Плетущий маньяк

      Когда Мистер Старк пригласил Питера присоединиться к Мстителям в сборах на Базе для укрепления командного духа, Питер долгих две минуты решал, заорать ему от счастья или упасть в обморок от потрясения, и в итоге едва не выбрал второе, так как под тяжестью выбора совершенно забыл дышать. К счастью щелчки Мистера Старка пальцами перед самым носом помогли Питеру снова задышать и даже воздержаться от обоих первоначальных вариантов и просто счастливо закивать головой как болванчик с турбоприводом. А последовавшие далее уточнения, что он всё ещё не Мститель, а максимум стажёр, помогли поверить, что он не умер и попал в рай, а всё ещё жив, здоров и СТАЖЁР МСТИТЕЛЕЙ.       Уговорить Мэй отпустить Питера на сборы помогли два фактора: на этот раз стажировка оплачивалась и, что оказалось весомее, выпадала на школьные каникулы. Потому несколькими днями позже после долгих часов «А сколько пар джинс брать? А носки и трусы лучше взять с запасом, впритык или в расчёте на стирку? Мэй, я бездарь, они же меня выгонят! Чёрт, у меня всего два спортивных костюма. А что если они не будут успевать высохнуть между тренировками? А что если Мистер Старк пошутил?» Питер обнялся на прощание с тётей и погрузил свой чемодан в машину сомнительно довольного столь быстрым отбытием Хэппи.       Пока Хэппи вёл Питера по Базе к выделенной ему комнате, подросток активно крутил во все стороны головой в попытках разглядеть всё разом и ни в коем случае не упустить ни единой детали, рискуя при этом опровергнуть утверждение о наибольшей гибкости шеи именно у сов. То, что он видел, выглядело таким дорогим, что он судорожно вцепился в прижатый к груди рюкзак и нервно царапал ногтями плотную ткань, лишь бы не задеть что-то ненароком. Комната, в которой его поселили, оказалась вдвое больше его собственной. Огромная кровать так и манила плюхнуться в неё с разбегу, но Питер пообещал себе этого не делать. По крайней мере, пока Хэппи не выйдет. Ковёр на полу был таким белоснежным и мягким на вид, что Хоггану не осталось ничего кроме как сунуть зависшему Питеру в руки распечатки расписания общих мероприятий и плана здания и удалиться, сетуя на неуважение. Стоило двери захлопнуться, Питер скинул на пол сумки, не отводя взгляда от кровати, разулся и в два скачка долетел до лежбища, ныряя в него рыбкой. Ощутимо тяжёлой рыбкой, под которой матрас жалобно брякнул пружинами. Питер на секунду испуганно замер, а потом начал раскачиваться задом вверх и вниз, как делал когда-то в детском саду. Кайф.       Когда прыгать на кровати надоело, Питер свесил с неё голову и руки и принялся гладить ковёр. На ощупь он оказался ещё круче, чем на вид, потому ещё на десять минут Питер завис, тиская светлый длинный ворс, жамкая его словно мнущий мать котёнок. После он собрался с мыслями, раскидал вещи по полкам шкафа, изучил график, по которому в пять вечера, то есть всего через два часа (кошмар, а он точно не опоздает?), в гостиной ожидается общая беседа всего состава Мстителей (и его тоже!). Потому, переодевшись в свежую толстовку и приличные кеды, Питер прихватил расписание и карту и отправился изучать территорию, регулярно сверяясь с картой и отмечая на ней карандашом свой маршрут. В спортзале он наткнулся на раздражённо лупасящего боксёрскую грушу Капитана Америка и, не желая ненароком оказаться на месте груши, так и не издав ни звука, Питер попятился обратно к двери. Пару раз он слышал вдали голоса других Мстителей, но и они не казались Питеру достаточно позитивными, чтобы отвлекать людей знакомством со своей скромной персоной. Пусть лучше Мистер Старк его со всеми познакомит, он же инициатор. В итоге, так ни с кем не пообщавшись, уже через час Питер был рад своим пометкам, так как оказался в противоположном гостиной конце огромной Базы и лишь по заметкам смог добраться в нужное место.       