Сказка

— Я хочу заботиться о тебе, — однажды говорит Витя. — Ага, — отвечает Юра, не отрываясь от телефона, а сам думает: «Пиздит». С Яковом было так же, он, когда его в Питер забирал, дедушке обещал, что будет заботиться. А сам даже не следил, в шапке ли Юра ходит зимой. Но Витя нет, Витя в результате следит. И шапку нахлобучивает на голову, и леопардовый шарф-хомут на шею завязывает. Юра напоказ бесится, но в душе ему приятно. — Держи, — говорит Витя в другой раз и ставит на журнальный столик две кружки какао, в котором перешептываются белые и розовые зефирки. — Ты сделал мне какао? — переспрашивает Юра. Потому что ему, блять, никто никогда не делал какао. — Ну да. — Спасибо. — Юра берет кружку. — Осторожно, горячо. — И это — тоже забота. Витя, он реально заботится. Как любящая мамочка. Но, в отличие от мамочки, целует в губы. А еще трахает, да. Хорошо трахает, качественно, так, что у Юры перед глазами звездочки летают. Юра, выловив липкую подтаявшую зефирку, отправив ее в рот и облизав пальцы, прижимается к сидящему рядом Вите и думает, как же стало охуенно в его жизни, когда они начали встречаться. Интересно, Витя думает так же? Залезть бы к нему в голову и почитать, что там да как. Ага, там любовь к Маккачину, там — к блинчикам с абрикосовым вареньем, а там — к нему, Юре Плисецкому. Юра улыбается своим мыслям: забавно все это представлять. — Улыбаешься? — спрашивает Витя, спалив его. — Ага. — Что-то хорошее вспомнил? — Можно и так сказать. — Расскажешь? — Нет, — фырчит Юра, а Витя дуется. Но это он не серьезно, конечно. — Не дуйся, — говорит Юра, пихая его в бок. — Скажи лучше… — Что? — Ты рад, что встречаешься со мной? — Я бы не встречался, если бы не был рад. — Правильный ответ, — довольно лыбится Юра и отпивает какао. Оно чересчур сладкое, но он выпьет, чтобы не расстраивать Витю, который старался ради него. — А с чего такие вопросы? — Просто я слишком счастлив и думаю, что все это не может быть реальностью. — Конечно же, это не реальность. Это — сказка. — Сказка? — Ну да. Зимняя сказка, со снегом и гирляндами. — Снег есть, — метет уже третий день, — а гирлянд не хватает. — Хочешь это исправить? — Хочу. — Я сейчас. Витя уходит на балкон, в квартиру проникает холодный зимний воздух. Потом он возвращается с мотком разноцветных лампочек и, распутав их, раскладывает по шкафу. Выключив свет, включает гирлянду, и она светит мягко и тепло, так, что Юра верит: да, они реально в сказке. Сказке, в которой есть они двое, в которой они любят и делят совместный быт, который им обоим не в тягость. — Кайф, — счастливо улыбается Юра, смотря, как мигают лампочки. Витя обнимает его и чмокает в макушку. — И в губы, — просит Юра, потому что хочется почувствовать Витю еще ближе. Тот послушно накрывает его губы своими, их языки сплетаются, даруя невероятное наслаждение, и Юра чувствует себя на седьмом небе, как бы избито это ни звучало. На секунду отстраняется, шепча: — Спасибо за сказку, — и возвращается к любимым губам.