Пока я жива

На следующий день с самого утра меня готовили к ночи. Хюррем Султан ради такого случая дала мне выходной день. Мне дали выспаться. По меркам гарема, я встала довольно поздно. Затем меня хорошо накормили. Не знаю, как связано моё насыщение и хальвет, но было очень вкусно. А после обильного завтрака меня повели в хамам. Я никогда не думала, что за наложницами, которые должны войти в покои шехзаде, так ухаживают. Сначала, конечно, была не очень приятная процедура. По моему телу скребли какой-то жёсткой тряпкой, отчего кожа стала красной и чувствительной. Потом меня поставили на ноги и облили холодной водой и тут же горячей. После этого начался следующий этап. Приятный. Я лежала на мраморной скамье, а другая девушка из гарема делала мне массаж. Райское блаженство. Я чуть не уснула. Но, приоткрыв глаза, увидела Ольгу. - Что ты здесь делаешь? - без задней мысли поинтересовалась я, но поняла, что зря задала этот вопрос. - А что, я не могу прийти помыться?! - ядовито осведомилась моя подруга и уселась на другую скамейку. Она начала гневно втирать в себя мыло, и её кожа от этого выглядела как моя несколько минут назад. Я поднялась - девушка-служанка покорно отвела в сторону руки - и, присев рядом с ней, положила руку подруге на плечо. - Оля, ты что? - Отстань! - она скинула мою ладонь, даже не взглянув в мою сторону, и я, конечно, поняла, в чём дело. - Я не виновата, что он выбрал меня, - осторожно проговорила я как можно убедительнее. Должна же девушка внять гласу разума! - Ну конечно, - Оля перестала с остервененнием втирать мыло и посмотрела на меня, - Ты же постоянно крутилась рядом с Мустафой! - Что? - я была удивлена таким поворотом. - Крутилась рядом с Мустафой? Ольга промолчала, но её взгляд подтверждал мои худшие опасения. - Так значит, по-твоему, я сама вырвала из его рук этот фиолетовый платок? - я повысила голос, чувствуя, как в груди у меня рагорается огонь гнева. - Я этого не говорила, - сделала безразличное лицо Оля, и это сильнее разозлило меня. - Да как ты можешь? Я ведь твоя подруга, а ты такое говоришь про меня! - Подруга? - Оля посмотрела мне прямо в глаза. - Ты же знала, как я отношусь к шехзаде, и всё равно ты... - Что я?!- я вскочила со скамьи, распаляясь все сильнее. - Ты обвиняешь меня в том, что я крутилась возле шехзаде, но когда мне это было делать? Я все дни занималась детьми Хюррем Султан и ты знаешь это! В чём ты обвиняешь меня? В том, чего сама не смогла сделать?! - Ах, вот как ты заговорила?! - Оля тоже встала. - Да ты нарочно это сделала, ты не хочешь, чтобы я была выше тебя, ведь я могла стать фавориткой шехзаде! Хотя почему "могла", я и сейчас могу! - девушка оглядела меня снизу вверх,- Посмотрим, сможешь ли ты понравиться шехзаде. - Знаешь, - сказала я холодно, - А может, мне прямо сейчас уступить тебе своё место? Ты пойдёшь на хальвет, а? Как тебе это? Оля недоверчиво посмотрела на меня: - Ты серьёзно? - Нет! - крикнула я неожиданно для всех присутствовавших, особенно неожиданно для Ольги. - Никогда! Никогда ты не будешь на моём месте! А знаешь, почему? Потому, что Мустафа кинул фиолетовый платок мне. Мне, слышишь?! Мне, а не тебе! Я была так зла и кричала настолько сильно, что сама удивилась. На мой крик в хамам прибежала Нигер калфа. - Что здесь происходит? - строго спросила она, но, посмотрев на меня и Олю, не стала дожидаться ответа. - Ясно, - кивнула она, - Ольга, выходи, возвращайся в общую комнату, нечего тебе здесь делать. Девушка взяла свои вещи и послушно вышла. Я топнула ногой от отчаяния и осознания того, что поругалась с близким человеком. - Продолжайте, - сказала калфа наложницам, которые мыли меня, и ушла. Я вернулась на своё место. Настроение было испорчено. Меня помыли и привели в общую комнату для наложниц, где уже стояла ширма, за которой меня будут одевать. Оказалось, уже наступил вечер. Я совсем не была голодна. Теперь понятно, почему с утра меня так плотно накормили. Я зашла за ширму, не обращая внимания на пронзительные взгляды девушек. Кажется, они