Так будет лучше

— Итак, вы и Акали теперь вместе? -… -… -…да. — П-почему так неуверенно и мрачно? — Ничего не мрачно. — Воспротивилась Эвелинн. — Просто… Я до сих пор не верю. — Может, просто расскажешь, что между вами произошло? — Ари подперла рукой лицо. К их уединенному столику прошла обаятельная официантка в оригинальной косплей-униформе, несущая в руках поднос с заказами. — Мисс Ари, ваш салат и запеканка. Мисс Дю Кото, ваши морепродукты. Шеф-повар попросил уточнить, будут ли пожелания о фирменном десерте. — Эви, кто сегодня за рулем? — Галио. — Тогда, я буду «Пьяную клубнику», Бьянка. — Я, пожалуй, откажусь. — Эвелинн пододвинула к себе тарелку с рыбой, лениво следя за тем, как официантка, оправляя кошачьи ушки на голове, покинула vip-зону. — Когда ты уже избавишься от косплей-тематики? Я думала, что это прошлый век. — Эй! — Шутливо нахмурилась Ари. — Косплей до сих пор смотрится неплохо. К тому же, я не жалуюсь — клуб приносит прибыль. Коллектив у них устоявшийся. Нет причин для перемен. Девушки мелодично чокнулись бокалами с вином, обменявшись ехидными ухмылками. После, они залпом опрокинули в себя алый алкоголь и удовлетворенно усмехнулись. — Зачем спрашивать о том, кто за рулем, если мы уже заказали вино? — Меня развозит от коньяка. В «пьяной клубнике» он есть. — Пожала плечами кумихо, после чего, с усмешкой наклонила голову в бок. — Не забывай наш разговор. Что у тебя с Акали? Эвелинн не ответила, слишком занятая пищей перед собой. Тем не менее, она все прекрасно слышала и понимала. Ей было что сказать, но она искала правильные слова, в которые готовилась завернуть свои мысли. Можно было сказать в двух словах, но откровения между ней и Акали в действительности требовали внимания. — Итак? — Что ты хочешь услышать? — Горячие подробности! Эвелинн безнадежно покачала головой. Ари была таким ребенком иногда. Но это было даже мило. Дива сделала осторожный глоток вина. — Мы застряли в машине под дождем на несколько часов… *** Эвелинн не просто заплакала. Она неожиданно для себя громко и искренне зарыдала, чего не делала, кажется, с детства. Она горько разрыдалась на плече Элизы, когда та назвала ее своей дочерью наравне с другими своими детьми. Тогда это было так приятно, что, будучи девочкой, она просто не выдержала, дав волю эмоциям. Сейчас было примерно то же самое. Голос Акали, ее запах, тепло ее тела и успокаивающие слова — это то, что ударило диву в сердце и заставило дать слабину. Слабину, которая копилась каплей за каплей долгое время и выходила наружу осторожным подходом Кармы, что заставляла ее эмоции оголяться и находить выход в присутствии определенных людей. Акали стала той самой каплей, что заставила и так переполненную чашу эмоций, наконец, опрокинуться. — Эвелинн, — До той поры, пока она не услышала голос Акали, для нее казалось, что она и не жила вовсе. Вернее, что все это время прошло в кошмарном сне. Дождь продолжал барабанить по крыше их небольшого убежища. Лишь после того, как неясный затягивающий омут грусти и отчаяния пошел на спад, Эвелинн почувствовала обжигающий кожу холод и тело против воли мелко задрожало. Еще никогда в своей жизни она не чувствовала себя столь обнаженно и уязвимо. Это чувство заставляло ком в горле расти и все чаще всхлипывать, дрожащими пальцами хватаясь за плечи. — Эви. — Голос Акали, несмотря на то, что она шептала, был необычайно громким для дивы и где-то под коркой, расцвело неприятное чувство, охватившее женщину с головы до пят. Ей стало стыдно, что она так разбилась прямо на глазах у той, перед кем всегда держалась стойко и непоколебимо. Однако, до разбитого разума также дошло, что Акали звала ее уже не