Любопытство

Адепты играли в кости. У «приглашённых учеников» Цишань Вэнь оставалось не так уж много свободы — и слишком мало развлечений, которые хозяева сочли дозволительными. День полагалось посвящать «перевоспитанию» и разучиванию наставлений основателя клана Вэнь Мао под руководством и присмотром Вэнь Чао и Вэнь Чжулю, но вечера ещё принадлежали самим ученикам. Кубик притащил Вэй Ин. Это была знаменитая каясская игрушка: кубик был втрое крупнее обычных костей для игры, только один, зато на каждой из двенадцати граней было вырезано слово, а то и целое предложение. Самое невинное из них гласило: «спеть», но встречались и более занятные варианты. «Выпить чашу вина», «сыграть мелодию», «вызвать на поединок», «раздеться». Лань Чжаня не было; он покинул компанию сразу же, как учеников распустили на отдых: развернулся и заковылял прочь, не дослушав предложение Вэй Ина. Впрочем, почти сразу же Второй Нефрит выровнялся, хотя остальные представить себе не могли, чего ему стоило изображать лёгкость, держась с прочими адептами наравне. Вэнь Чао прекрасно знал о нездоровье Лань Чжаня и нарочно задевал его день напролёт. Суть игры заключалась в поочередном использовании кубика, а затем исполнении выпавшего задания. Не Хуайсану досталось «выпить чашу вина» три раза подряд, так что сейчас он сидел, слегка покачиваясь и размеренно помахивая веером, пялясь рассеянным взглядом прямо перед собой. Цзян Чэну во время очередного круга досталось «спеть». Это заставило его нахмуриться, а Вэй Ина покатиться со смеху. На самом деле Цзян Чэн недурно играл на цине: у него был и слух, и вполне приятный голос. Однако публичность и чрезмерное веселье Вэй Ина выбили у него почву из-под ног. Он злился, смущался и из-за этого злился ещё больше. В конце концов Цзян Чэн пару раз ткнул охнувшего приёмного брата кулаком в бок, а затем исполнил короткую солдатскую песню из тех, которые распевают в лагерях перед походом. Мянь-Мянь пришлось вызвать Вэй Ина на «поединок», который закончился ничьей: девушка была настроена весьма воинственно, а Вэй Ин не менее решительно сдался после первого же обмена ударами. Посмеиваясь и подмигивая насупленной Мянь-Мянь, Вэй Ин подхватил кубик и лихо крутанул запястьем. Кубик взлетел под потолок, миновал протянутую с запозданием ладонь, стукнулся острым боком о пол, отскочил к порогу и замер у самого края белого, вышитого огненной-алой нитью подола. Вэй Ин медленно поднял голову; улыбка соскользнула с его лица. За его спиной воцарилась глухая тишина, а перед ним... Глава ордена Цишань Вэнь с любопытством разглядывал представшую его взгляду картину, склонив голову к плечу. В арочном дверном проёме он выглядел устрашающе высоким и ослепительно грозным: длинные неприбранные волосы спадали почти до колен, белоснежное одеяние едва ли не светилось в сгущающихся сумерках. За его плечом маячила бледная физиономия Вэнь Чао, а где-то за ним, наверняка, и невозмутимое лицо Вэнь Чжулю. — Добрый вечер, глава ордена, — сказал Вэй Ин. Бодрости в его голосе было примерно вдвое меньше привычного — а значит, всего лишь раз в пять больше, чем было бы уместно и благоразумно. Вэнь Жохань окинул его взглядом, не спеша наклонился и поднял кубик, уткнувшийся в загнутый носок его сапога. Поднёс к лицу, непонятно хмыкнул, изогнув бровь, и повернул так, чтобы стало видно адептам. Позади Вэй Ина кто-то обморочно вздохнул. Возможно, Мянь-Мянь, но может быть, что и Цзян Чэн. «Поцеловать». — Глава ордена, вы не могли бы наклониться? — спустя миг напряжённой тишины спросил Вэй Ин. За спиной Вэнь Жоханя шевельнулся силуэт Сжигающего Ядра. Скрипнула половица под чьей-то ногой. Вэнь Жохань наклонил голову. Это продолжалось недолго — всего лишь несколько мгновений, пока Вэнь Чжулю оттаскивал вглубь коридора Вэнь Чао, похоже, скрывая его реакцию, а Не Хуайсан издавал нечто вроде сдавленного «а-а-аааа» на выдохе сквозь чью-то руку, зажимающую ему рот. Губы Вэй Ина проскользили по чужим губам и съехали на щёку. Пару ударов сердца он так и стоял вплотную к Вэнь Жоханю, прижимаясь ртом к гладкой коже, а затем отступил на шаг. Вэнь Жохань засмеялся. Глубокий звук раскатился по комнате. Вишнёвого цвета глаза сощурились, рассматривая Вэй Ина в упор. — Моя очередь, — сказал глава Цишань Вэнь и прежде, чем кто-нибудь успел понять, что он имел в виду, подбросил кубик. Взглянул на надпись. ...Продолжая смеяться, Вэнь Жохань развернулся и, не оглядываясь, пошёл прочь по галерее. Длинная грива его волос покачивалась на ходу. За ним последовал Вэнь Чжулю, таща за собой своего господина — Вэнь Чао переставлял ноги, как во сне, и выглядел так, как будто не очень понимал, где он находится и что вокруг происходит. Тогда Вэй Ин наклонился и подобрал кубик. Повернул к себе нужной гранью. Миг смотрел на неё, а затем поклонился вслед главе ордена Цишань Вэнь. В коридоре у стены стоял серый, как пепел, Лань Чжань; не сводил с Вэй Ина глаз.

