Персональный Рикудо Сеннин

Их очередной демон-знает-какой по счёту поединок по старой традиции начался с резкого сближения для рукопашной. В восприятии что давал Эйен но Мангёку Шаринган можно было в деталях рассмотреть как сократив дистанцию до одного длинного шага, старый друг, вечный враг и просто придурок, частично погасив инерцию бега, готовит удар с разворота пяткой в голову. Как сокращаются его мышцы, как он подает через опорную ногу дополнительную чакру для укрепления слишком мягкого грунта, как сверкают в радостном оскале его зубы и глаза в легко читаемом невербальном посыле: «Ох как я сейчас как тебе вломлю, Мадара!». Сенджу смотрел прямо в глаза Учиха, но он мог себе это позволить. С сумасшедшим током чакры и уникальным чувством мира, его было просто невозможно погрузить в гендзюцу. При подобном ускорении восприятия может показаться, что противник еле движется. Но только до того момента, пока не попробуешь пошевелиться сам. Мадара же прекрасно знал по опыту, что сейчас этот улыбчивый придурок был более чем в два раза быстрее него. Но не только Учиха знает всё о возможностях оппонента. В последний миг перед ударом Хаширама сделал ещё один шажок, почти полностью переменив положение тела и вместо полностью предсказанного движения неожиданно ударил правым кулаком в грудь, чем всё же не смог удивить, но поставленной перед собой цели добился. Мадара не мог знать, атакует ли противник прямолинейно, либо всё же предпочтет провернуть какую-либо уловку и вынужденно промедлил с принятием мер для отражения удара до последнего момента. Учиха смог бы жестко заблокировать кулак… если бы возжелал лишний раз ощутить на себе всю прелесть раздробленных в крошево костей и неконтролируемого свободного полета, при условии что удастся быстро разрушить сцепление подошв сандалий с почвой. В противном случае этот бой будет окончен из-за его смерти. Рождённый в особом священном дупле клана Сенджу (Мадара отрицал саму возможность естественного появления подобного... чудака), залитый по брови природной чакрой Хаширама был в от трёх до пяти раз сильнее своего противника — вполне оправданно считающего себя истинным гением клана и просто величайшим воином. В данный момент, несмотря на всю свою огромную мощь, поставленного в положение слабого подростка перед крепким тренированным громилой. Один чистый пропущенный удар гарантировал Мадаре поражение. Словарного запаса всех моряков и портовых грузчиков страны Воды не хватило бы, чтобы в полной мере выразить насколько сильно бесило такое положение дел величайшего мастера тайдзюцу своего времени, вынужденного раз за разом отступать перед превосходящей голой мощью извечного оппонента. И в этот раз Учиха не пожелал шокировать Сенджу внезапным пробуждением любви к безумной боли. Перехватив руку соперника за запястье Мадара плавно отвёл его выброшенной на перехват раскрытой ладонью, одновременно проворачивая корпус в попытке подсечь своей стопой опорную ногу Хаширамы. Подобным ударом он мог срубать вековые деревья, но его противником всё ещё был Хаширама, и если бы ему удалось попасть, была немалая вероятность, что тот бы лишь слегка потерял равновесие, чем нарушил координацию движений и открыл дальнейшие возможности для более эффективных мер. Мадара не знал, под дуплистым деревом какой породы нашли Сенджу этого чурбана, но в прочности ноги его соперника ствол своего родителя давно многократно превзошли. Но тем не менее подобное незначительное на первый взгляд преимущество возможно было бы развить, перехватив инициативу и вынудив Хашираму некоторое время защищаться. Но Хаширама просто ушёл из-под его удара эффектным длинным сальто назад, разрывая дистанцию, не преминув ещё в полёте сложить печать змеи, чтобы отразить мгновенно выросшей за ним древесной стеной огненный шар и скрытые в нём пятёрку сюрикенов, что Учиха отправил ему вдогонку. Мокутон был последним штрихом в картину: «Самый неудобный в мире противник для Учиха Мадары». Из двух доступных Мадаре стихий, первая — фуутон, была абсолютно бесполезна против древесных техник, по крайней мере в его исполнении. Лишь вторая стихия, а именно наимощнейшие из существующих в мире техники катона были способны хоть как-то противостоять щедро напитанному чакрой живому дереву. Послушнее воды, крепче земли, по скорости сравнима с ветром и