первый раз. — Посмотри на меня, пожалуйста. Эвелинн помотала головой. Она дрожала. Пыталась не смотреть в сторону единственной собеседницы. Рааст на заднем сидении тревожно заметался и заскулил. Рэперша понуро потупилась в ответ. Дождь продолжал барабанить. Из машины захотелось сбежать прямо под дождь. Причем обеим сразу. Акали почувствовала себя плохо. Меньше всего ей хотелось сделать Эвелинн больно снова. Напомнить о том, что произошло. Словно ткнуть в ошибки и заставить вновь смотреть на них. Она хотела ровно обратного. Из-за нее, теперь, Эвелинн плакала. И как же беспомощно себя Акали от этого чувствовала! Словно ее пригвоздило к месту и заморозило. Просто, блять, прекрасно Акали. Рванный всхлип Эвелинн заставил сердце девушки сжаться и подскочить к горлу. Что могло быть хуже этого? Наверное, невероятное и тупое упрямство Акали, которое сказало ей, что все или ничего. Она решительно опустила руку на рычаг сидения и заставила его отъехать вглубь салона, чтобы удобно повернуться к диве с новым открывшимся пространством. Если достучаться до разбитой дивы не удается словами, то придется делать это иначе. — Иди ко мне. — Коротко объявила Акали, обхватив Эвелинн вокруг талии и украсила лицо широкой улыбкой, когда встретила заплаканное и растерянное выражение лица. — И перестань плакать. Она усадила плачущую к себе на колени, слегка хмурясь от неудобной позы. Ее руки, слегка дрожа от волнения, принялись вытирать горячие слезы на красивом и изумленном лице. Широко распахнутые золотые глаза, в коих плескался страх, удивление и искра надежды — это то, что заставило Акали отбросить сомнение и просто подчиниться внутреннему голосу, который вел ее. Поэтому она без слов вытерла ладонями чужие слезы, поправила слипшиеся от слез волосы, что лезли на глаза, а после, мягко обвила руками дрожащий стан и прижала к себе. Чужие всхлипы продолжались еще около минуты, пока Эвелинн окончательно не успокоилась, позволив себе уткнуться носом в открытую шею, и вдохнуть телесный запах, подействовавший на нее невообразимо успокаивающе. Ощущение сильных рук Акали, что обнимали ее за талию и гладили по спине — дива даже не могла вообразить, что это было настолько хорошо. В этих руках она мгновенно почувствовала себя… в безопасности и в комфорте, а когда до слуха донесся по-настоящему полюбившейся голос, что доверительно шептал и говорил нежные пустяки, солистка почти растаяла. — П-прос… — Перестань. — Тотчас оборвала Акали чужой голос своим, и погладила ладонью слегка растрепанные волосы. — Перестань извиняться, Эви. Все хорошо, слышишь? Прошу тебя, пожалуйста, перестань себя корить. Все хорошо. — Акали… — шепнула бессильно и тихо Эвелинн, прерываясь на остаточные всхлипы. — Эвелинн. — Акали вздохнула, но позволила диве слегка отстраниться, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я не держу на тебя никакой злобы или обиды. Больше ничего. Прошу тебя. Дива молчала. Они смотрели друг другу в глаза… и тонули. Акали нервно облизнула собственные губы, с горячим румянцем скользнув взглядом по приоткрытым полным губам. Она опустила взгляд, смутившись. Эвелинн вытерла оставшиеся слезы, сделав судорожный выдох. — Ты веришь, что у нас может что-то получится? Что мы сможем быть вместе? — Тихо спросила дива, пряча взгляд. — После всего?.. Акали замерла. Она не ожидала такого прямого вопроса. Смелого и откровенного. Ее руки нервно сжались в кулаки, но лишь на пару мгновений. Потому что следующее, что она для себя решила — это нырять с головой в неизвестное, отдаваясь полностью чувствам и быть просто открытой. После долгой недосказанности и танцев с неизвестностью, Акали словно поставила на кон