решил выстрелить первым - теперь по снегу неси меня.

Как-то давно он прочитал в каком-то тупом сообществе о любви, на которое наткнулся абсолютно случайно, что если сказать девушке сто раз "я тебя люблю", то она тоже влюбиться. Абсолютно случайно наткнулся на эту некую "теорию подсознания" и громко рассмеялся. Чего только не придумают влюблённые придурки-подростки. Прошло время. Он сидит с её распечатанной фотографией в руках у себя дома, на холодном полу, таком же как её сердце и рассудок, и шепчет "я тебя люблю". Девяносто девять. "Я тебя..." Поступает звонок на брошенный рядом телефон. Даже не поворачивая головы, он поднимает его и отвечает. - Да, Даш. - Дан, ты где пропадаешь? Чтобы через час как штык был в двенадцатом павильоне, понял? - Понял. - Не слышу. - Да понял я. В последнее время его пиар-менеджер вела себя как жена или мама. Постоянный контроль. Но он не сердился. Она все видит... Его взгляд опять возвращается на фото белокурой девушки. Или же девочки. Она со своей улыбкой, которая освещала всю его квартиру, больше была похожа на беззаботного ребёнка. Свет, исходящий от её лица, ярче света ночных фонарей Нью-Йорка. Он переводит взгляд на её ножки, обуты в белые кроссовки, и вспоминает, что когда она без каблуков, упирается носиком в область его сердца, во время их коротких, как всегда, объятий. Чётко понимает, что хочет снимать с её маленьких ножек эти кроссовки и нежно целовать пальчики. Решает сказать в лицо, что любит. Сотый раз произнести это, но первый раз сказать ей в лицо. Сумасшедший? Да. Кто ещё будет проверять эту чёртову теорию. Только отчаянный сумасшедший. Или всё таки отчаянный влюблённый? Хотя разве это не одно и то же... Тем временем героиня мыслей Дана, обладательница тех самых белокурых волос и той самой детской улыбки, уже четыре часа как находилась в двенадцатом павильоне. В его чертовых четырёх стенах. Они были такими любимыми. Сейчас же она ненавидит их. Они кажутся ей лицемерными и хитрыми, ведь в то время как она в полном спокойствии приехала на съёмки любимого шоу, они свели с вором её рассудка. Этот мужчина свалился на её голову неожиданно и бестактно. С тех пор в этих стенах какая-то чёрная магия. И если бы здесь был домофон, паролем бы были три шестерки. Но впрочем, не смотря ни на что, она приехала сюда раньше всех. Час просидела в его кресле поджав ножки. Исходящее от него тепло её пугало. Она уже, кажется, слепнет от слёз. Но сейчас, за полчаса до съёмок Тина уже полностью готова опять встретиться со своим сумасшествием. Девушка кажется весёлой и уверенной. Только зайдя в павильон Дан чувствует отдаленный запах её духов. Сладких, как и она сама. Весь в чёрном, с темными очками, чтобы скрыть несколько суток без сна, он направляется в свою гримерку. По пути к ней ему приходится пройти мимо двери к гримерке его девочки. Он всегда в мыслях о ней старается произносить именно "моя девочка", зная, что вслух сказать это может никогда и не выйдет. Из-за двери доноситься её тот самый медный смех, о котором он когда-то пел. Прикрывает глаза, выдыхает и спешит скрыться в своей гримерке. Съёмки проходят как всегда. Она сводит на шутку его чувства. Он и сам делает все это будто шутя, боясь признаться ей и себе, в какую железную клетку её взора попало его сердце. После этих, казалось бесконечных, съёмок, мужчина сидит в гримерке нервно дергая пальто. Сказать ей? Как? Одна её часть "стерва громко рассмеется в ответ своим неповторимым смехом. Другую её часть "маленькую девочку" он может обтяжить таким признанием. Никогда не угадаешь какая из этих частей сейчас в ней превышает. Дан не знал где она настоящая. Лишь понимал, что влюбился не взаимно. Господи, в кого он превратился? Женщины сами должны вешаться ему на шею. Иногда ему казалось, что она не женщина. Призрак. Пришла, чтобы свести его с ума. Плод его фантазий или кошмаров. Машинально подходит к окну. Она садится в машину и уезжает. Чёрт! Может к лучшему? Дан тоже спешит удалиться из павильона. Сегодня съёмки закончились раньше и в городе ещё царит жизнь. Мужчина решает немного пройтись. Фонари будто зовут его. Степень сумашествия, но всё же ему кажется, что они ведут к ней. Возле перехода он услышал звуки гитары. Дан сделал несколько шагов и увидел девочку лет десяти. Она уверено перебирает струны и её голос разноситься на большое расстояние. "Это была не любовь, это было насилие." Эти строки из её уст звучат не то что не нелепо, как он сначала мог подумать, они звучат магически. "Решил выстрелить первым - теперь по