Ведьм у нас сжигают

«Ведьм у нас сжигают, видимо на этот раз забыли тебя…»

       Он бросил спички в ящик стола и, довольный собой, сел в кресло.       Последняя ведьма в их посёлке была сожжена, и не кем-нибудь, а лично им. Он отряхнул сухие ладони друг об друга, подняв облачко чёрной пыли, взял книгу с тумбы, раскрыл ее и упёрся взглядом в текст, но не читал. Он обдумывал события сегодняшнего дня.       Наш герой — молодой священник, Арсений Попов. Он не так давно в рядах служителей церкви, но за это время он неплохо преуспел. За год они сожгли семь ведьм, пятерых из которых нашёл лично он.       Последнюю найденную им колдунью казнили сегодня. Она была самой что ни на есть стереотипной ведьмой: огненно-рыжая зеленоглазая красавица-вертихвостка, скрывавшаяся от инквизиции уже не первый десяток лет. Ее звали чудесным именем Елизавета, и если бы она не обнаглела в конец со своим колдовством, он бы никогда в жизни на неё и не вышел, более того, она нравилась ему как девушка, он даже хотел начать ухаживать за ней. Однако уж больно подозрительными показались ему некоторые поступки девушки: она купила в их маленьком магазинчике очень странный набор трав, а после прошлась по всем домам, спросив с каждого из жителей деревеньки немного соли. Черт ее знает, что она собиралась такого делать, и Арсений решил проследить за красавицей.       Елизавета жила в доме, расположенном чуть в отдалении от основной улочки деревни, у самой кромки леса.       Подходя к дому, Арсений заметил бледное сиренево-голубое свечение, отражающееся в окнах, — верный признак того, что в доме творится колдовство.       Он вскрыл дверь, увёл колдующую девушку, представил ее главе местной инквизиции и предложил сжечь прямо сейчас. И его предложение поддержали. И исполнили в тот же час.       Арсений поморщился и отложил книгу. Он не любил жечь людей (странно, да?), но и оставлять ведьм в живых не было никакого резона. Однако их присутствие в деревне подвергало опасности всех жителей, что тоже их положения не улучшало. Ну, так считал он и его коллеги, разумеется.       Почему он задумался об этом сейчас? Взгляд пронзительно-зелёных глаз ведьмы, брошенный на него, когда та стояла, привязанная к шесту и обложенная соломой. Он был таким… непередаваемо. Она смотрела с каким-то разочарованием и грустью, но не было ни капли сожаления в глазах ее, когда солому поджигали. Она нисколько не жалела о многих годах колдовства.       Елизавета сгорела, а взгляд ее остался в памяти Арсения и всплывал в ней уже четвёртый раз за вечер. Священник помотал головой, встал с кресла, одернул пиджак и подошёл к окну.       Он вглядывался в лес, погрузившийся в вечерние сумерки, когда ему показалось, что он заметил голубоватую вспышку. А потом ещё раз. — Дело пахнет жареным, — произнёс он вслух, ни к кому не обращаясь, взял фонарь и вышел на крыльцо.       Дорога до леса заняла у него не более двух минут. Он прошёл чуть глубже, освещая фонарем ели и сосны.       Вдруг луч света выхватил стоящего под одной из сосен парня. На вид ему было лет семнадцать, не больше. Высокий, несуразно худой, с какими-то веревками и бренчалками на запястьях. — Эй? Привет? — позвал Попов. — Привет, — спокойно ответил парень. — То есть, добрый вечер, отец Арсений. — Да-да, формальности, — кивнул священник, улыбнувшись. — Ты что в такое время тут потерял? И зовут тебя как? — Я Антон Шастун, к бабушке приехал. Кошка у нас убежала, вот искать пошёл. — Ясно. Не видел тут ничего подозрительного? Девушек каких-нибудь, свечения голубоватого.? — Попов оглянулся по сторонам, направляя фонарь то вправо, то влево. — На ведьм вышли поохотиться? — усмехнулся Шастун так, будто это была смешная шутка. — Нет, я не видел. Да и вы же лично сегодня сожгли последнюю деревенскую ведьму? — Откуда знаешь? Я не видел тебя на площади сегодня. — Бабушка поделилась информацией, — отмахнулся парнишка. — Ладно, не найду я, видимо, сегодня Тучку, пойду домой. — Правильно, иди, нечего по темноте ходить. Если что подозрительно увидишь — дай знать. — До свидания, отец Арсений. — Спокойной ночи, отрок, — в тон ему ответил священник.       Мужчина проводил нового знакомого взглядом, хмыкнул, прошёл ещё пару десятков метров вглубь леса, ничего подозрительного не нашел и, несолоно хлебавши, вернулся домой. Ну и к лучшему, наверное, — две ведьмы за день было бы чересчур. Да и жечь ее некогда.

