Пора холодной осени

Солнце ярким светом осветило границу земли и неба. Птицы зябко прочёсывали пёрышки и щебетали, все повышая и повышая тон, будто умоляя небесное светило отдалить холодный период осени. Вскоре вся роща заливалась громким пением пернатых, но даже такой оглушительный трепет не трогал тридцатиоднолетнюю серую бэтпони с мутно-небесными волосами. Джети Стингвур, стоя около порога, перебирала копытами и обдумывала решение. Было стыдно уходить, не попрощаться с подругами, которые заботились, поддерживали её на протяжении многих месяцев. Особенно стыдно было оставлять Смоук. Девушка была на иголках в связи с недавними событиями, но время не может ждать и Джей нужно уходить. Положив листочек на край стола, выйдя и поправив капюшон куртки, она прошептала: «Я вернусь» и взлетела вверх. Напряжение внутри мышц перепончатых крыльев, освежающий бриз, ветерок, щекочущий ушки пробуждали забытое чувство ностальгии. Подражая ребёнку, она резвилась меж облаков, возвращаясь в минувшие дни. Воспоминания о первом полёте тёплым эхом раздавались в сердце кобылки. Особенно это было слышно, когда пони вспоминала про отца и как он помог избавиться от боязни. Момент, когда папа медленно подталкивал свою дочь к небу, Джети запомнила очень хорошо. Как и гордость в глазах отца. Бэтпони не раз отмечала как сильно он заботился о ней. Что нельзя было сказать о матери. Она подлетела к лесу, и в груди будто образовывалась дыра, переполненная тысячами змей сомнения, но пони, быстро отогнав эти мысли, окончательно снизила высоту и приземлилась около входа в лачугу, которую называла домом. Всё осталось по-прежнему, исключая обильную растительность и грызунов. Придавив одну из назойливых мышей, она вошла в обитель и в голове ожили воспоминания. Вот они с хозяином разбирали урожай и сушили лечебные травы, а вот они на крыше — смотрят на звёзды, пытаясь найти созвездие близнецов. Когда кобылка впервые оказалась в этой хижине, запуганная и совершенно потерянная, её окутывал страх по поводу намерений соседа, а потому она зажималась в новой комнате, выходя только ночью. Но деда не устраивала подобная ситуация и тот заставлял помогать утром, чему очень благодарна мышка. Пройдя ещё дальше в помещение, лошадка увидела свою комнату. Присев на кровать, она заглянула в свой ящик и нашла там дневник, который вела первые дни. Если бы не он, Джей так и умерла бы в лачуге, боясь выйти. Из транса её вывел противный писк мыши, которую она быстро придавила. Откинув трупик, она вышла из помещения и направилась на задний двор Отворив калитку, она прошла по небольшому садику и встала около небольшого заросшего участка с самодельным надгробием. Тяжело вздохнув, пони принялась за работу. Тщательно ощипав колосья и осветив лампаду, кобылка села на скамеечку поодаль могилы. Очень больно, когда родные уходят и дед не стал исключением. Мышка нашла его холодное тело на кровати. Не желав принимать реальность– кобылка улетела прочь, но через пару дней вернулась. Джети не могла оставлять его в таком виде. Она не имела права так поступать. Закопав тело друга, Стингвур приняла решение остаться. Если старик дорожил этим местом, то и она будет. Таким образом, Джей прожила пять лет пока буря не разрушила все её старания. Плюнув на всё, она улетела, хоть и считала это неправильным. — Прости, — С немногим хрипом произнесла она. — Но думаю ты сам понимал, что это не могло длиться вечно… Протерев запылившийся памятник копытом, кобылка закрыла глаза. Ветерок продолжал играть в ушках Джей, донося цоканье копыт по жухлой листве. Открыв глаза в тени деревьев снова появилась она