огнём, вариативность применения вовсе не имеет себе равных — великолепная стихия. Мокутон Хаширамы Мадара проклинал даже чаще чем самого Хашираму. Именно поэтому, когда со всех сторон от него земля взорвалась буро-серыми стволами, Учиха понял, что бой, не успев толком начаться, уже перешёл в завершающую фазу. Избежать удара не выйдет. Совершенному природному сенсору Хашираме не нужно было его видеть, что давало возможность в любой момент скорректировать направление атаки даже находясь под землёй. «Mokuton Hijutsu: Jukai Kōtan» — опознал технику Мадара, — «Что-то он сегодня торопится.» Обычно его вечный соперник был отнюдь не прочь подольше помахать руками и ногами в чистом тайдзюцу. Это было ему на руку, так как это гарантированный способ оставить Мадару без чакры при минимальных затратах, а мокутон, при всех своих достоинствах, крайне прожорливая стихия. После нескольких мощных площадных древесных техник Хаширама растратит всю запасённую природную энергию, что резко изменит расстановку сил. Это сейчас Мадара был вынужден сражаться от обороны, но с утратой доступа к, так называемому, Режиму Отшельника, Сенджу утратит и своё физическое преимущество. Без колоссального физического превосходства у него не будет никаких шансов в рукопашной против Мадары с его Эйен но Мангёку Шаринганом. Стандартной и крайне эффективной тактикой Хаширамы было продолжительное издевательство саннина над гордостью Учиха как бойца ближнего боя, в результате которого тот либо оставался почти без чакры, либо со сломанными костями. Кроме того, так как Сенджу резко и столь рано перешёл к ниндзюцу, Учиха был также был вынужден перестать экономить чакру и активировать единственную технику в его арсенале, способную противостоять мокутону. Похожие на щупальца осьминога, плети оглушительно треща от постоянных разрывов и срастаний древесных волокон, ударили сверху вниз, с целью накрыть Мадару и площадь рядом с ним, отрезая любую возможность для уклонения в последний момент. Но удар пришёлся по горящим призрачным синим пламенем рёбрам. Через миг из каждой плети с хрустом вырвалось множество острых длинных шипов ударившихся в костяной барьер, чтобы тут же быть испепелёнными волнистыми клинками в руках собирающегося из ничего громадного воина, начавшего остервенело прорубаться через нарастающую со всех сторон древесную массу. Для создания полного Сусаноо Мадара был вынужден потратить как минимум шестую часть от общего запаса чакры, что существенно сокращало максимально возможное время танца, а его это сильно расстраивало. Несомненно, противник тоже чакру совсем не экономил, но и тут у саннина было преимущество. Доступ к природной энергии, позволял экономить собственные запасы до половины от общего резерва, что почти в любой гипотетической и абсолютно в любой реальной ситуации обеспечивало ему победу в бою на истощение. Достаточно упомянуть, что никогда за всю историю их поединков у Хаширамы не заканчивалась чакра. Отрастив воину ноги и порубив древесные щупальца на дрова, Мадара оглядел с высоты головы поле боя, в поисках скрывшегося соперника, для чего подмечал шаринганом мелкие детали, способные подсказать местонахождение того. Через некоторое время он определил, что всё это время Хаширама был под землёй. Мадара совершенно точно установил это, так как вырвавшийся из-под ног Сусаноо с грохотом, пылью и тряской земли гигантский древесный дракон с узнаваемой фигурой на голове оставил ему мало вариантов. Дракон во мгновение ока обвился телом вокруг ног с трудом восстановившего равновесие Сусаноо и вцепился пастью в одну из его рук. Мадара атаковал другими руками, параллельно с этим собирая во рту, дыхательных путях и лёгких чакру, после чего сложил печати техники. И когда из туловища дракона вырвалось ещё три головы на перехват оставшихся конечностей, он выдохнул на гидру поток всепожирающего пламени, в течении нескольких секунд заливая отказывающуюся сгорать древесную тварь. Katon: Gōka Messhitsu забрала с собой ещё десятую часть запаса, но эту чакру Учиха не было жаль. Кроме дракона и древесного клона на голове (настоящего Хашираму таким не пронять), ему удалось зацепить остатки щупалец, что не позволит Хашираме повторно использовать готовую древесину для новых техник, а это обозначает для него дополнительные траты времени. Говоря о тратах, древесный