***

      Через несколько дней был праздник Успения Богоматери, люди шли приносить плоды в дар Марии и оставались на службу, Арсений ждал Антона, но не дождался: до самого окончания работы храма парень не появился. Зато перед самым закрытием объявился отец Сергей, он же Серега Матвиенко, — второй священник в их церквушке, лучший друг Арсения. — Говорят, — начал он, только войдя в церковь, — Опять ведьма объявилась. — Да? Видели уже? — без особо интереса отозвался Попов: такие заявления прихожан обычно были лишь выдумками или, ещё чаще, белкой после недельных запоев. — Нет, но несколько раз уже видели свечение. А ещё опять жабы и зяблики пропадают, — Сергей сел на скамью и поднял взгляд на Арсения. — Не нравится мне это. — Свечение видели, говоришь, — Мужчина нахмурился, вдруг вспомнив свой поход в лес. — Разберёмся. Думаю, она ещё объявится. Стоит подождать. — Как скажешь, — пожал плечами Матвиенко. — Ты домой сейчас? — Да, устал сегодня. Такое ощущение, что прихожане сегодня были не только с нашей деревни, но и с пары соседних. А ты? — Тут посижу ещё, вдруг что случится. — Ладно, увидимся, — Арсений пожал руку друга и вышел из церкви.       Был тёплый августовский вечер. Солнце зашло несколько часов назад, и сейчас на бархатистом чёрном небе рассыпались тысячи мерцающих звёзд.       Попов остановился посреди площади, закрыл глаза и запрокинул голову назад, наслаждаясь спокойствием вечера.       Вдруг он почувствовал движение возле себя, услышал тихую поступь, а после с ним поздоровались: — Добрый вечер, отец Арсений.       Священник открыл глаза и посмотрел на нарушителя спокойствия. Перед ним стоял Антон, улыбавшийся поперёк своего лица шире. — Здравствуй, Антон, — кивнул он. — Почему на службу не приходил? — Да чувствовал себя плохо. Бабушка с соседским мальчишкой пошла. Димку Позова, видели, наверное? — не моргнув глазом ответил Шастун. — Видел, — согласился Арсений, уже зная, что парень ему лгал: у Димки была очень набожная бабка, и в церкви с ним была сегодня именно она. Не сходилось это со словами мальчишки, но говорить священник ничего не стал, и заметил, что выдумщик выдохнул, поняв, что священник ему вроде поверил. — Вы домой идёте, отец? — Куда же еще, — кивнул Арсений. — Можно с вами пройтись? Тучку так и не нашёл, может с вами повезёт. — С чего бы вдруг? Я что, похож на приманку для кошек? — хмыкнул священник. — Нет, на приманку для парней-подростков, — пробурчал Антон себе под нос, надеясь в глубине души, что священник его не услышал. — Так можно? — Да идём, почему нет.       Они шли молча минут пять, а потом Попов на свою беду спросил, откуда приехал Антон.       В итоге всю дорогу до дома священник слушал рассказы о воронежских похождениях своего юного знакомого. — И тогда мы… Тучка! — Парень вдруг нагнулся ближе к земле, и на руки ему вспрыгнула маленькая стройная чёрная кошка, еле видная до этого в темноте вечера. — Кажется, вы действительно приманка для кошек, отец Арсений. — Замечательно, ещё и приманка для кошек. Скоро у меня будет миллион задач. Я как Юлий Цезарь. — Не зазнавайтесь только, — они подошли к дома священника, и Антон остановился перед мужчиной. — Что ж, мне пора. До свидания, отец Арсений. — Доброй ночи, Антоша, не загуливайся допоздна. Говорят, снова ведьму заметили. — Я в них не особо верю, если честно. Спокойной ночи, — Антон прижал свою кошку к себе, и направился в сторону площади. — Каков шельмец, — вздохнул Арсений, чувствуя почему-то, что начинает привязываться к мальчишке.