снегу неси меня." Так эмоционально. Эта маленькая "актриса" вызывает у него улыбку и удивление. В это столь не раннее время возле девочки собралась кучка заинтересованных людей. Дан бросает в лежащую рядом с ней шляпу купюру, и, встретившись с ней взглядом, спешит уйти. Эти глаза. Это они. Они опять его нашли. Серо-голубой взор, как у... В голове мысли, что он вернётся из этой страны психом, если вернётся. Мужчина решил немедленно вернуться к машине и уехать домой, слишком многое здесь шепчет о ней. Шёл медленно, задыхаясь от непонятного чувства страха... Что это? Опять звуки гитары. Это в бреду? Ноты доносятся из далека, он следует по ним и они становятся всё отчетливей. Дан дошёл до какого-то старого подъезда и понял, что музыка льется из него. Заходит, бежит вверх по этажам. Последний. Ничего. Звуки похоже из крыши и они утихают. Мужчина забирается на крышу. Ни звука. Нервно оглядывается по сторонам и никого не находит. Садится на пол у края крыши, чтобы отдышаться. - Очередной взрослый мужчина, подумавший, что ему всё можно и что все будут падать к его ногам? Дан вздрагивает и автоматически быстро встаёт с пола. - Но его обломала какая-то стерва, которая похожим образом много о себе возомнила, так? Этот звонкий детский голос с нотками взрослости опять врезается в его сознание и ум. Опять эти глаза. Опять эта маленькая "актриса", которая своим гордым взглядом, курносым носиком и закопыленными губками так сильно напоминает ему его любимую. Его женщину-диагноз, женщину-приговор... Золотые волосы девочки спускаются ей ниже пояса. Чёрное пальто и закровавленные от жёстких струн пальцы... Она подходит ближе, садится на пол и приказным тоном просит сделать его тоже самое. Девочка кажется Дану слишком наглой, но он слушается. - И что ты здесь делаешь? - мужчина первым решает нарушить тишину. - А ты? - девочка смотрит ему прямо в глаза. - Твоя музыка... - Почему ведёшь себя так, будто боишься меня? - она бестактно и так спокойно перебивает его. - Не стоит, это же не я в такое время, в таком состоянии последовала музыке и забралась на крышу дома. Это мне стоит тебя бояться. - В каком таком состоянии? - его пугает её взрослость. - В состоянии типичной хронической сумасшедшей любви. - она произносит это с явной насмешкой, а он затихает. - Кто ты вообще? Что делает маленькая девочка здесь в такое позднее время? - Думаю, всё что тебе нужно знать, это то, что меня зовут Ева. Остальное неважности. Ты достаточно погружен в свою проблему, чтобы я их уточняла. - С чего ты взяла что я погружен, как ты говоришь, в проблему? - Прости, но твой взгляд и поведение типичного влюблённого по уши придурка тебя выдают. Дан мог бы обидеться в ответ на такие слова, но они с Евой вместе громко рассмеялись. С какой-то ноткой горечи. Причём эта нотка была слышна и у него и у неё. - Не знал что дети так разбираются в этом. - Дети гораздо больше разбираются чем взрослые. - Маленький психолог? - мужчина слегка улыбается. - Маленький ребёнок. Вы взрослые всегда думаете, что за этим словосочитанием прячется существо которое ничего не понимает. - Я так не думаю. - Значит мы подружимся. Они улыбнулись друг другу. - Ты будто Карлсон. - Карлсонша. Некогда говорить. Ты должен идти к ней. - Как ты знаешь? - Чувствую. Мне можно верить. Детям можно верить. Иди. Ева встала и резко потянула его за руку. - Ну же. - она начала подпихивать его в спину. Это его по настоящему рассмешило. - Но... - он оборачивается и никого не видит. - Ева? Никакого ответа. Лишь эхом в голове "иди, иди, иди". Удивительно, но эта его странная маленькая новая знакомая настроила на разговор с Тиной за несколько минут больше, чем он сам себя за последний месяц. Дан спустился на улицу и сел в машину. Проехав несколько метров, на мосту он заметил знакомый силуэт. Это она. Её не спутаешь ни с кем. Золотые локоны, пальто, красные губы и белые кроссовки. Дан выдохнул, вышел из машины и последовал к ней. Тина, не замечая его, опустилась на асфальт и закрыла лицо руками. - Тиночка, что случилось? Тебе плохо? - мужчина быстро подбежал к ней. Она дрожа медленно открыла глаза и в слезах прижалась к нему. Как же Дану нравилась та часть, которая сейчас превышала в ней. - Дан, прости меня. - слова были еле слышны сквозь всхлыпы. Он целует её в макушку и шепчет прямо в волосы : " - Я люблю тебя." Сто. - Я тебя тоже. Дальше они всё понимают без слов. Из далека опять доносятся знакомые звуки гитары. - Пойдём? - Куда? - Я познакомлю тебя с Карлсоншей. - С кем? - Тина улыбается сквозь слезы...