дракон Хаширамы имел неприятное свойство поглощать попавшую в пасть чакру. На руках Сусаноо это свойство сказалось далеко не лучшим образом. Частично растворившись, они не могли больше двигаться так же легко как и раньше. Основательнее всего дракон «погрыз» атакованную самой первой руку, что теперь даже не могла удержать меч. Нахмурившись, Мадара вынужденно дополнительно потратил восьмую часть чакры, привычно проигнорировав безумную боль по всему телу, чтобы перевести Сусаноо на следующую ступень и восстановить повреждения. Но в Хашираму будто вселился демон. Когда земля затряслась так, что огненный воин с трудом удержался на ногах у Мадары дёрнулся глаз. Когда вынырнули верхушки первого ряда рук, он скрипнул зубами и в очередной раз модернизировал Сусаноо, со злостью отмечая, что чакры остаётся меньше половины. Как только гигантская многорукая хрень с буддистскими мотивами, которую Хаширама изобрёл не иначе как под чтение монашеских книжек перекурив весёлой травы, окончательно выплыла из-под земли, этот придурок решил, что вот сейчас настало самое время поговорить. Как раз тогда, когда Учиха был готов перегрызть горло Сенджу за его пренебрежение собственным резервом, когда он сам должен даже двигаться экономно, трясясь над каждой каплей чакры. — Эй, Мадара! Как ты там, держишься?! — радостно проорал он с головы своего страхо*бища. — Не задавай тупых вопросов, Хаширама! — гаркнул раздраженно Учиха в ответ. — Просто мне показалось, что ты едва не упал и я решил спросить тебя о самочувствии, чтобы, если вдруг нужно, протянуть тебе РУКУ ПОМОЩИ!!! Выбирай любую, Мадара!!! — блеснув остроумием, Хаширама сам же от него едва не ослеп, повалившись с ног от хохота. Пока Сенджу ржал, Мадара скрипел зубами и спешно придумывал подходящий ответ. Не найдя в своей голове ничего по настоящему остроумного он выдал одну из очень старых универсальных домашних заготовок. — Хаширама, твои шутки такие же плоские, как те доски, что я выстругаю из твоего трупа после победы над тобой, чурбан ты безмозглый!!! Смех Сенджу резко стих. Над полем боя повисла атмосфера крайнего уныния. — Что так плохо, да? — потеряно пробормотал он. Спустя ещё пару секунд тишины, Учиха почувствовал себя так неловко, словно пнул весёлого ластящегося щенка, причем этим пинком он убил этого щенка особо болезненным образом. — Да нет, не так чтобы очень… где-то смешно даже, — мямлил убийца тысяч, одиночка, манипулятор, дважды предатель, Мастер Шести Путей и будущий Спаситель Этого Мира, стоя в голове гигантского человекообразного чакроконструкта, в попытке успокоить друга, уронившего скупую мужскую слезу на голову втрое большей тысячерукой древесной статуи. Словно не существовало жизни по колено в крови, полной самых неприглядных деяний. Жизни, что день за днём наращивала слой за слоем на его душе скорлупу из цинизма и равнодушия, Хаширама всегда умудрялся одной только интонацией заставить Мадару стыдится неведомо чего на ровном месте. — Правда? — тускло переспросил он. — Ну, да. Руку подать решил, а тут как раз статуя с руками. Забавно же, хе-хе-хе, — ненатурально рассмеялся Мадара. Натужный смех Учиха стих. Мертвая тишина вновь на секунду накрыла поле боя… — Так ты понял?! Дай пять, Мадара!!! — выдал Сенджу, с готовностью подставляя руки. Все несколько тысяч. Вновь тишину расколол радостный хохот. — - ХАШИРАМАА!!! КАК ТЫ УЖЕ МЕНЯ ЗА*БАЛ!!! — буквально взбесился Учиха, что уже давно отчаялся найти ответ на вопрос придуривается Сенджу или действительно дебил. — Хватит острить — зарежешься. Лучше убери эту гадость туда, где взял и дерись как мужчина!!! — Если для тебя это так важно, Страстные Глазки, я потрачу немного чакры и отращу статуе достоинство любого размера на твой вкус, раз тебе так интересны мужики! — ответил Хаширама и продолжил радостно ржать. — ХАШИРААААМААА!!! — натурально взревел Мадара и отправил Сусаноо в атаку. Если ему удастся пробиться на расстояние удара, то победа останется за ним. В битве гигантов преимущество урона и защиты на его стороне. Хаширама не обладал техниками, способными выдержать прямой удар огненной катаны. К сожалению, у Сенджу всё же был способ противодействия. Он просто не давал Учиха подойти на дистанцию удара, банально заваливая бесчисленным множеством древесных кулаков и спутывая ноги корнями. В завершённой форме