***

      В церковь он пришёл в следующий раз только через пару дней: был занят своими исследованиями, связанными с новой ведьмой. — Тут какой-то твой мальчишка ошивался, — этими словами священника встретил Сергей. — Сказал, что тебя ищет, в церковь не заходил, с порога разговаривал. Странно, не находишь? — А, это Антоша, наверное, — махнул рукой Арсений. — Антоша? — насмешливо спросил Сергей. — Арс, мужеложство — грех. — Давно уже нет, — фыркнул Попов. — Но ему всего семнадцать! Одумайся, он ребёнок… — Подожди, с чего ты вообще начал это? Я не собираюсь растлением малолетних заниматься, прости Господи. Он просто мог бы быть хорошим другом. — Ты назвал его Антошей. Это странно для друзей, — Сергей закрыл томик библии, бывший у него в руках. — Ладно. Я домой, развлекайся. Сегодня должно быть тихо. — Давай, до завтра, — Попов пожал протянутую руку, сел на скамью и уставился в стену, задумавшись. Через секунду он услышал голоса, а потом то, что дверь за Сергеем не закрылась. Священнику пришлось обернуться. — Арсений, тут опять твой Антоша, — сообщил, стоящий в дверях Сергей. — Хорошо, я иду. — Арс в несколько больших шагов преодолел пространство их небольшой церкви и действительно увидел Антона, смотревшего вслед Сергею. — Антон? Здравствуй, проходи. — Здравствуйте, отец Арсений, — улыбнулся мальчишка, вплотную подойдя к порогу, но не переступая его. Он мялся с минуту, но после решился и зашёл в церковь.       Арсений нахмурился: — У тебя все хорошо? — Да, а почему вы спрашиваете? — В первый раз за пару недель вижу тебя в своей церкви. Пойдём, — он повёл его за собой к скамьям. — Ты чего пришёл-то? — Соскучился, — брякнул Шастун, плюхаясь на скамейку и упираясь острыми коленками длинных ног в спинки скамеек следующего ряда. — Чудесно. Опять поболтать решил? — Определенно, — кивнул парень. — Я вам о себе рассказал, теперь ваша очередь, отец. — Да что я… скучная жизнь священнослужителя, — отмахнулся Арс. — Не скромничайте. У вас же была жизнь до церкви. — Была, — улыбнулся Арс. — Ну вот и рассказывайте. — Ладно, уговорил, — и Арсений начал рассказывать.        Он рос в обычной семье учительницы и инженера в Омске, учился в гимназии, как и все дети, много шкодил, обожал читать и ходил в музыкальную школу, играл на фортепиано. — Фортепиано? — встрял Антон, внимательно слушавший до этого. — Вон там пианино у вас, что странно для церкви, кстати, но неважно. Сыграете что-нибудь, отец? — Может, позже, — священник пожал плечами и продолжил свой рассказ.       Он закончил школу и поступил в театральное, но недолго там пробыл. Вскоре после первой сессии он перевёлся в духовную семинарию, где получил церковное образование, уехал жить в эту чудесную деревеньку и убивать ведьм. — Прикольно, — выслушав незамысловатый рассказ священника, Антон встал со скамьи и опасливо прошёлся вдоль рядов таких же скамеек. — Почему ты так странно ходишь, Антоша? — нахмурился Арсений. — В плане? А, хожу осторожно… ну, я долговязый и часто спотыкаюсь о свои ноги. — Не замечал за тобой. Ну ладно, неважно. Заболтались мы с тобой, тебя уже бабушка заждалась, наверное? — Попов встал. — Какая… ах, да, бабушка. Да нет, что вы. Она уехала до позднего вечера в город. Вернётся только завтра, — затараторил Шастун. — Так до позднего вечера или до завтра? — насмешливо спросил священник, подходя ближе к мальчишке.       Антон шумно выдохнул, поняв, что его поймали на лжи, и виновато посмотрел на священника. Однако тут же лицо его озарилось радостью, видимо, он придумал новую отговорку. — Да дома она. Я просто наговорил ей, что к вам побежал, будто вам нужна моя помощь, отец Арсений. — Ты знаешь, Антоша, что лгать — это грех? — Попов вдруг стал очень серьёзным, и голос его в тишине церкви прозвучал несколько… угрожающе? — Да, отец Арсений. Но я каюсь, — Антон подошёл чуть ближе к священнику. — Ты думаешь, простого покаяния будет достаточно? — Арс хитро улыбнулся. — Нет, не думаю, но разве это не так работает по законам церкви? — Вообще-то да, но эта церквушка моя, и позволь мне решать сегодня, — мужчина подошёл к Шастуну и положил тёплую ладонь на шею парня. — Как скажете, отец, — Антон с готовностью наклонился чуть ближе. — Я рад, что мы поняли друг друга, Антоша, — священник притянул к себе совершенно не сопротивляющегося мальчишку, нежно целуя его в губы.       