все. На этот день. Она пришла сюда ради того, чтобы расставить все точки над «i» и отступать снова — в ее планы не входило. — Да. — Ответила Акали, возложив руки на слегка дрожащие плечи. В ее голосе слышалась стальная уверенность, сила которой была такой всеобъемлющей, что даже сама Эвелинн невольно заразилась этим невообразимым воодушевлением. Словно оно было таким большим, что его с лихвой хватило на них двоих сразу. — Я знаю, что это может быть сложно. Знаю, что каждая из нас будет сомневаться в чем-то, но… я хочу этого, Эвелинн. Я с самого начала пришла сюда, потому что хотела, чтобы мы просто поговорили обо всем начистоту. И я ужасно нервничаю: у меня дрожат колени, руки и я, кажется, даже немного заикаюсь. Но я все равно хочу, чтобы мы просто… Хочу, чтобы ты знала, что я давно тебя простила и вся эта история ничего для меня не значит. Я готова начать сначала. Я хочу начать сначала. Хочу, чтобы ты вернулась в наш дом. К девочкам. Ко мне. Слова? Они куда-то исчезли. Испарились. Голова опустела. Мысли разбежались. Автомобильный салон стал напоминать клетку, из которой не было выхода. Слова Акали ударяли сознание дивы, как маленькие молоточки. Надежда внутри нее, почти подавленная отчаянием и чувством вины, внезапно расцвела и воспряла. От открытого взгляда Акали. От ее уверенных слов. И все же… К черту. Сколько это уже продолжается? Беготня. Сомнения. Вина. Побег. Одно и то же. — Мне не хочется, чтобы ты потом об этом сожалела. — Я буду сожалеть, если не пойду до конца и не буду честна с самой собой. — Откровение, слетевшее с искусанных губ, звучало в салоне звонко и почти оглушающе. Акали снова пошла на смелость и подняла руку, чтобы коснуться все еще влажного от слез лица дивы. На этот раз ее ладонь ласково стала поглаживать скулу. Все красивые слова, кажется, иссякли. — Эви, я хочу, чтобы мы… Мы попробовали… Черт, ты мне нравишься… Вот, я сказала. — Повтори. — Что? — Пожалуйста. Повтори это. Акали почувствовала, как ее губы нервно приподнялись в усмешке. Все потому, что она увидела розоватый оттенок на молочной коже, некогда испачканных слезами. Было ли так ужасно, если она хотела подразнить Эвелинн? Самую малость? — Скажи мне, как сильно ты хочешь это услышать. — Очень сильно. — Мгновенно ответила дива, руками впившись в широкие плечи и чувствуя под тканью одежды движения мускулов. — Хочу слышать это столько раз, сколько возможно. — Ты мне нравишься. — Повторила Акали хрипло, сама при этом, переполняясь от азарта, возбуждения и волнения. Каждое произнесенное вслух признание обжигало губы. — И мне никогда не нравился кто-то так сильно, как ты. — Еще, пожалуйста. — Эви… Они вздрогнули от резкого раската грома и мгновенного скулежа Рааста с заднего сидения. Когда внезапный испуг прошел и глаза девушек пересеклись друг с другом, во взглядах обеих из них по-настоящему зажглась искра, до этого кажущейся совершенно невозможной. В конце концов, даже сама Эвелинн с трудом поверила, что все еще могла улыбаться так беззаботно. После всего. Дива против воли расположилась на коленях рэперши в более расслабленной позе, а руками потянулась к любимому питомцу, дабы успокоить его. Когда пес получил ободряющую ласку, он снова устроился на сидении, продолжая наблюдать за творящимся действом. Пока что, не прилагая усилий для того, чтобы их прервать. Дива не переставала дивиться тому, каким умным и понимающим был ее любимец. Руки, коснувшиеся ее спины, заставили диву слегка вздрогнуть, но также быстро она расслабилась. Чувство сладостного облегчения и долгожданного покоя окутало ее, словно шелковый плед. Действительно, в объятьях Акали было так спокойно. — Я хочу поцеловать