В гостиную Питер пришёл слишком рано. На одном из диванов, вытянувшись во весь рост и читая что-то на планшете, лежала сама легендарная Чёрная Вдова. Питер, не решаясь привлечь к себе внимание и отвлечь от чтения, едва ли не на цыпочках прокрался к ближайшему креслу, спинкой почти упиравшемуся в стену, и сел на самый краешек. Он так и сидел, едва не соскальзывая с кресла, и озираясь по сторонам, пока Романова сама не окликнула его. Пальцы подростка, непрерывно накручивавшие друг на друга завязки толстовки, замерли.       — Даже не поздороваешься? — Чёрная Вдова не шелохнулась, и если бы Питер не был уверен, что в комнате только они вдвоём, решил бы, что женщина, всё так же уделяющая внимание исключительно планшету, точно молчала. Но даже, если это его слуховая галлюцинация, поздороваться всё же стоило.       — Привет. То есть, здравствуй…те. Я Паркер. То есть, Питер. Питер Бенджамин Паркер по паспорту, — от стыда хотелось закрыть лицо руками или и вовсе спрятаться под одеялом, но он просто сунул руки под толстовку, нещадно теребя её завязки.       — Я Наташа Романофф по паспорту, — Питеру показалось, или она ухмыльнулась? Да ну, бред. Точно нет. — Ну, или Романова, если по свидетельству о рождении, — женщина положила планшет себе на грудь и тепло ему улыбнулась. Или Питеру хотелось верить, что тепло, а не снисходительно. — Ты зря боялся опоздать. Отношения у всех сейчас натянутые, едва ли кто-то придёт не строго к началу.       После этого Наташа уткнулась обратно в свой планшет. А Питеру стало неловко. А потом и скучно. Комнату он уже изучил, телефон оставил в комнате, а пытаться развести шпионку на более долгий разговор казалось крайне неудачной затеей. А встреча ещё не скоро. Или скоро? Черт, и время не узнать — телефон же в комнате. Он хотел спросить время у Наташи, но пересохшее горло не дало даже петуха. Питер просто вхолостую открыл и закрыл рот. Надо успокоиться и попить. Точно. Подросток ещё раз оглянул комнату, убедился, что в ней по-прежнему были лишь они двое, и, надеясь не на память, а на шуршащую бумажную карту, направился на кухню.

***

      «Отлично, Питер, просто отлично! Чем ещё развлечься на базе Мстителей, если не купанием в молоке? Руки-крюки!» — ругал себя Паркер несколькими минутами позже, пока шёл по карте в собственную спальню, чтобы застирать толстовку и постараться не опоздать на совместную беседу супергероев.       Впрочем, он опоздал. В гостиной уже шли разговоры на достаточно напряжённых интонациях. Когда он пришёл в гостиную, все сидячие места были заняты. В теории на трёхместном диване сидели только Тор и капитан Роджерс, но Паркер ни за что не нашёл бы в себе моральных сил впихнуться в тот крохотный кусочек пространства, что остался между двумя грудами мускул. А ближайшее сейчас к нему кресло, которое он к тому же уже облюбовал ранее, занял тот самый мужчина с металлической рукой, ради поимки которого изначально Мистер Старк и нашёл самого Питера. Засранец. Так и хотелось подойти к нему и сказать коронное «Это моё место» Шелдона Куппера. Наверное, Питер так и сделает. Потом. В своих мечтах. Всё же он это кресло не занимал, не маркировал. Да и едва ли кто-то смотрел Теорию большого взрыва, чтобы понять отсылку и посмеяться, а не поколотить шутника. Потому он просто юркнул между креслом и стеной, не зная, радоваться или расстраиваться, что на него никто не обратил внимания. Даже Мистер Старк, изысканно матерящий сидящего прямо перед Питером того самого Зимнего Солдата или, как его назвал Старк, Барнса.       Так как Барнс сидел в своём (Питеровском!) кресле совершенно непринуждённо, почти по-барски, вяло реагируя (не реагируя вообще) на нападки в его адрес, Питер очень пытался перенять его настроение. Чисто ради здоровья собственной нервной системы. Но высказав всё, что накопилось, Барнсу, Старк вызверился на остальных, а дюжина супергероев не обладает выдержкой суперсолдата по умолчанию. Потому следующие полчаса Питер нервно чесал ногтями собственные пальцы и ладони и, свернув уши в трубочку, пополнял собственный словарный запас для общения с Флешем, так как доброго и милого было произнесено ровно ноль слов кроме разве что «Ванда, солнышко моё, а не захлопнуть ли тебе…» и нет, дальше шла не форточка.       