Шастун ответил с такой горячностью, будто ждал этого с первой секунды их знакомства.       Потом парень отстранился и внимательно посмотрел на священника: — Отец Арсений, а целоваться в церкви не греховно? — Тебе вот не все равно сейчас? — Улыбнулся Арсений. — Если хочешь, мы можем уйти отсюда и продолжить в другом месте. — С радостью, отец, но в другой раз. Меня действительно заждалась бабуля, наверное. Мы можем увидеться в пятницу? — предложил парень. — Разумеется. Идём, я провожу тебя к дому, подтвердим бабуле твою ложь? — Нет, давайте лучше я вас провожу? Бабушка не любит гостей, — Шастун пошёл к двери. — Что ж, как скажешь, — Арс покачал головой и отправился следом за парнем.       Выйдя на улицу, Арсений решительно взял холодную руку Антона в свою.       Они в молчании дошли до дома Арсения. Антон слегка склонившись, поцеловал священника в щеку: — До свидания, отец Арсений.       Попов улыбнулся, покачал головой и притянул к себе парня, снова целуя его губы. Шастун улыбнулся, отвечая на поцелуй, но снова довольно быстро отстранился: — Ещё не слишком поздно, люди все ещё ходят по улицам, а я думаю, вас по головке не погладят, если увидят со мной вот так, — он развёл руками, показывая, что имеет в виду ситуацию. — Да, пожалуй ты прав, Антоша. Беги домой, а то бабушка потеряет, — Арс обнял парня и быстро скрылся за дверью своего дома.       Антон постоял с минуту, размышляя, а потом, опасливо оглядываясь, направился не в сторону своего дома, а в лес, находившийся буквально в совершенно противоположной стороне.       Арсений наблюдал за ним из-за полупрозрачного тюля, скрывавшего его от глаз парня.       Шастун, зайдя поглубже в лес, опустился на колени у небольшого журчащего ручейка, вытянул вперёд правую руку и, сконцентрировавшись, подряд в воздух небольшие шарики воды. Вечерний сумрак озарился холодным голубоватым светом, как вдруг за Антоном хрустнула ветка, парень дернулся, и капли упали обратно в ручей с тихим всплеском.       Парень огляделся по сторонам, ничего подозрительного не увидел, и вновь принялся за своё. Шарики, переливающиеся в свете его магии, вновь поднялись над гладью воды. Сам парень заворожённые за этим наблюдал: он только учился, и все для него было в новинку. — Так-так, — раздалось за его спиной.       Парень вздрогнул, раздраженно вздохнул, проследив за упавшими снова каплями, и обернулся. За ним стоял священник, скрестивший руки на груди, и ясно ждавший объяснений. -Что? — наконец не выдержал Антон. — В ведьм, значит, ты не веришь? — Арс хмыкнул. — Что, сожжете меня теперь, отец Арсений? — Какой ты глупый, Антон, — вздохнул Попов. — Ты мне вот что скажи: бабушку ты тоже выдумал? И живешь ты вовсе не там, где говорил?       Парень вздохнул, чувствуя, как его почти идеальная выдуманная история крошится на мелкие осколки, как разбитое стекло: — Да. Живу тут, в лесу, неподалёку, а бабушки никогда не существовало. — Ясно. Дождь собирается. Идём домой, — священник протянул руку парню.       Тот недоверчиво посмотрел на неё, а потом перевёл взгляд на Попова: — Я могу вам доверять? — Нет, что ты! Сейчас притащу тебя в свой дом, оболью бензином и подожгу. — Ладно, не надо так, я понял, — Антон принял руку и поднялся.       