***

Незадолго до заката его выловил Лань Чжань — на стрельбище, где Вэй Ин упражнялся почти до темноты, не желая иметь дело с встревоженным до паники Цзян Чэном и испуганными друзьями. У Лань Чжаня, однако, чутьё оказалось лучше, чем у них у всех — или же он просто планомерно обыскивал все закоулки Безночного города, в которых им дозволялось бывать. Вэй Ин с самого утра был окружён аурой подавленной медитативными техниками коллективной истерики. На прочих участников злополучной игры в кости было жалко смотреть. Вэнь Чао делал вид, будто просто Вэй Ина не замечает — хотя прежде спокойно пройти мимо не мог, чтобы не задеть его. Из-за этого премудрости Вэнь Мао сегодня изучали как-то вяло, без огонька, а после обеда адептов вовсе отпустили на все четыре стороны. Увы, надёжно спрятаться Вэй Ину не удалось. Лань Чжань был непривычно многословен; собственно, Вэй Ин был уверен, что за один этот разговор услышал от него больше слов, чем за месяцы совместной учёбы в Гусу Лань. Более здравым предложение Лань Чжаня от этого не становилось. — Я ценю твою жертву, — терпеливо сказал Вэй Ин. — Но она совершенно напрасна. Неужели ты думаешь, что следование внешним приличиям остановит Вэнь Жоханя? К тому же если мы вздумаем объявить об отношениях сейчас, этому никто не поверит. «И даже если бы это было чистой правдой, что для него значит помолвка с вторым наследником ордена, резиденцию которого он сжёг меньше месяца назад?» Этого Вэй Ин не сказал. Но Лань Чжань и сам должен был понимать, сколько весит сейчас на весах политики слово и влияние Облачных Глубин. Должно быть, он совсем отчаялся, раз предложил такое Вэй Ину. Впрочем, тот всё равно был тронут. Забавно, что пару дней назад никто не посмел бы заподозрить наклонностей «обрезанных рукавов» ни в Лань Чжане, ни в самом Вэй Ине, а сейчас ему предлагали сделать публичное заявление в качестве последней попытки спастись. Кажется, на фоне прочих перспектив такое признание лишилось любых признаков скандальности. Лань Чжань потерянно переминался с ноги на ногу, комкая то рукав, то конец своей длинной налобной ленты. Вэй Ин спохватился, что того едва держат ноги: в состоянии Лань Чжаня беготня по Безночному городу явно была противопоказана. Не хватало ещё сделать Второго Нефрита клана Гусу Лань хромцом до конца жизни! — Тебе не о чем волноваться, — как можно мягче сказал он. — Довольно и того, что Цзян Чэн сходит с ума. Вбил в себе в голову, что должен отправить весточку дяде. — Может, и правда... — Старшие не помогут, — перебил его Вэй Ин. Это прозвучало резче, чем он собирался. — Только ввяжутся в неприятности. И твоему, и моему дяде хватает забот и без того, чтобы мчаться в Безночный город разбираться — с чем? Результатом игры в кости? Лань Чжань поник. В таком свете всё случившееся действительно выглядело пустяком, из которого адепты раздували целую историю. — Не та причина, чтобы затевать фальшивую помолвку, — продолжил развивать свою мысль Вэй Ин. — Зачем тебе привлекать лишнее внимание к Гусу Лань? Ладно ещё Цзян Чэн, но ведь мы с тобой даже не приятели. — Он хлопнул Лань Чжаня по плечу. — Но я благодарен, честно. Видно, всё, что говорят о праведности вашего ордена — чистая правда, раз ты готов прикрыть даже убожество вроде меня. Вэй Ин ободряюще улыбнулся. Лань Чжань побледнел ещё больше и плотно сжал губы, и Вэй Ин запоздало отдёрнул руку: — Извини! Как твоя нога? Вэнь Чжулю возник на краю тренировочного поля так внезапно, будто соткался из воздуха. — Молодой господин Вэй, — сказал он своим ровным невыразительным голосом. — Прошу вас проследовать в покои главы. Пора.