Конфликт и обоюдные упрёки лишь набирали обороты, все ругались со всеми, Питер нервничал и недоумевал, а он тут вообще зачем. Зачем Мистер Старк позвал его сюда, если теперь Питер стоит у стенки, молча озирается по сторонам, а никто из присутствующих не просто с ним не заговорил, даже не спросил, что это за сопляк тут болтается?       — Барнс, тебя таки пришибло? Ты словно Гитлера лично увидел.       Эту фразу непонятно кого Питер воспринял чётче остальных, так как именно после неё все внимание присутствующих переключилось на этого самого Барнса. А заодно и на Питера… Подросток так и замер под прицелом кучи взглядов, прям как лось на дороге под светом фар.       — Паркер, какого хрена ты творишь? — с явным замешательством на лице вежливо спросил Мистер Старк.       Питер, лишь частично отмерший, поднял руку и ткнул в себя указательным пальцем, словно спрашивая «Кто? Я?», и отчётливо ощутил, что что-то при этом выскользнуло у него из пальцев. Он с опаской опустил взгляд и обнаружил, что левая его рука всё ещё держит прядь волос того самого Зимнего Солдата. Мужчина выглядел очень напряжённым. Или, правильнее сказать, окаменевшим. При том, что изначально он сидел, с комфортом раскинувшись в кресле, широко положив руки на подлокотники, сейчас каждая мышца, видная под натянувшейся водолазкой, выглядела напряжённой, от чего поза казалась нелепой, абсурдной. Медленно. Нет, не так. М-е-е-д-л-е-е-н-н-н-о, словно зловещая шарнирная кукла, Барнс повернул голову назад. При этом из пальцев Питера выскользнула тонкая неаккуратная косичка. Косичка, заплетённая из волос Барнса. Одна из, как минимум, пяти, как успел заметить всё больше готовый запаниковать Питер. Когда Барнс наконец повернулся к нему, на секунду Питер захотел нервно заржать, но инстинкт самосохранения настоятельно убедил этого не делать. Выпученные, напуганные глаза явно ошарашенного Барнса на застывшем лице претендовали на зрелище, вспоминая о котором, Питер будет ссаться и от смеха, и от ужаса до конца своих дней. Лишь бы конец настал не сегодня...       Перепуганный перспективой скорой расправы мозг молниеносно восстановил порядок событий. Весь день Питер так волновался, ожидая встречи с Мстителями, что снимал напряжение, теребя завязки толстовки. Выйдя из гостиной попить, Питер облил толстовку молоком, из-за чего оставил ту в своей комнате и вернулся без толстовки, а значит и успокаивающей мелочи, зато с опозданием, из-за чего разнервничался ещё больше. И вот, встав за патлатым Барнсом и выслушивая, как ссорятся герои всей его непродолжительной жизни, Питер непроизвольно начал теребить то, что оказалось в зоне доступа. Кошмар! Ему же не поверят! Оправдывайся, Питер! Оправдывайся, пока не поздно!       — Простите, я не специально. Оно само! Я не хотел, перенервничал, — градус недоумения на лицах окружающих не снизился ни на каплю, Барнс всё так же заторможено моргнул и продолжил с испугом и непониманием пялиться на Питера, и мальчик не придумал ничего лучше, как закрыть лицо ладонями.       И Барнс тоже хорош! Ему шесть косичек заплели, а он вместо того, чтобы вежливо намекнуть, что творится что-то не то, вылупился и привлёк всеобщее внимание. Сколько они вообще так просидели, с парализованным недоумением Барнсом и плетущим ему косички Питером? Кстати, косички получились довольно неплохими, если учесть, что Питер их раньше никогда не плёл. Хотя если бы по загривку Питера, например, пополз тот самый пятнадцатисантиметровый австралийский паук-охотник, которого показывали на прошлой неделе на биологии, он бы тоже застыл с тупой рожей, как это сделал Барнс.       Ему кажется, или в гостиной так тихо, что слышно кондиционер в соседнем коридоре? Нет, галлюцинации? Надо срочно что-то делать, Питер! Разряди атмосферу. Брось шутку. Объясни, кто ты такой, в конце концов! Только не молчи и дальше! Решительным широким жестом Питер отнял ладони от лица, при этом случайно зарядив руками Барнсу по макушке, от чего тот, наконец, отмер и скрючился в своём кресле, потирая ушибленное место.       — Эм. Я Привет. То есть Питер. Питер Паркер. Здравствуйте, — м-да, не так он представлял своё вливание в ряды Мстителей.