Fаshion АU: Неудачный день, или Однажды в... Паоне

Босс картинно поморщился и объявил, что недоволен «характером отделки». Подразумевалось, что с этим немедленно должна разобраться его любимая вышивальщица, Луиза. Но её в павильоне почему-то не оказалось. Съёмка каталога встала намертво. — Луиза! — позвал босс, не оборачиваясь. В ответ — тишина. — Луиза? — второй раз, уже явно закипая, позвал босс. Опять тишина. Присутствовавшие начали втягивать головы в плечи и потихоньку расползаться по углам. Погибать во цвете лет из-за ебучего характера отделки никому не хотелось. — Так… — Рокэ Алва обернулся, и обвёл всех по очереди взглядом, от которого не поежился только Хуан, его водитель и охранник. Луиза от грозного «так», само собой, не материализовалась. Не говоря ни слова, Рокэ содрал с модели неугодный макет платья и швырнул на пол. На модели внезапно не оказалось трусиков — только корсет, туго утянувший и без того стройную талию. Бедная Катари аж взвизгнула, так резко босс оставил её безо всего. Но возмущаться не посмела. Когда босса что-то бесило, он становился беспощаден и неразборчив, как раненый в жопу лев — о хреновом характере этого великого дизайнера не зря слагали легенды. Вроде того, что Рокэ и без частей тела оставить может, не то что без трусов. Так или нет, а вот одному своему бывшему манекенщику — Оскару Феншо, — Их Величество действительно попортил табло. Прямо у Хуана на глазах, да и пресса присутствовала. Скандал вышел знатный, но до суда дело не дошло. — Стой, где стоишь! — бросил босс через плечо и, брезгливо переступив через ткань, удалился на поиски вышивальщицы. Луизе теперь можно было только посочувствовать. — Эй, Ариго, поймаешь? Будучи единственным не-пидорасом в этой компании, Хуан вперед всех догадался подкинуть Катари халат. Модель благодарно похлопала ресничками и, откинув за спину копну русых волос, быстро-быстро закуталась. Шикарно отманикюренные пальчики подрагивали. В них бы сигарету, но босс капитально напугал Катари — она ни на миллиметр не сдвинулась с места, на которое он её поставил, какое уж там пойти покурить. Остальные тоже предпочли не расползаться в стороны — Рокэ же не уточнил, кому велел не рыпаться. Ведущий дизайнер Альдо, подающий надежды приемничек Руппи, хуесос непонятного назначения по фамилии Манрик, стилист Пако, фотограф, ассистент, осветитель, Аглая и Одетта из пошивочного — в общем, куча народу, и все как приклеенные торчали в съемочном павильоне, не занимаясь ничем. Одному Хуану было до звезды — посидел, поскучал, да и ушёл к себе в комнату. Суавес Их Величества почти не боялся. Боялся ЗА него. В обязанности бывшего «гранатового берета» уже много лет входило охранять босса от неприятностей, и уж он-то знал, что неприятности Рокэ Алву очень любят. Но всё же чаще он находит их сам или вообще создает с нуля. Талантливый человек талантлив во всём, как говорится. В комнате было холодновато — кондиционер шпарил на всю катушку. Хуан выключил его, накинул на плечи первый попавшийся пиджак и подошёл к окну. Вилла Адриана в той иной степени приходилась домом всем, кто работал на Алву. Босс выкупил этот участок земли три года назад, отстроил рядом с виллой павильон для работы, и оборудовал всё по полной, с учетом всех возможных потребностей. Тут тебе и современная система безопасности по всей территории, и навороченная студия для фотосъёмок, и кинозал, и два пляжа. Ну и главная жемчужина, конечно — старинная вилла. Суавесу в ней нашлась комната с отличным видом на Померанцево море и отличным мини-баром, в котором всегда водилась любимая Хуаном граппа. Плеснув полпорции в низкий тяжелый стакан, Хуан выпил её залпом и тотчас повторил. Гайифский виноградный самогон хорошо расслаблял его, но при этом с него никогда не развозило. Кэналлиец высунулся в окно, с