Он честно собирается уйти, оставив Азирафеля заканчивать бритье в одиночестве, но отвернуться от округлых порозовевших ягодиц выше его сил. — Пойдем, поможешь. И он послушно идет. Азирафель опирается круглым коленом о край ванны, становится к нему вполоборота. — Ты когда-нибудь брился опасной бритвой? — Нет, — отвечает Кроули, стоя столбом. Он даже не уверен, что не заикается. — Все просто. Тебе будет удобнее взять бритву вот так… — Кроули не понимает, что показывает ему ангел. А тот складывает пальцы в какую-то мудреную фигуру, будто зажимает лады на грифе гитары. Азирафель берет его руку и сам размещает пальцы так, как нужно. И вкладывает в них бритву. — Смотри. Мизинец кладешь на выемку хвостовика, большой — снизу шейки и упираешься им в пятку. Вот эта часть — пятка. Остальные пальцы лежат на эрле инструмента сверху. Не напрягай запястье. Кроули с усилием заставляет руку не дрожать. — Зачем тебе это? — Я тебе доверяю, — просто отвечает Азирафель. Кроули сам себе не доверяет. Он не уверен что сможет ограничиться только бритьем, когда ладонь ангела неожиданно тяжело ложится ему на плечо, вынуждая опуститься на колени. Азирафель поворачивается спиной, и у Кроули плывет в голове. Он не знает, действительно ли ангелу нужна помощь или он согласится на что-то большее. — Мне неудобно дотягиваться между ягодиц. Я намажу пену, а ты мне поможешь. Кроули? Почему ты молчишь? Мне казалось, что ты примешь мое предложение с большим… энтузиазмом. — Эм, да. Я — да! — Кроули собирается с духом: — Азирафель, если я сделаю ещё что-нибудь, кроме бритья, это не будет слишком быстро для тебя? Для нас? — Можешь ускориться, — разрешает ангел и становится обеими ногами вплотную к ванной, опершись о бортик одной рукой. — Мы и так немного задержались. Кроули не верит своему счастью, но отказываться он от него не собирается. Коленям на полу неудобно, но сейчас он этого не замечает — Азирафель медленно ведет помазком от мошонки к анусу, золотистые волоски слипаются, схваченные белой пеной. — Натяни кожу пальцем на два-три сантиметра от того места, с которого начнешь брить. Веди лезвием в противоположную сторону. Голос Азирафеля уверенный, он не чувствует сомнений. И Кроули решается. Кожа, пропитанная кремом, скользит. Приходится надавливать сильнее, чтобы натяжение было достаточным. Демон не спешит, он сбривает совсем немного, отряхивает бритву о край ванны и повторяет — снова и снова, пока волос не остается совсем. Кроули откладывает бритву, отклоняется и любуется светлой кожей и ярко-розовой нежной звездочкой ануса. Если Кроули сейчас дотронется пальцами между ягодиц, это можно будет списать на проверку качества бритья. Он просто не может удержаться — с нажимом ведет ребром ладони. Азирафель прогибается в спине, тихо выдыхает сквозь зубы и шире разводит ноги, его член наливается, становясь почти бордовым. Кроули надеется, что это действительно приглашение. Потянувшись, он целует ангела под коленку, и тот не протестует, Кроули кажется, что его крылья от счастья разворачиваются сами собой. Он ведет языком по бедру вверх; кожа ангела сладкая. Она пахнет летом и Азирафелем — лучший запах на свете. Кроули кладет ладони на пухлые ягодицы, сжимает их, тискает, разводит в разные стороны и снова сдвигает вместе. В этом веке он готов не подниматься с колен, если Азирафель никуда не уйдет. Кроули лижет все, до чего может дотянуться: мошонку, кожу вокруг ануса, сам вход, проникает удлинившимся змеиным языком внутрь. Азирафель тихо стонет, его побелевшие ладони сжимают борт ванны. Кроули отстраняется, вводит вместо языка пальцы. Азирафель что-то бормочет, но демон не слышит — в ушах шумит. — Уже можно, Кроули. Можно! — просит Азирафель чуть громче. Кроули поднимается. Его слегка шатает: ноги затекли, их покалывает тысячами иголочек. Он стягивает пижамные штаны и, прижав головку члена к заднице Азирафеля, надавливает. Тот тяжело дышит, пока дюйм за дюймом Кроули протискивается внутрь. Туго. Узко. Жарко. Невыносимо. Чтобы отвлечь себя и Азирафеля, Кроули целует белые дрожащие плечи. Они такие круглые и нежные, покрытые капельками влаги — демон сходит с ума. — Двигайся, — умоляет Азирафель. — Невозможно же. Кажется, сумасшедших теперь двое. Кроули покачивается, гладя член Азирафеля левой рукой, правой он трогает мягкий живот, мнет соски, хватает за шею, тянет за взмокшие кудри. И не может остановиться, насытиться. Он двигается быстрее, их бедра шлепают друг о друга, Кроули жмурится и улыбается от этого порочного звука — музыки для его ушей. — Так давно хотел, — шипит он в краснеющее ухо. — Мечтал. Предс-с-ставлял. Азирафель охает, его ноги разъезжаются на скользком полу; Кроули держит его крепко, продолжает нашептывать скопившиеся за столетия признания и ускоряет темп. Демона накрывает восторг, будто он сам снова создает звезду, и она взрывается в нем с силой тысячи Солнц — перед глазами белеет, он задыхается и кончает. Кроули выскальзывает из Азирафеля, разворачивает его к себе лицом и снова опускается на колени. Кроули смотрит в широко распахнутые глаза ангела — там плещется что-то тяжелое и темное. — Ты можешь держаться за мои волосы. Кроули хитро улыбается, когда Азирафель спрашивает: — Зачем? Демон обхватывает губами багровую головку и пропускает член в горло сразу на всю длину. Азирафель пошатывается, и Кроули за бедра удерживает его от падения. Руки ангела трясутся, когда он всё-таки хватается за волосы Кроули, который только ускоряет движения, сглатывает, полностью выпускает член изо рта — и снова насаживается до основания. Губы Азирафеля дрожат, на его лице — почти мука, когда он с тихими всхлипами изливается в рот Кроули, который облизывается и хищно улыбается. Ангел хватает его за плечи и тянет вверх, стискивает до хруста в ребрах, утыкается демону в шею и загнанно дышит. — Спасибо, — шепчет Кроули. Ему хочется закружить Азирафеля по комнате, кто-то из них задевает лежащую на бортике ванны бритву. Та со звоном падает на пол и раскалывает одну из плиток. Кроули смотрит на трещину и, встрепенувшись, поднимает взгляд на Азирафеля. — Оу! Тебе же еще нужно побрить лицо. Азирафель смеется, щелкает пальцами, избавляясь от щетины. — Вряд ли это можно считать полноценным чудом. — Но как же? Ты же… — Мне нравится бриться, но точно не каждый день. Коварный ангел берет Кроули за руку, и они идут пить утренний кофе. Вместе.