Они в молчании дошли до дома священника, и Шастун впервые переступил его порог. — Проходи, я сделаю нам чай, и мы обсудим, что делать дальше. Ладно? — Попов дождался утвердительного кивка и ушёл в сторону небольшой кухни. Скоро оттуда послышалось негромкое напевание: — Это мужицкий дождь… Аллилуйя! Дождь из мужиков…       Шаст, услышав это, рассмеялся в голос. — Смеёшься, маленькая ведьма? — священник всучил парню чашку с чаем, пахнущим травами. — Пей давай, а то намерзся поди в своём лесу.       Парень благодарно принял чашку и припал к ней губами, глотая обжигающую жидкость так, будто она была чуть тёплой.       Священник опустился в кресло напротив Антона, спокойно ожидая, пока тот допьёт. Наконец, Шаст закончил. — Итак, — начал Попов. — Ты, значит, колдун у нас? — Я только учусь. Моя мать сбежала, когда вы начали жечь девушек, бросив меня на произвол судьбы, надеясь, что мне ещё дар не передался. — парень невесело усмехался. — Она ошиблась, как видите, отец Арсений. — И не боялся ты колдовать, зная, что таких, как ты, у нас сжигают? — А чего бояться? Сожгут, значит, сожгут. А кстати, сожгут? — праздно поинтересовался парень. — Нет, обещаю тебе. Если ты не станешь, конечно, прилюдно колдовать. Согласись, люди удивятся тому, что мальчишка, которого приютил священник, — колдун? — Приютил?       Арс вздохнул: — Да, а что ещё с тобой делать? Я люблю тебя, и я не могу позволить тебе оставаться в лесу. Это опасно. — Ладно, — Шаст пожал плечами и встал с кресла. — Да, отлично. Пойдёшь спать?       Шастун отрицательно помотал головой, подошёл к Попову и сел на его колени лицом к нему. Попов судорожно выдохнул, положив руки на бёдра парня. Тот, в свою очередь, притянул мужчину к себе, нежно целуя в губы.       Священник отстранил парня от себя: — До греха довести хочешь, ведьма? — Да, — Просто ответил парень, ерзая на бёдрах священника и сокращая расстояние между ними. — Какой кошмар, — Арс запустил руки под футболку мальчишки, проводя по нежной тёплой коже кончиками пальцев. Он сам поцеловал Антона, грубее, чем делал это парень. Впрочем, тот все равно с готовностью ответил.       Их вещи разлетелись в разные стороны, а небольшая комната на время наполнилась тяжелым дыханием и тихими стонами.       Засыпали они вместе, в кровати Арсения. Но если Антон безмятежно уснул сразу, то Попов размышлял, как же ему поступить с этим прекрасным мальчиком.

***

      Так прошёл месяц. Арсений, приходя из церкви, всегда находил дома тёплого мальчика, который научился печь шарлотку и заваривать самый лучший в мире чай. Иногда, вечерами, когда прихожане уже расходились по домам, а тьма окутывала их деревеньку, Арсений приводил своего мальчика в церковь и играл ему на фортепиано все, что только умел.       Антон же был рад тому, что живет в тепле и любви, и тому, что мог оттачивать колдовское мастерство тогда, когда его любимый священник был не дома.       Так могло продолжаться еще долгое время, если бы один прекрасный день к Арсению снова не подошёл Сергей: — Куда запропастился твой Антон, не знаешь? — Нет, — покачал головой мужчина, делая вид, что он увлечённо перечитывает библию. — Странно, я вот недавно видел, как он идёт оттуда, где за секунду до этого появлялись вспышки, если ты меня понимаешь. Кажется, я нашёл нового кандидата на сожжение. — Да. Он колдун, я знаю. Нет. Мы не можем его сжечь. Я обещал. — Ты любишь его, да? Но каков ты тогда перед Богом? Всех ведьм без разбору сжигал, а своего любимчика в живых оставить решил? — давил на него Сергей.       Арсений понимал, что он, вообще-то, прав. Он помолчал минуту. Потом кивнул головой: — Хорошо. Говори, чтобы готовили костёр сегодня. — Молодец, я знал, что ты сделаешь правильный выбор, — Матвиенко вышел из церкви, оставляя Арсения с его демонами.       Тот сидел в тишине почти час, обдумывая, как же он докатился до этого выбора. Прокручивая в голове месяц жизни со своим мальчиком. По щекам его покатились слёзы, однако он утёр их, понимая, что сам поставил для себя этот тяжелый выбор, и сам его сделал. Священник засобирался домой.