наслаждением подставил лицо солнцу и закурил. На улице было тепло и в меру ветрено. По заливу гуляли задорные волны, в волнах плескались красивые смуглые модели. Так и звали присоединиться — ну или прокатиться вместе на лыжах. Увы, Хуан был на работе, хоть и посреди жаркого лета. При виде роскошного пейзажа приходилось напоминать себе об этом снова и снова, и он решил спуститься во внутренний двор. Во дворе было тоже ништяк — пышные цветочные лианы, гальтарские статуи, фонтанчик с фигуркой найери и огромные апельсиновые деревья в кадках. Шадский дворец, хоть сейчас кино снимай. Хуан плюхнулся в плетёное кресло под одним из деревьев и вытянул ноги. Хотел закурить по новой, но сигареты остались в комнате. Ну и хрен с ними. Совсем рядом, за увитой зеленью решёткой, были припаркованы машины, и народ периодически пробегал к ним и обратно. Загрузка реквизита шла полным ходом — к вечеру всё это добро должно было оказаться в Паоне. От виллы до столицы почти полтора часа пути — далековато, но Алва возжелал резиденцию именно здесь, в тишине, которую будет нарушать он один. Хуан поёрзал в кресле и иронично хмыкнул. Простому смертному ни в жизнь не понять творческих чудиков, но даже такой приземленный человек, как он, за годы проникся важностью недели высокой моды. Событие нервотрёпное, но чего уж там, грандиозное. И настолько престижное, что даже босс — великий и прекрасный Рокэ Алва — имеет основания ежегодно психовать. Или не имеет? Казалось бы — живому классику можно и расслабить булки. Но нет, дёргается при подготовке показов, как мальчишка. И всех дёргает. Творческая личность на то и творческая, чтобы всегда о чем-то беспокоиться, пиздострадать… Типа если не страдаешь — зашквар. Не творец ты тогда, а презренный делец от мира моды… Подул ветерок и принёс запах знакомого парфюма. Хуан интуитивно подобрался. — Я не могу приехать! — послышалось совсем рядом. Красивый голос с лёгким налетом капризности. Говорил Джастин «Тино» Придд — любимый и обожаемый супруг босса. Ну или супруга — хрен их там разберёт, кто кого ебёт. — Послушай, я понимаю, что мама волнуется… Но честное слово… Джастин частенько срался с представителями своего склочного чокнутого семейства — но сейчас в голосе парня звучали настораживающие нотки. Он словно бы оправдывался. Хуан обязан был дослушать этот разговор, и, бесшумно покинув кресло, кошкой юркнул за дерево. Вскоре показался одетый по-домашнему Джастин. На публике его всегда видели в шмотках, которые Рокэ придумывал специально для возлюбленного — строгие линии, сдержанные расцветки, жемчуг и сталь, какая-нибудь заковыристая мужская юбка в пол с разрезом, покрывало на голову… Вдали от камер всё было намного веселее — всей прочей одежде Джастин предпочитал похабно короткие спортивные шорты и облегающие футболки с яркими принтами. А сейчас вот даже без футболки вылез, являя невольному зрителю самое соблазнительное сочетание на свете — тридцать процентов одежды на семьдесят обнажённого загорелого тела. … Хуан, даром что натурал, жадно сглотнул. Так уж получилось, что этот парень был слабым местом в кирпичной стене его гетеросексуальности. Очень слабым местом, почти дырой… — Нет, Август, я точно не могу приехать. У нас ночью репетиция показа. Рокэ меня не отпустит, нет, он даже слушать меня не станет. Не станет! Не преувеличивай, я не верчу им. И твой план в любом случае дурацкий… Продолжая болтать в том же духе и придерживая трубку плечом, Джастин поставил ногу на бордюр цветника. Длинные каштановые локоны свесились, загородив лицо, и Хуан, пользуясь случаем, постарался еще глубже снычиться за дерево. Было что-то неправильное и будоражащее в этой ситуации — он прячется и подглядывает, а Джастин секретничает и обсуждает какой-то странный «план». Что за план-то? — Мы можем устроить