***

Это было просторное, изящно убранное помещение, которое, вероятно, хорошо освещалось в другие дни, но сейчас стены, ниши и оконные проёмы терялись в темноте. Только возвышение, на котором полулежал Вэнь Жохань, было окружено десятками тонких восковых свечей. Перед главой ордена стояла полированная доска для сянци, рядом слуги оставили низкий столик с чаем, вином и закусками. Вэй Ин с любопытством оглядел ширму в углу, расписанную ало-золотыми журавлями, серебряные подсвечники и курильницы, мозаику на полу — солнце в огненных завитках, разумеется. Перевёл взгляд на хозяина комнаты и сложил руки в приветствии. — Глава ордена. Вэнь Жохань кивнул в ответ. — Садись. Вэй Ин опустился на подушку напротив главы Цишань Вэнь. Помедлив, протянул руку и вытащил камешек из чаши. Глупо было не начать игру, оказавшись перед доской. Вэй Ин понял, что не ошибся, когда Вэнь Жохань потянулся к своей чаше. С четверть часа тишину нарушало только постукивание камней по доске и тихое позвякивание чашек, когда их отставляли на столик. Вэй Ин вопреки обыкновению пил чай: вино в такой компании было бы безрассудством. Вэнь Жохань предпочитал «Солнечную горечь», хотя Вэй Ин с сожалением заметил на столике и кувшин «Улыбки императора». — Ты мог бы не приходить сюда. — Думаю, не мог. Вы хозяин этого дома. Отказаться от приглашения было бы невежливо. — Мне не показалось, что тебя заботят приличия, — Вэнь Жохань усмехнулся. — Ты ведь не из Гусу Лань. Эти между вежеством и сохранением собственной жизни не всегда выберут жизнь. «Из-за этого Облачные Глубины и пострадали?» — Вэй Ин усилием воли сдержал вертящийся на языке вопрос, покуда этот язык ещё был цел. — Вторая попытка, — с интересом сказал Вэнь Жохань. — Назови другую причину, помимо следования правилам. — Я просто хотел лично поблагодарить вас сегодня... за великодушие, — медленно сказал Вэй Ин. Он не врал. За всё прочее — отобранные мечи, тяжёлую хромоту Лань Чжаня, потерянный взгляд Мянь-Мянь, всё это унижение — он собирался отблагодарить попозже. — Я всего лишь следовал правилам игры, — равнодушно сказал Вэнь Жохань. — И к тому же ты лжёшь. Тебя привела не благодарность. Вэй Ин молчал. Двенадцатая грань кубика была пуста и окрашена в белый цвет. Некоторые, впрочем, вырезали на нём слово «удивить». Тот, кому выпадала двенадцатая грань, был вправе совершить любое действие по отношению к игроку, к которому кубик прикатился — и это означало также, что он мог выбрать любое задание из прочих одиннадцати вариантов. Вэнь Жохань мог спеть для Вэй Ина колыбельную или поднять в его честь чашу вина. Или же мог вызвать его на поединок. Вэй Ин трезво оценивал, чем закончился бы для него такой бой. Вместо этого Вэнь Жохань действительно удивил его, когда просто посмеялся и ушёл. Это заслуживало благодарственного поклона вслед. — Я дам тебе подсказку, — сказал Вэнь Жохань. — Ты не слишком дорожишь собой — во всяком случае, не настолько, чтобы не втягивать в свои развлечения главу враждебного ордена. Ты дерзок и изворотлив. Однако Цзян Фэнмяня и его орден — о, их ты ценишь. Мой гнев тебя не пугает, но действия Пристани Лотоса, если тебе будет причинён вред — ещё как. Тебя заставил прийти страх, потому что за Цзян Фэнмяня ты охотно позволишь сварить себя живьём. Вэнь Жохань опустил на доску ещё один камень. — Вас также побудила к сегодняшнему приглашению не вежливость, — наконец сказал Вэй Ин. Похоже, глава Цишань Вэнь был из тех людей, которым нравится дерзость... в те дни, когда они не убивают за неё на месте. — И вы сегодня не склонны получить из меня бульон. — Верно, — губы Вэнь Жоханя изогнулись в медленной улыбке. — Надо полагать, нами двигало ещё одно чувство, когда я посылал за тобой, а ты принимал приглашение. Вэй Ин положил на доску очередной камешек. Поглядел на столик, одним глотком допил чай и потянулся к кувшину с «Улыбкой императора». До утра было ещё далеко.