***

      Когда он вошёл, на столе стояла свежая, последняя в жизни Антона, шарлотка, а улыбчивый мальчишка заваривал чай. — Здравствуйте, отец Арсений, — он бросился в его объятия так, словно они не виделись неделю, а не полдня.       Священник крепко прижал парня к себе. — Соскучился? — поинтересовался он. — Не то чтобы, но почему-то мне хочется обнять вас. — Хорошо. Пойдём сегодня вечером прогуляться? — Да, конечно, — парень отлип от мужчины, разлил чай по кружкам и принёс их на стол.       Они выпили чай и съели пирог, и только Попов знал, что все это было в последний раз. Антон, наверное, чувствовал, но не понимал ещё.       Скоро наступил вечер, Арсений встал из кресла, в котором вслух читал Антону свой любимый рассказ. Он поставил книгу на полку и повернулся к парню: — Тоша, выходи на улицу, я догоню тебя сейчас. — Ладно, — мальчишка вышел из дома, прикрыв дверь.       Попов, убедившись, что тот за ним не наблюдает, прошёл у своему столу, выдвинул ящик и достал давно забытый коробок. Он убрал его поглубже в карман, проверяя, чтобы спички не гремели при ходьбе, погасил свет, и вышел следом за Шастом.       Они неспешно направились в сторону церкви. — Зайдём? Я сыграю тебе, — предложил священник. — Почему нет, — согласился Антон, и они вошли внутрь.       Попов сел за пианино, провёл рукой по клавишам, и, тяжело вздохнув, начал играть Лунную сонату.       Антон как всегда внимательно слушал его игру, а потом подошёл, прерывая мужчину, положил руки ему на плечи и тихо спросил: — Отец, все хорошо? У меня плохое предчувствие. — Глупости, Тоша, — священник развернулся, посадил парня к себе на колени, и крепко обнял его, целуя в макушку. — Не волнуйся. — Постараюсь. Пойдёмте на улицу? Мне что-то нехорошо тут. — Как скажешь, — Попов мальков глянул на часы. Без десяти семь. Десять минут, последние десять минут мальчонки. Он хотел быть нежным в последние мгновения его жизни.       Они медленно дошли до площади, где не было не души, но зловеще возвышался шест, обложенный соломой. Арсений сразу заметил его, Антон же, казалось, не обратил никакого внимания. — Иди сюда, — Священник притянул его к себе, сжимая в крепком объятии. — Я люблю тебя. — Я вас тоже люблю, отец Арсений, — опешил Антон, сцепляя руки на спине мужчины. — Люблю… и прости меня. Я не смог поступить иначе. — В смысле? — в этот момент Попов отпустил его, но с двух сторон подошли крепкие мужики, хватая парня под руки. — Прости, — Арсений отступил.       Антона, который даже не сопротивлялся, подтащили к шесту и крепко привязали к нему. Попов подошёл, доставая спички из кармана, собирая в пучок сразу штук семь, и готовясь чиркнуть ими об коробок. — Вы же обещали, — прошептал Шастун, пронзительно глядя в глаза тому, кто, казалось, спас его недавно, а теперь сам обрекал на гибель. — Я знаю. Но я не смог. Не смог уберечь тебя. Прости. — спички с характерным шорохом прошлись по коробку, и загорелись. — Прости. — Попов кинул их в сухую солому, которая тут же занялась, и вскоре все было объято пламенем.       Колдун горел гордо. Молча, без единого крика.       А Арсения разрывало изнутри. Слёзы катились по его щекам, отражая яркое пламя. Наконец, когда все закончилось, и последняя искра погасла, он бросился к кострищу и упал подле него, содрогаясь в тихих рыданиях.       Матвиенко смотрел на друга, потом опомнился и оглядел собравшихся зевак. — Расходитесь. Шоу закончено. Последний колдун в нашей деревне сожжен.       Люди, обсуждая зрелище расходились с площади, и вскоре на ней остался лишь лежащий на камнях Попов.       Раздался гром, полил ужасный ливень, но Арсений не находил в себе сил встать.       Его миссия закончена. Колдовство было истреблено в их деревне. Но он никогда не сможет простить себе последнюю смерть. Осознав это, он наконец встал, и медленно, шаткой походкой, отправился к реке.       Он стоял на берегу вечность, как ему показалось, пока наконец, решившись, не поднялся на отвесный утёс.       Священник подошёл к самому краю его, и бросился вниз, ударяясь о водную гладь.       Позже, когда его тело вынесет на берег, с ним придут проститься десятки благодарных прихожан.       Но он уже будет не здесь. Он снова встретит своего мальчика в другом мире, вымолит у него прощение, и они больше никогда не расстанутся, никто их не осудит. И они будут счастливы.