тебя. — Задрожавшим от смущения голосом сообщила рэперша, искренне боясь, что она переступила черту. А Эвелинн хотелось вдруг заплакать. Кажется, от того самого облегчения, что переполнило ее всю, вместе с искренним счастьем. Неужели, наступило, сладостное освобождение? — Я тоже этого хочу. — Я никогда этого не делала. — Сокровенно призналась Акали, буквально обжигая этим признанием кожу прижавшейся к ней примадонны. — Вернее… Делала когда-то очень-очень давно, когда мне лет четырнадцать было. Боже. Акали, черт возьми, как возможно быть такой очаровательной и искренней?.. Эвелинн откровенно трясло. Но она все равно последовала за своими чувствами, ведомая моментом и пылкими признаниями, прозвучавших в салоне этого автомобиля. Впервые свободная от бремени вины, что не давала даже свободно вдохнуть или выдохнуть. Она слегка отстранилась от рэперши, чтобы их глаза встретились. Этого хватило. Эвелинн не успела очнуться, как она накрыла губами приоткрытые от волнения уста, срывая с них еще один прерывистый выдох. Затем еще один. И еще. Акали пыталась дышать урывками — ее легкие, лицо и губы пылали. Она горела изнутри и это пламя мурашками прокатывалось от макушки до пят, побуждая слегка дрожащие от волнения ладони лечь на чужую талию, чтобы почувствовать ободряющий жар чужой плоти сквозь ткань одежды. Но, будто этого было мало, Эвелинн сама льнула к ней, посылая по их телам подобие электрического разряда, каждый раз, едва они соприкасались. И все же, этого было так ничтожно мало и в то же время так неоправданно много. От крайности к крайности. Акали жадно вдохнула воздух носом, потому что не хотела до последнего отстраняться от полных губ примадонны и когда та вздохнула уже третий раз, Эвелинн звучно хмыкнула и все-таки разъединила их губы. Это не был полноценный поцелуй. Лишь прикосновение губ к губам. Но зато какое… — Эви… — Дыхание Акали сбилось не только от переизбытка эмоций, но и от банальной нехватки воздуха. Ее щеки, кажется, горели так сильно, что могли обжигать. Но куда сильнее обжигали искры, которые она смогла увидеть в золотистых глазах женщины, впервые за такое долгое время. — Ты выглядишь прекрасно. Эвелинн фыркнула от смеха. Акали широко и счастливо улыбнулась. От того, как искристо и искренне прозвучал смешок примадонны. Она, не дав себе опомниться, подорвалась вперед и снова прильнула к чужим губам. Возможно, слишком смело. Слишком быстро. Но Акали стало внезапно так плевать. Она мечтала об этом так долго. И верила, что это заставляет Эвелинн чувствовать себя лучше. — Акали. — Эвелинн осторожно зарылась ладонью в чужих волосах, тая и изнывая, и не веря в то, что простой контакт губ к губам, даже без интимного танца на простынях, мог принести такой откровенный крышесносящий кайф. — Черт… ты… — Я… Эви, я переборщила? — Акали стало неловко. — Я… плохо целуюсь, я знаю… еще не умею. — Н-нет. — Эвелинн растерянно захлопала глазами, а после, бесконтрольно рассмеялась. До слез. До искренних — от внезапно накатившей грусти и от настоящего счастья. — Мне просто трудно поверить, что это происходит. Я не думала, что ты простишь меня. Акали нахмурилась и тотчас обхватила ладонями бледное лицо. Дива тотчас прильнула к чуть грубоватой ладони. Это казалось так правильно. Видимо, вот и все? Они открылись друг другу. Эвелинн получила прощение. Чувство вины рано или поздно отступит. Они были готовы начать заново. Больше, чем друзьями. То, что казалось невозможным. Немыслимым. Но это было прекрасно. — Не плачь. — Акали испуганно обняла диву и пытливо прижала к себе. — Все будет хорошо. — Это от счастья. — Убедила Эвелинн ее, погладив рэпершу по голове. Почувствовавший некую