***

Охотнее всего Вэй Ин дотащился бы до своей постели и укрылся одеялом с головой — на те пару часов, которые ещё оставались до подъёма. Но его терзало подозрение, что в этом случае к завтрашнему утру тут будет вся боеспособная часть ордена Юньмэн Цзян вместе с союзниками. Стоит только Цзян Чэну увидеть, как Вэй Ин ковыляет в свою комнату на рассвете, морщась и пошатываясь, и войны не миновать. Вэй Ин не ошибся: как только он покинул личные покои главы Цишань Вэнь, в ближайшей галерее его перехватили и окружили полдюжины закутанных в плащи фигур. — Ну? Что произошло? Зачем он звал тебя? О чём вы говорили? — здесь был даже Не Хуайсан, бледный и похмельный, и притихшая испуганная Мянь-Мянь. И ещё Лань Чжань присоединился к прочим адептам впервые на памяти Вэй Ина — даже в Гусу Лань он когда-то держался особняком. — Да так... В сянци играли, — Вэй Ин мотнул головой, стряхивая сонливость. — В сянци? — растерянно переспросил Цзян Чэн. — Так и не закончили, — Вэй Ин пожал плечами. — Чего он хотел-то? — буркнул, успокаиваясь, приёмный брат. — Удовлетворить любопытство, — усмехнулся Вэй Ин. — Так же как и я. — Раз всё обошлось, пошли спать. Мы тут всю ночь караулили, — Не Хуайсан неожиданно хихикнул. — Правда, Вэнь Чао пришлось ещё хуже: такое деликатное дело, как слежка за покоями родного отца, он не смог доверить даже Сжигающему Ядра, вот и пришлось целую ночь самому торчать под дверью. Ответом ему был дружный смех. Даже Лань Чжань, настороженно наблюдавший за Вэй Ином всё это время, чуть расслабился и дрогнул уголками губ. Однако Вэй Ин заметил несколько быстрых ищущих взглядов, брошенных на него украдкой. Они скользили по его фигуре, оценивали внешний вид, состояние одежды, походку. И он мог бы поклясться, что его так же рассматривали из одной из ниш в коридоре. Вэй Ин легко мог представить, на что было похоже это «мы всю ночь караулили»: часы тревожного бессонного ожидания, полного ужасных предположений, высказанных вслух, и ещё более ужасных, которые не были озвучены. Вэй Ин нисколько не сомневался, что в их с Цзян Чэном комнате его ожидает допрос, а то и осмотр, а спустя короткое время к ужасным версиям прибавится несколько непристойных. Люди охотно верят в худшее... ну и когда речь заходила о Цишань Вэнь, он даже не мог их осуждать. Компания не спеша двинулась в сторону жилых комнат. Вэй Ин не стал говорить, что Вэнь Жохань велел унести доску для сянци, запретив трогать камешки. Значит, когда-нибудь они закончат партию, окончательно определив победителя.