семейный ужин, когда я приеду в Альт-Вельдер. Я не виноват, что вы решили прикатить в Паону вот так внезапно. Ну будь котиком, поговори с ними… — не переставая ворковать, Джастин откинул волосы за плечи и начал шнуровать кроссовок, глубоко прогибаясь в спине. Хуан поднял глаза к небу, молясь о снисхождении. Абвении, ну нет сил смотреть на этот оттопыренный зад спокойно! — аж кулаки сжимаются, и по спине пот ручьем. Справедливости ради — красавчик-северянин смотрелся бы круто в чем угодно. Не только в дорогущих спортивных облегашках, но и в грязном мешке из-под картошки — всё равно северная принцесса. Или принц. Хуан не мог определиться. При взгляде на стройное, андрогинное, грамотно прокачанное тело всё переставало иметь значение — и пол, и возраст. Так уж рассудила природа, что Джастин Придд был красив безотносительно деталей — как статуя в церкви или там как картинка в порножурнале. Рокэ всё это отлично понимал — и ревновал, как пиздец. В своё время Придд считался восходящей звездой кино, играл какие-то рольки там и тут. На подиуме тоже складывалось — лёгким движением бедра выкинул на мороз таких красавчиков, как Марсель Валме и Ро Эпинэ. Других выгнал, а потом сам взял и ушёл в тень насовсем. Всё это происходило на глазах Хуана. Сначала Алва старался выводить «музу» в свет пореже, потом ещё пореже, а потом они зарегистрировали брак в четырежды Радужной. Кэналлийская кровь не вода, семья для мужчин полуострова — святое, и Рокэ закрутил гайки. Джастин Придд-Алва пропал со светских радаров, как будто и не бывало. По наблюдениям Хуана, всех всё устраивало. Как говорится: да пребудут с вами гармония и согласие до конца дней ваших, мэратон. Но семейка Приддов — одна из самых сильных и разветвленных в мафиозной группировке «северян», они же «спруты», — так и не смирилась с тем, что их мальчик уплыл в руки к Алве. И вот снова принялась дурить Джастину голову. — Август, ну хоть ты можешь не блажить? У меня всё отлично, я в полном порядке. И пусть Габи не волнуется. Ей давно пора к психоаналитику. Я знаю одного классного парня. Да, он кэналлиец, но это не имеет значения — он светило медицины. Нет, Август! Традиционной медицины. И послушай… Ветер слегка приглушал голос говорящего, но Хуан и так уже понял, о чём речь. Процесс слежки шёл нормально. Хотя на самом деле не совсем. Хуан украдкой утёр пот со лба. Неудачный какой-то день выдался. Три года он был спокоен, как слон и сдержан, как монашка — поглядывал на Джастина иногда исподтишка, допускал скользкие мыслишки, но не более! И надо же было именно сегодня слегка выпить, и наткнуться на этого полуголого… Соблазнительного… Только законченный импотент не возбудился бы от картинки, которую видел перед собой Хуан. Джастину наскучило прохаживаться туда-сюда по двору, и он уселся на плетёный диван. И сделал это с раскованностью человека, не знающего, что за ним наблюдают, — откинулся на спинку, широко расставил длинные ноги, потом ещё шире. Не успел Хуан погладить взглядом все открывающиеся виды, как Джастин сделал это рукой — положил кисть на бедро, почти на член, и пригладил его. Хуан мигом ощутил тесноту в штанах и даже, кажется, услышал, как натягивается ткань его любимых брутально-чёрных плавок. Хоть зажмуривайся! Но Хуан, конечно, не стал этого делать. А тонкие пальцы Джастина меж тем отбивали ритм по смуглой коже чуть выше коленки. Когда человек так делает, это верный признак — разговор его бесит, но! Надо было слышать, какие культурные выражения Придд при этом подбирал для беседы. Истинный дор. А уж каким глубоким, сочным, немного вибрирующим тоном он объявил назойливому Гирке о капитуляции и пообещал приехать к девятнадцати часам в ресторан «Акула»… И только когда выключил трубку и отложил её в сторону — одними губами, смачно и очень отчетливо