ещё сильнее возненавидели меня. Пока те же девушки, что были со мной в хамаме, трудились над моими локонами, я думала о сложившейся ситуации. Нехорошо это. Ольга - моя подруга, а я столько гадостей ей наговорила. Она, конечно, тоже хороша, но я слишком "перестаралась". Вздох. Причёска закончена. Мои волосы прелестными кудряшками спадали на плечи. Я смотрелась в зеркало и находила себя очень забавной, такой невинной, какой, впрочем, и была на самом деле. Затем наложницы принялись наносить мне на лицо краски. Чёрную на ресницы, немного розовой на щёки, на веки золотистую краску, а на губы больше розовой. Я думала, что, скорее всего, с таким раскрасом выгляжу нелепо, но увидя себя в зеркале (мне подносили зеркало после нанесения каждого нового мазка, как делает опытный художник, после каждого штриха отстраняющийся от картины, дабы увидеть результат), я поняла, что всё прекрасно! И последнее: платье. Больше всего я ждала именно этого момента - когда на меня наденут красивый наряд. И не разочаровалась в своем ожидании. Платье действительно было красивым: светло-розовое, такое нежное и воздушное, и серебряный пояс на талии. Теперь я смотрела на себя в зеркало в полный рост. Всё прекрасно. Я прекрасна. На моей шее была тонкая серебряная цепочка с цветком посередине, а в волосах серебряный обруч, также с цветочками и лепестками. На меня нанесли ароматические масла - последний штрих, и я готова. - О,Аллах! - протянул Сюмбюль-ага, увидев меня,- Шехзаде не устоит! Я весело засмеялась и снова посмотрелась в зеркало. Настроение улучшилось, я была счастлива. Сейчас, уже сейчас, меня отведут в покои Мустафы... - Сюмбюль!- это был голос Нигер калфы, но я не обратила на неё внимания. - Чего тебе?- спросил евнух,- Не видишь, я собираюсь отвести наложницу к шехзаде. - Пусть, кто-нибудь другой отведёт,- сказала женщина,- У нас беда. - Какая ещё беда?- Сюмбюль подошёл ближе к Нигер. - Михримах Султан сильно заболела,- ответила калфа. Услышав последнее, я резко развернулась к ним. Теперь я слушала всё, что говорила эта женщина. - Лекари сейчас с ней,- рассказывала Нигер Сюмбюлю,- Но мы нужны Хюррем Султан. - Тогда пошли, чего стоишь?!- сказал евнух. - Подождите,- я остановила их,- Я иду с вами. Сюмбюль и Нигер переглянулись, но, видя, что я настроена решительно, согласно кивнули и я пошла за ними. В покоях Хюррем Султан была суматоха. Эсма и Назлы держали на руках Баязеда и Джихангира. Последний, слава Богу, спал. Мехмет и Селим сидели на диване рядом и молча следили за тем, что происходит. Старший сын Хюррем обнимал младшего брата. Сама же госпожа ходила из стороны в сторону и не могла дождаться, когда же лекарь осмотрит её дочь. - Госпожа,- кинулся к ней Сюмбюль-ага,- О,Аллах, что же это за напасть? Хюррем Султан подняла руку ладонью вверх и остановила евнуха. Ей сейчас было не до его причитаний. Она перевела взгляд на меня. Я понимала, какой вопрос она хочет задать, но прежде, чем госпожа что-то сказала, вышла лекарша и все подбежали к ней. - Говори!- приказала Султанша. - Госпожа,- начала женщина,- Это краснуха. - И что? Ты вылечишь её?- Хюррем была близка к истерике. - Я не знаю, госпожа,- честно ответила лекарша,- Это самая опасная стадия, Михримах Султан должна пережить эту ночь. - Так сделай для этого всё необходимое!- вмешалась Нигер калфа. - Разумеется,- кивнула женщина,- Но болезнь заразна, мы все можем заболеть, нужен человек, который уже болел этой редкой болезнью. - Где же мы такого найдём?- спросил Сюмбюль-ага. - Я болела в детстве,- осторожно произнесла я и все взглянули на меня. Хюррем Султан смотрела на меня глазами полными слёз, её губы дрожали. - Но ты...