Сусаноо, воин имел всего два клинка вместо четырёх в ранних версиях, но эти два стоили десятка прошлых. Каждая энергетическая волна срывающаяся с катан дробила в щепки и сжигала руки десятками, но и этого самого по себе было недостаточно. Хаширама достаточно быстро восстанавливал любые повреждения, чтобы у него всегда было чем вновь нанести не уступающий прошлым удар. Тем не менее, Мадара медленно продвигался вперед. Завершенное Сусаноо являлось практически идеальным инструментом боя. Иногда Учиха казалось, что воин реагирует даже быстрее его мысленных команд. Бешено вращая глазами, крутя головой и кружась сам, Мадара рассчитывал идеальные траектории ударов клинков, чтобы с наименьшим количеством движений получить максимально разрушительный результат. Даже в его восприятии это было очень трудно. Учиха подозревал, что со стороны громадный воин напоминает хаотично вращающийся огненный смерч. Но, как говорится, чем глубже в лес, тем толще Сенджу. Мадара проигрывал. По мере того как он пробивался, кулаки начали прилетать не только спереди, но и сначала с боков, а потом и со всех сторон, включая небо и землю. Проблема была в другом, ведь несмотря на это, делая огромные зигзаги, подпрыгивая, маневрируя в воздухе при помощи крыльев, периодически отступая на шаг, чтобы сделать два и не прекращая рубить всё в зоне досягаемости, Учиха упорно приближался к Хашираме. Но Мадара проигрывал. Слишком медленно он сокращал расстояние. Расход чакры, что требовался на всю эту радость был просто чудовищным. За несколько десятков секунд бешеной «лесопилки» он израсходовал почти все запасы и уже очень скоро не сможет заставить Сусаноо сделать и шага. Когда Учиха понял, что от его резерва осталось меньше десятой части и будь всё как всегда сейчас самое время отступать, он довольно усмехнулся. Здесь и сейчас это, к счастью, не имеет смысла, а значит можно позволить себе идти до конца. Мадара отдал воину последнюю команду, прервал подачу чакры для Сусаноо и переместился на кисть огромной руки. Воин нанес свой последний удар, вложив почти всю формирующую его чакру в клинок — глубокий прямой выпад, и выпустил меч из руки, отправив его в свободный полет. Учиха перепрыгнул с кисти на летящую катану и побежал по лезвию вперед. Через миг Сусаноо было раздроблено и развеяно. Мадара ожидал, что полет клинка попытается прервать древесная рука, на которую собирался прыжком перебраться, но статуя, вопреки прогнозу, стояла неподвижно. Свободно долетев до огромного дзюцу, которое, как вспомнил Учиха, называлось Senpō: Mokuton: Shin Sūsenju, клинок воткнулся между руками в районе «плеч», позволив Мадаре спокойно спрыгнуть на голову статуи в нескольких метрах от сидящего в позе лотоса Хаширамы, с лица которого, к сдержанной радости Учиха, пропал черный пигмент. — Природная чакра кончилась, — пожал он плечами. — Надеюсь ты не решил вдруг, что я поддаюсь? Просто, Тысячерукая Истина — прожорливая зараза, а только моей чакры для контроля недостаточно… не рассчитал маленько, ха-ха-ха! Мадара ему поверил. Будь Хаширама хотя-бы в половину столь же расчетливым и хладнокровным шиноби, как его брат, он давно уже был бы мертв, но Хаширама был собой. Было всего лишь два поединка, когда Мадара был настолько силён, что вынудил Сенджу сражаться абсолютно серьёзно. Потерять брата во второй раз чтобы усилиться за счёт переполнивших его ненависти и отчаяния он не мог. И, к сожалению, по условиям этой битвы у него не было с собой подконтрольного Девятихвостого Лиса. Поэтому сын гнилого бревна и глупости мог себе позволить страдать ерундой, тратя непомерные объёмы чакры на не самые надежные, с тактической точки зрения, дзюцу. Но Мадара честно для себя признавал, что только в таких обстоятельствах мог победить Хашираму. — Потанцуем? — предложил он, распечатав из печатей на браслетах каму и гунбай (1). — Ты ведь понимаешь, что уже проиграл? — непринужденно поинтересовался Сенджу. — То есть ты отказываешься? — серьёзно переспросил Учиха, не соглашаясь с его утверждением, но и не отрицая. — Не задавай тупых вопросов, Мадара, — вернув ему его же фразу Хаширама вновь жизнерадостно улыбнулся. Кровожадно оскалившись в ответ, Учиха рванул в атаку. Теперь, когда Сенджу вышел из Режима Отшельника преимущество в тайдзюцу было на стороне Мадары. Хаширама всё ещё был физически значительно