произнёс: «Блядь». Хуана на миг унесло. В далекие дали, где наши ваших ебали. Но лишь на миг. Он как бы помнил, кто он, где он и зачем он. И обязан был всё это пресечь, пока не зашло куда не надо. — Добрый день, — возвестил он о своём появлении, выходя из-за дерева. — Привет. Придд не спеша заправил выбившуюся прядку за ухо, просканировал охранника внимательным взглядом из-под рыжеватых ресниц и всё понял. Да Хуан и не скрывал. — Джас… — Хуан почесал кончиком языка за щекой, подбирая верные слова. Но его опередили. — Твой долг — рассказать обо всём боссу, — губы Придда улыбались, но вот в глазах всё было как-то печально. — Но ты бы предпочел не беспокоить его в ответственный момент, и так и поступишь, если я пообещаю не делать глупостей и никуда не поеду. Хуан согласно кивнул. — Ага. Только, — кэналлиец поднял палец вверх и предупреждающе поводил им в воздухе. — Я не шучу. Не надо никуда ехать. Тебе будет неприятно, но я прослежу за тем, как выполняется наш уговор. Идёт? — Отчего же мне должно быть неприятно? — поинтересовался Джастин, вставая. Прозвучало как какой-то грёбаный вызов. — Пожалуйста, следи за мной. Я не против… Мужик босса приблизился к Хуану вплотную. Тот обалдело почесал в затылке и отступил на шаг. Джастин должен был ответить ему «по рукам», как делал это обычно. И шутливо «дать пять». Между ними завелись некоторые такие ритуальчики. Не могли не завестись за три года. Вокруг планеты «Рокэ Алва» крутилось слишком много мусора. Джастин искал в этом мельтешении кого-то «на пообщаться» и выбрал охранника, потому что он один тут ни разу не звезда и не «глубокая, полная смысла личность». Просто преданный человек, который не будет завидовать и делать исподтишка гадости. Который может посоветовать что-нибудь по делу или перетереть за мотоциклы. О «Вепрях» и «Адлербергах» они в основном и болтали, дожидаясь очередного праздничного фуршета или окончания интервью. Но сейчас Джастин явно собирался говорить не о стальных конях… — Слушай, мне все эти проблемы ни к чему. — Мне тоже, — заверил Джастин, мило улыбаясь. — Я не хочу никуда ехать, Хуан. Но мне надо. Понимаешь, надо? Для кэналлийцев семья — святое, но помимо вас в Кэртиане и другие люди есть. Рокэ моя семья, но это не значит, что… Хуан сделал вид, что затыкает уши. — Дор, дор, дор! Это всё не для меня. Говори с боссом. — От тебя тоже многое зависит. Почему ты так низко себя ценишь, Хуан? — его имя Джастин почти что прошептал. Этаким эротичным тоном. А потом, о бля, взял Хуана за запястья. Медленно начал опускать руки вниз, положил Хуановы ладони себе на… э-э-э… грудь. Хуан отдернул руки, как обжёгся. Парень залился обидным смехом. — Боишься? Да брось, что он тебе сделает? Ну так, по-честному? — Свяжется со своим дружком Райнштайнером, и вот он — точно сделает. Закатает нахуй в асфальт, и поминай как звали. Джастин перестал смеяться, и сразу стало заметно, какие холодные у него всю дорогу глаза. Необычного иссиня-лилового цвета. Этот цепкий взгляд не давал Хуану увильнуть ни вправо, ни влево, никуда вообще. — Молчишь, значит, о чём-то думаешь. Отлично… — Джастин по-деловому опустил руку вниз, примял Хуановы хуй и яйца. — Обойдёмся без намеков. Я знаю, что ты меня хочешь, уже не первый год как заметил. Вот он — твой шанс. Я тебе — то, что ты хочешь, ты мне — прикрытие на один вечер. — И?.. — И всё. Завтра мы забудем, что было сегодня. Парень не шутил, Хуан видел это по его блядским холодным глазам. И руки Придда тоже не шутили. Одна по-прежнему взвешивала набухшие причиндалы, другая елозила вверх-вниз по бедру. Не будь Хуан кэналлийцем… Но Хуан был этим самым. — По рукам, — буркнул он. Как в лужу пёрнул, аж самому противно стало. Ответом ему были самодовольный взгляд и всё та же миленькая улыбка. Только теперь он ей нихуя не