Есть вероятность, что и ты можешь заразиться,- сказала лекарша,- Вероятность, конечно, мала... - Всё равно,- решительно сказала я,- Только скажите, что я должна делать. - Ты должна каждый час натирать госпожу мазью,- ответила женщина и добавила,- У неё сильный жар, но она должна уснуть. Так ей будет легче. Болезнь уйдёт, когда спадёт жар. Я кивнула и вздохнула. Всю ночь... - Ты не обязана,- сказала Нигер калфа,- Никто тебя не заставляет. Я покачала головой и взглянула на Хюррем Султан. Она умоляюще смотрела на меня, с трудом сдерживаясь, чтобы не заплакать. - Я сделаю всё возможное,- произнесла я и осторожно сжала её плечо в знак поддержки. А затем я вошла в комнату детей, где сейчас находилась только Михримах Султан. Она лежала в кроватке и металась из стороны в сторону. У неё действительно был сильный жар. Я оглянулась. Лекарша кивком указала мне на мазь и задёрнула шторы, которые разделяли комнату госпожи и её детей. Я намазала Михримах мазью первый раз и укутала в одеяло. Я слышала как там, в соседней комнате, Хюррем Султан укладывает сыновей спать, говоря, что с их сестричкой всё будет хорошо. Как бы я хотела, чтобы это оказалось правдой. Маленькая госпожа не спала. Ей было слишком плохо, она просто не могла заснуть. Я взяла её на руки. Михримах, конечно, уже большая для этого, но я терпеливо буду носить малышку на руках пока она не уснёт. Маленькая госпожа крутилась и что-то бормотала. Я ходила из одного угла в другой. Так прошёл час. Я намазала девочку мазью второй раз. Потрогала губами лоб - жар. Всё тоже самое. Я снова взяла её на руки и крепче прижала к себе. Минуты тянулись бесконечно. Я не знала, куда деть себя, что делать с малышкой. Ведь от меня, сейчас, так мало зависело. Я намазала Михримах мазью в третий раз и легла рядом с ней. Девочка тяжело дышала и я вытерла пот с её личика. Она открыла глаза и тихо попросила меня спеть. Спеть? Хорошо. Разве я могла отказать ей? Тем более, сейчас. Я начала тихо петь, старинную славянскую колыбельную. Михримах слушала песню и забывала о плохом самочувствии. Даже задремала. Я намазала её мазью в четвёртый раз. Малышка начала хныкать, потому что я перестала петь и я начала снова. Сев на кроватке, я положила девочку к себе на колени. Я обнимала Михримах и тихо пела. Никто и никогда не узнает, что в эту ночь, Хюррем Султан сидела на коленях перед комнатой дочери. Она даже не могла взглянуть на своё дитя, их разделял тканевой занавес. По щекам Хасеки текли крупные слёзы и она молила Бога о выздоровлении своего ангела. Я намазала Михримах мазью в пятый раз. Мне уже самой было плохо. Болели руки, сильно клонило в сон. Но спать нельзя. Я держала на руках маленькую госпожу и не сводила с неё глаз. Она спала. Бедняжка. Я невольно посмотрела в окно. Уже светало. Получилось ли у меня уберечь малышку? Я дотронулась до её лба - ничего. Ничего! Жар спал. Я облегчённо вздохнула и переложила девочку на кровать. Я осторожно поправила ей одеяло и обессиленно упала на колени рядом. Я смотрела на лицо Михримах и плакала от радости. У меня получилось. Получилось сберечь маленькую госпожу. Позже, лекарша подтвердила, что худшее позади. Теперь Михримах Султан пойдёт на поправку. - Анастасия, ты молодец!- похвалила меня Нигер калфа,- Можешь идти, отдыхать. Да, отдых мне необходим, иначе я прямо здесь упаду на пол без сил. Но прежде, чем уйти, я подошла к Хюррем Султан, которая обнимала дочь и сияла от счастья. Я была рада за неё. Заметив меня, госпожа подошла ко мне. - Анастасия,- начала она,- Спасибо. Так просто. Простое слово благодарности, но сколько оно выражало. Я улыбнулась и совсем не ожидала того, что случилось в следующий миг: Хюррем Султан крепко обняла меня. - Спасибо,- ещё раз произнесла она и отстранилась, оставив руки на моих плечах,- Дети - моё счастье. Ты спасла мою дочь, моего ангела. Я благодарна тебе и, конечно, обязана. Проси всё, что хочешь. - Мне ничего не нужно, госпожа,- честно ответила я,- Только, если поспать сейчас. Султанша понимающе улыбнулась и, ещё раз, поблагодарив, отпустила. Не успела я дойти до общей комнаты, как меня догнал Сюмбюль-ага и увёл в другую спальню: отдельная комната - подарок госпожи. Я упала на свою новую кровать и, лишь прикрыв глаза, уснула. Я всё ещё была одета в прекрасное розовое платье с серебряным поясом, а на голове у меня были прелестные кудряшки, ниспадающие на плечи...