Под наблюдением

      Ромплауд припомнил, что в первые циклы Персептор часто захаживал к Брейнсторму в лабораторию, и накрутил пол станции, мол, главный инженер привечает на «Кимии» дикаря. Он клонил к тому, что, раз Брейнсторм потворствует бывшему штрафнику, шансов чего-то добиться у остальных нет. Эта навязчивая идея звучала глупо, но и без его стараний сотрудники «Кимии» недолюбливали Персептора – заносчивого, прямолинейного, презирающего других даже за мелкие ошибки. Сам он, конечно, был непогрешим в своих исследованиях. Брейнсторм получал от него доклады после каждого этапа разработки орудия – и не мог ни к чему придраться.       Персептор навязывал Брейнсторму свое общество, но не настаивал на личном сближении. Удивительно, что он искал одобрения схем и графиков. Умный, талантливый, здравомыслящий… он казался самодостаточным. С ним все еще было интересно обсуждать рабочие моменты. Если бы не пронзительный взгляд и не тонкая улыбка… Персептор не изображал воодушевление, принимая от Брейнсторма комментарии к чертежам пушки. Похоже, он все делал искренне. Вот только восторженное придыхание вентиляции в его исполнении заставляло вздрагивать.       Когда они встретились впервые, у Персептора была повреждена левая линза – исцарапанная по краю, она сидела в орбите непрочно. Должно быть, боевая травма, которую на «Дебрисе» не вышло исправить. Получив доступ к качественным запчастям, Персептор сменил оптику. Но до сих пор при взгляде на него Брейнсторм чувствовал какой-то… неуловимый изъян. Неточность в несколько микронов – невозможную, учитывая, как Персептор скрупулезен. Иллюзия несимметричности отталкивала и беспокоила, хотя Брейнсторм и осознавал, что это глупо. Что линзы Персептора на самом деле одинакового размера и оттенка.       Видимо, все в Персепторе пугало его. Степенность типичного стационарника, делавшая каждый его шаг угрожающим. Вмятины и порезы на корпусе, которые Персептор без спешки, последовательно изничтожал. Изредка он уставлялся в одну точку и перебирал пальцами воздух. Чаще – останавливал взгляд на Брейнсторме, и оптика ярко вспыхивала.       Кармическое сходство альтмодов с Кварком тоже пробуждало смутную тревогу. Персептор был выше, мощнее, тяжелее. Темнее и агрессивнее – броня Кварка была неброского серого цвета с голубыми фрагментами. В фигуре Персептора не было изящества, в голосе – живой иронии, по которой Брейнсторм скучал… Во время последнего, давным-давно состоявшегося разговора голос Кварка пронизывали совсем другие нотки – сочувствия, трепета и грусти. Может быть, десептиконы уже перекрасили Кварка в какой-нибудь… белый. Они так и не увиделись. Брейнсторм жил будущим – жил мыслью, что после войны они смогут встретиться. Он, возможно, расскажет о своих чувствах – а возможно, и нет. Так или иначе, Персептор вмешивался в эту мечту. Вокруг него искажалось ее фантастическое пространство; на спокойное прикрытие Брейнсторма накатывались волны его внимания, смывая песок, маскирующий истину.       Он – шпион десептиконов на очень высокой должности.       Была бы воля Брейнсторма – он бы выставил Персептора прочь, лишь бы не гадать, о чем тот думает. Что стоит за комплиментами и заинтересованностью в теоретических выкладках «босса»? С такой настойчивостью не набиться в друзья, чтобы разведать тайны! Тогда к чему навязчивость, эти «твои расчеты как всегда безукоризненны», эти непрошеные посещения?..       На «Кимии» всегда проводились именно оборонные исследования. Производство вооружения не входило в приоритетные задачи Брейнсторма, как и непосредственное оснащение флота – до сих пор, по крайней мере. Были и другие специалисты – в других местах. Увы, Персептор работал здесь! Вгрызался в самое нутро «Кимии», как ржавчина, перестраивал ее под себя… Темный призрак, поблескивая бронированным предметным стеклом, встречался Брейнсторму повсюду.       В попытке избавиться от его компании Брейнсторм объявил, что хочет вплотную заняться тестированием нейтринного передатчика, и дважды за цикл отшил Персептора с порога, чтобы не нарушал чистоту частот. Сработало. Другую причину преследователь бы проигнорировал, но тут отступил.       Ромплауд мог пускать сколько угодно слухов о том, что новичок подмазывается к главному инженеру. Это не волновало их обоих. Правда в том, что Брейнсторм не испытал облегчения, даже когда Персептор ушел. Как будто вот-вот он повернется к трехмерной развертке, пестрящей формулами, – и увидит черную тень за ними, разрезающую бледный фейсплейт улыбку и пронзительную алую оптику: одна линза чуть темнее другой.