верил. — Пошли, — бросил Джастин и, наконец-то отцепившись от Хуановых штанов, пошёл в дом. Хуан воровато огляделся по сторонам. Шанс не вляпаться в дерьмо — а именно туда его и тянуло сейчас со страшной силой, — ещё сохранялся. Всего-то и требовалось — войти в другую дверь, найти босса. Сказать, так мол, и так, опять уебанские Придды мутят воду вокруг Джастина. На этот раз припёрлись аж в Паону. И всё! Всё! Долг выполнен, иди гуляй на все четыре стороны. Или не гуляй… Хуан бросил прощальный взгляд на служебную дверь, потом на зад удаляющегося Джастина, и… Пошёл вляпываться. Второй этаж восточного крыла он посещал лишь изредка. Дальше овальной гостиной вообще заходил считанные разы — ибо личные покои босса и семьи. Святая святых, так сказать. Камер наблюдения в этой части виллы предусмотрено не было, Суавес знал это лучше, чем кто-либо, и чувствовал себя более-менее свободно. Джастин поднимался по лестнице первым. Упругие, позолоченные загаром ягодицы призывно выпирали из-под края шорт при каждом движении. Ни единого волоска, ни малейшего изъяна — идеальные полусферы, обтянутые тканью. Хуан разве что слюной не захлёбывался — такие радужные перспективы светили ему между этих сочных персиков. Будь его воля — завалил бы спрута прямо на ступеньках. Шорты бы разодрал в клочья, чтобы скорее добраться до вожделенной дырки. Прихватил бы за холку, другой огрел бы как следует по заду, так, чтобы на смуглой коже отпечаталась ладонь. Ну и вперёд… — Чего ты такой мрачный? — поинтересовался Джастин, когда они дошли до огромного зеркала и оба отразились в нём. — Боишься, что не встанет? Хуан отшутился, — мол, бояться надо кое-кому другому, — и стал ещё мрачнее. А чего веселиться-то? Привычку к самоконтролю не пропьёшь: размышляя о необузданной ебле нижним мозгом, верхним он честно пытался рационализировать свой идиотизм. Рассуждал в том духе, что лучше один раз искуситься, чем вечно дрочить. На повороте к спальням у него даже вызрело некое подобие плана: он сказал себе, что один разочек присунет в этот сладкий-распресладкий зад и на том успокоится, и даже, возможно, срубит потом свою выгоду с Джастина. Ведь он заправляет в королевстве Рочикко почище самого короля, имеет доступ ко всяким бизнес-контактам, бухгалтерии… О плохом развитии событий Хуан тоже успел подумать. Если одного разочка ему окажется мало, то жопа. А если мало окажется Джастину — жопа вдвойне. В обоих случаях придется искать новую работу, и довольно далеко от этих мест — ибо у мафии руки длинные. — Сюда, — Придд вошёл в комнату первым, уронил себя в огромное мягкое кресло, расставил ноги на всю ширину души. — У нас час от силы, — деловито заявил он. — Ты куда хочешь — в рот, в зад? Или, может, сам мне отсосёшь? А борзометр никому не надо подкрутить? Язык так и чесался, но хамство Хуан придержал при себе. — А зачем выбирать, всё успеем… — буркнул он. Ему нужно было пару минут на освоиться — он ведь думал, что попадёт в какую-нибудь гостевую запасную комнату, но нет. Это была спальня босса. Вся такая тёмно-синяя и минималистичная. Хуан оказался тут впервые со времён покупки виллы. И намётанным глазом видел, что из-за каждой якобы скромной детальки и мраморной финтифлюшки торчат уши очень нескромного дизайнера. То есть самого Рочикко. — Я бы предпочел не тут, — наконец изрёк Суавес. И выразительно кивнул на круглую постель, больше похожую на танцпол, чем на место для спанья. Удобная поди, зараза. Джастин делано удивился. — Серьёзно? — аметистовые глазоньки распахнулись, коралловые губоньки приоткрылись, всё как надо. Издевался, нахалёнок. — А я-то думал, ты любишь риск, Хуан. Экстрим, быструю езду не по правилам. Удар пришёлся по самым яйцам. Экстрима Суавесу на гражданке и впрямь недоставало. Ну и другие соображения насчет ситуации тоже имелись… — Ладно, давай