обделенность, сидевший на заднем сидении Рааст, вдруг преданно и умиленно заскулил, привстав со своего места. Акали заморгала и, обернувшись назад, неожиданно получила в свое лицо порцию слюней от влажного языка. Дива широко улыбнулась — доберман редко позволял себе такую эмоциональность, но, кажется, Акали действительно ему нравилась. — Уф-ф, х-хороший мальчик… — Слегка морщась, выдавила из себя рэперша, пока дива с усмешкой, одарила лаской своей руки и верного питомца. — Ты ему нравишься. — Произнесла дива и попыталась осторожно соскользнуть с чужих колен, но Акали упрямо обхватила ее вокруг талии и прижала обратно. — Акали? — Ты помнишь, как называла меня всегда? — С ярко вспыхнувшим смущением спросила она. Эвелинн изогнула бровь, пытаясь сообразить, о чем именно говорила девушка, пока до нее медленно не дошло. К ней вернулась хитрая ухмылка. — Котенок? — Да. — Акали потупила взгляд, чтобы спрятать смущение и нашла свой способ, уткнувшись носом в шею дивы и вдохнув полной грудью остатки дорогого парфюма вместе с естественным запахом тела. Эвелинн улыбнулась, найдя опору на чужих плечах. После, она коснулась губами макушки и шепотом мурлыкнула: — Ты скучала по мне, котенок? — Да. — Горячо закивала Акали, заставляя сердце дивы стучать все чаще и чаще. — Я тоже по тебе скучала. *** Ари изумленно заморгала, осознав, что рассказ дивы подошел к концу. Она наклонила голову вбок и с усмешкой провела языком по ложечке, измазанной ванилью и шоколадом. Эвелинн вмиг стала напоминать из себя каменное изваяние, равнодушное ко всему. Однако, глаза. Золотистые и сверкающие, как огоньки. Они были полны азарта. Они были полны жизни. Совсем как раньше. Наконец-то. — Почему ты никому не сказала? И Акали тоже? — Ари зазвенела столовым прибором внутри стеклянной чашечки. — Счастье любит тишину. — Объявила Эвелинн равнодушно. Показательно равнодушно. На деле уголки ее губ так и порывались взметнуться вверх. — А если серьезно? — Мы с Акали договорились, что начнем все сначала. Наши ухаживания, в том числе. — Эвелинн осторожно обхватила пальцами фужер с янтарным горячительным напитком. — Конфетно-букетный период? Серьезно? Ох, черт, не смотри так. Ты действительно серьезна! Охренеть. Я никогда не думала, что доживу до этого. Ты и ухаживания. Вы, типа, реально максимально решились? — Я провела с ней целый день за марафоном аниме, которое ей нравится. — Заявила Эвелинн все также показательно равнодушно, радуясь тому, как вытянулось лицо Ари. — Она смотрела со мной «Формулу 1». Я узнаю ее заново. Мы обе. Друг друга. Ари улыбнулась. Уже без ужимок или насмешек. Искренне. Она положила руку на ладонь дивы, пожав ее в жесте безмолвной поддержки. — Я рада за вас. Правда. Она замолчала. Правда, потом все же, с усмешкой поинтересовалась: — У вас уже был секс? — Иди в жопу, лисятина. — Я люблю тебя. И рада за вас. Начинаю повторяться. Походу, с коньяком я переборщила. Я начинаю любить всех вокруг, вашу мать. — Ари скосила глаза на собственный десерт. — Это ты виноват! — Дурочка. — Эвелинн засмеялась. Переливчато, как ручей. Ее телефон зазвенел. Сообщение от Акали. Это было ее селфи, где на фоне снова дрались Зед и Каин, видимо, за право сыграть, потому что в руках брата Эвелинн находился геймпад от игровой консоли. Маленькое сообщение, которое обычно вызвало бы у примадонны закатывание глаз, сейчас отзывалось теплотой в ее груди. «Я собираюсь надрать им зад ради тебя!». «Заставь их плакать, котенок» — Написала дива, отводя взгляд от хитрого взора подруги напротив себя. Кажется, в кои-то веки, наступил просвет. То, что Эвелинн беспокоило больше всего — как долго собиралось продлится это счастье?