Прометей и Психея. Книга 6: Ренессанс

      

*Возрождение 2* ***

И с криком проснулся, резко сев на кровати. В комнате было темно. Где-то тихо пиликали сверчки. Лунный свет мягкими лучами пробивался сквозь развеваемые легким ветерком полупрозрачные шторы у приоткрытой балконной двери. Было свежо… Гало тяжело дышал. Его слегка трясло. Ему отчего-то, возможно от кошмара, было жарко. Капли пота стекали по вискам и телу. Стекали, незаметно для него, испаряясь невесомо-легким дымком-паром. И тут он внезапно осознал, что сидит в кровати не один… Вскрикнув от неожиданности, он инстинктивно отполз назад, к изголовью кровати и вдруг понял, что это всего лишь Лио… Лио Фотия - его сосед по комнате, вынужденный ввиду своего тяжелого жилищного вопроса жить у него, Гало, дома, пока шло следствие и пока правительство не обеспечит его жильем, ввиду моральной компенсации, как одной из жертв апартеида. Лио отчего-то сидел на кровати. Сидел, одетый в свой черный байкерский костюм, щеголяя новым белоснежным жабо и буквально распространяя сильный запах ментола. Сидел, словно собирался куда-то, хоть на дворе и была ночь… Сидел и пристально, во все глаза смотря на Гало. Молодому пожарному внезапно стало не по себе и снова бросило в жар, сменившийся от этого взгляда мгновенным ледяным потом. Гало было ясно, как божий день, что ничего ясно не было, и что что-то явно было не так и явно шло не по плану. Ведь Лио, сидя на его кровати в грязных ботинках и будучи полностью одетым в уличную одежду, смотрел на него, как завороженный… Он смотрел, а его необычные фиолетово-пурпурные глазищи, казалось, живым огнем горели на его, ставшем непроницаемо черном, лице… Они ярко горели, словно миниатюрные прожекторы, освещая собой ночь, затаившуюся в уютной и такой домашней спальне Гало… « Э… Л-лио? Ч-что случилось? Ч-что ты тут делаешь? Я… Я разбудил тебя? Прости! Я не хотел! Просто… Просто мне кошмар приснился!» - нервно рассмеявшись, произнес Гало. Произнес, запустив слегка трясущуюся пятерню в свой топорщащийся недоирокез, отчаянно пытаясь понять причину странного поведения своего лучшего друга, а в ближайшей перспективе еще, возможно, и спутника жизни. Лио же тем временем, не говоря ни слова, подполз к Гало вплотную и тоже дотронулся до волос Гало своей, так же трясущейся и ставшей словно бы еще более хрупкой и бледной рукой. А когда он отвел руку обратно, то Гало внезапно осознал, что в его жизни, судя по всему, что-то действительно пошло не так и явно вообще наперекосяк… Лио же теперь во все глаза смотрел уже на свои пальцы… Он смотрел на пальцы, на которых весело искрясь, мерцая и пританцовывая жило призрачное льдисто-лазурное пламя. На кончиках его пальцев жило лазоревое пламя, которого там в принципе быть не могло, ведь опаленным Лио Фотия больше не был… Промары ушли… Ушли, оставив людей наедине с самими собой и своими проблемами… Бывший опаленный медленно поднес огонек к губам и не то нежно подул не него, не то поцеловал, но от этого его нехитрого действия искорки живого пламени стали ярче и буквально сразу же растеклись по его коже. Они растеклись, растворившись и словно бы впитавшись в его руку, а Лио… Лио же внезапно звонко и громко рассмеялся. Рассмеялся и упал назад, раскинув руки. Он упал на кровать, продолжая истерически хохотать, чем изрядно встревожил буквально не на шутку испугавшегося за него Гало. Лио душил смех, а огонь, впитавшийся в его тело, тем временем предательски стал проскакивать в его светло-салатовых волосах, кокетливо напоминая о том, что к бывшему главе бёрнишей вернулась его сила… Гало, пару раз моргнув и наградив себя оплеухой, вдруг он все-таки спит и ему это просто кажется, пощупал свою голову. Ни какого огня и вообще чего-то подозрительного он там не обнаружил, но это все равно не помешало ему подорваться и сломя голову броситься босиком в ванну, чуть было не навернувшись о стоящий посреди комнаты и кем-то предусмотрительно-безолаберно забытый там стул. Тимос пулей влетел в уборную. Включа свет и тяжело дыша, он воззрился в зеркало с целью подтвердить или опровергнуть свое самое мрачное и худшее предчувствие, а затем… Затем его глаза расширились. Дико заорав от истинного животного ужаса, он врубил холодную воду на полную и, недолго думая, сунул голову под струю. Он сделал это в надежде потушить, внезапно охвативший его шевелюру инфернальный пожар псевдоогня промаров. А затем, вдрызг мокрый, вновь воззрился на себя в зеркало… Как выяснилось, это не помогло… Не помогло, ведь с него вместе с водой стекало, наотрез отказавшись тухнуть, и лазурное пламя свободы… Оно стекало с его макушки, словно бы продлевая его ультрамодную прическу и добавляя ему некий шарм и излишнюю сексуальность. Дико побледнев и сжав раковину трясущимися от холода пальцами, он чуть было не упал на, ставший мокрым от стекающей с него воды, пол, но все же устоял, сумев взять себя в руки. У Гало нервно дернулся глаз. Пламя насмешливо горело, оттеняя его голубые глаза и приветливо закручиваясь в лазурные локоны. Пожарный, тихо завыв, застонал и, обхватив голову руками, обреченно воззрился в раковину, из которой на него с пониманием и неизменным сочувствием смотрела вечная чернота слива… Все еще смотря в белое зеркало умывальника, он, не глядя, закрыл кран. Его трясло. Он злился. Злился на себя, на Лио, на промаров, на Крея, на весь мир… Но больше всего он злился на, все-таки случившийся в их мире, недоконец света… Он злился, потому что тот все же случился… Случился, сделав опаленными уже их всех, а не только горстку избранных, переставших быть проклятыми огнем совсем недавно…