сильнее Учиха, что даже при превосходстве в скорости должно было бы стать фатальным для него, так как это превосходство было сравнительно небольшим. Кроме того, Хаширама Сенджу очень хорошо сражался в рукопашную. При помощи одной лишь великолепно отточенной технике и рефлексам он мог одолеть практически любого шиноби один на один, а благодаря опыту сражений с гением Учиха, его движения были практически непредсказуемы: зачастую он жертвовал эффективностью в обмен на внезапность. Но Мадара всё ещё являлся обладателем Эйен но Мангёку Шарингана. Он вполне обоснованно полагал, что находился на совсем ином уровне мастерства. У него не было боевого стиля как такового. Учиха анализировал каждое движение противника ещё до того, как это движение становилось окончательно оформлено, предсказывая все возможные варианты атаки и защиты которые могут вытечь из этого движения, параллельно выбирая способы противодействия из тысячи тысяч приёмов и комбинаций, что он когда-либо видел своим шаринганом. Поединок был для него дорогой с великим множеством развилок, что была не слишком хорошо известна оппоненту, но давным давно вдоль и поперёк была изучена им самим. Поэтому Хаширама даже не пытался противостоять Мадаре в чистом тайдзюцу, что сразу же четко обозначил, попытавшись захватить ноги противника вырвавшимися из деревянной головы корнями. Учиха ушёл от них высоким прыжком вверх. Концентрацию, необходимую для создания нового дзюцу, Мадара попытался прервать броском куная, но Хаширама предпочел чуть сместить корпус, позволив клинку попасть в плечо вместо живота и всё же завершить технику, попробовав поймать Учиха в воздухе на резко выстрелившие несколько бывших рук, обратившихся острыми кольями. Мадара резким взмахом гунбая, словно крылом, оттолкнулся от воздуха направляя себя вниз, прямиком на новые колья, заранее выращенные просчитавшим его Хаширамой. От них Учиха вновь спас гунбай брошенный под ноги. Более Сенджу противостоять сближению не мог. Демонически оскалившись, Мадара прыгнул на Хашираму с занесённой для атаки камой, вложив в удар всю массу тела. Но противник спокойно заблокировал лезвие крепко сжав обеими руками распечатанный в последний миг короткий, но очень широкий и, как ни странно, лёгкий тесак — своё любимое оружие, почти такое же несуразное, как сам Хаширама. Ранение в плечо ничуть ему не мешало. От этого ранения, по сути, уже почти ничего не осталось, кроме выпавшего из раны куная и дыры в одежде. Невероятная регенерация Хаширамы сама по себе не была так уж опасна. В конце концов, отсечение головы не пережить даже ему, но о том, чтобы измотать Сенджу мелкими ранениями было нечего думать, как и о том, чтобы избить его голыми руками. Сам Мадара не разделял рукопашный бой и бой с оружием. В его понимании одно так или иначе подразумевало другое, но в традиционном безоружном бою Хаширама был практически неуязвим. Разве что противнику повезло бы лишить его конечностей, вырвать сердце или расколоть череп Сенджу одним ударом. В любых иных случаях регенерация справлялась с повреждениями. Даже Хьюга с их крушащим чакросистему стилем ничего не могли ему сделать. Хорошо что у Мадары было чем рубить оппонента: кама из чакропроводящего металла и верный гунбай проводящий фуутон. Именно им, придав изначально плоскому ребру орудия острую воздушную режущую кромку, Учиха, с небольшой задержкой после атаки камой, ударил под углом сверху вниз. Второй удар был значительно слабее первого, так как почти вся энергия прыжка ушла туда, но момент для него был подобран идеально. Хаширама не мог ни полностью уклониться, ни заблокировать, но всё же умудрился спасти свою шею и жизнь, в последний момент резко сместив корпус влево и выпустив из рук, сошедшийся в клинче с камой Мадары, меч параллельно складывая печать змеи. Гунбай ударил в предплечье, отсекая руку и оставляя глубокую рану ниже подмышки, не прорубив ребро. Но несмотря на потерю конечности, Сенджу всё же успел завершить дзюцу. Тонкий древесный шип ударил Учиха в живот и вышел со спины. - Я победил, - довольно просипел Хаширама, позволив себе расслабиться, упасть на колени... и потерять голову. - Или тебе так кажется, - без особой радости в голосе, заметил стоящий у него за спиной Мадара, отворачиваясь от тела друга и болезненно потирая ослепший глаз, что словно горел в огне.