прокатимся. — Даю-даю, — хмыкнул Придд. Закинул стройную лодыжку на колено, пригладил её и начал стаскивать кроссовок. — Может, поможешь? — повертел он мыском. У Хуана в башке перещёлкнуло. Остатки мозга стремительно стекли в плавки, он облизнулся, примерился к обстановке и одним быстрым движением перебросил объект из кресла на постель. Дальнейшее происходило по отработанной тысячелетиями схеме: раздвинул, вставил, вынул, снова вставил. Знай себе чередуй отверстия. Ну и не забывай заботиться об удовольствии любовника. И так как времени было мало — всё это в сильно ускоренном темпе, без церемоний. Хуану, как военному, было не впервой, а вот любовничек его импровизированный прихуел по полной. Но вроде остался всем доволен — кончал бурно и артистично, с дрожью, судорогами и мучительно-сладкими стонами, утопленными в подушке. Если он делал так каждый раз, боссу можно было только позавидовать — Суавес, хоть и был выжат, как лимон, чуть не возбудился по новой. Страсть как хотелось вытереть напоследок член об изящное лицо любовника, так сказать, поставить точку в этом приключении. Но мозг уже немножко соображал, и Хуан ограничился бедром. И отвалил подальше, потому что настало время валяться, как брёвна, и помалкивать каждому о своем. На всё про всё — минут десять, Хуан засёк время. Когда время вышло и он попытался встать, выяснилось, что простыня встаёт вместе с ним. Придд наделал ему на спине царапин, они покровили, подсохли и приклеили ткань к коже. — Мать твою, в душ надо было идти… — Да ладно тебе, не дёргайся, — лениво отозвался Джастин. — Грехов водой не смоешь. — С простынёй-то чего делать? Вся в крови. Джастин не ответил, только сладко зажмурился и потянулся во весь рост. Хуан невольно залюбовался стройным телом, которое только что отымел вдоль и поперек. Одного разочка оказалось вполне достаточно, но… Скажем так, от десерта он бы не отказался. Джастин понял его желание, едва они встретились взглядами. — Я же у тебя первый мальчик, да? — шальная, чутка хищная улыбка блеснула из-под спутанных каштановых локонов. Хуан сглотнул. Придд вызывал в нем аномальное, какое-то совсем уж неприличное слюноотделение. — Первый, но, видимо, не последний. Джастин серебристо рассмеялся. — Поверь, такого, как я, больше не будет, — пропел он. И, скользнув к бёдрам Суавеса, доказал свою люксовость делом. Сначала влажно поцеловал приоткрытую головку, потом пососал её, как вкусное мороженное, а потом последовало несколько неуловимо-быстрых движений языком, и на стояк Хуана уже можно было вешать полотенце. Но у него же тут был целый Джастин Алва-Придд и пять минут в запасе, так что… — Мы быстро, — заверил его Хуан и усадил на бёдра спиной к себе. В разработанное отверстие член вошёл как по маслу. Ещё и сперма не совсем засохла, сработав вместо смазки, и Хуан добавил слюны, поэтому второй тур вышел хоть и коротким, но очень эффектным. Хуана сводил с ума открывавшийся вид — его смуглые руки на тонкой талии и его член, входящий между упругих, неимоверно аппетитных половинок зада, лоснящихся от пота и алеющих от шлепков, которыми он щедро осыпал их ещё в первый раз. И все эти шестерёнки двигались быстро, слаженно, точно — как эйнрехтские часы. Чтобы не орать от запредельного наслаждения, пришлось прикусывать губу — как позже выяснилось, до крови. Кончали они на этот раз совместно — Хуан во влажно чмокающий растянутый зад, а Джастин куда-то ему в ноги, выстанывая оперные арии. Что почти убедило Хуана в безопасности и отнюдь не спонтанном характере их небольшой сделки. Прошло минуты три, как любовники отстрелялись. С одной стороны, Хуаном владело ленивое благодушие сытого самца. Он давно помечтывал об этом трахе, но не всерьез, и вот сбылось сюрпризом. С другой стороны, — то есть в зад, — Хуана активно колол тот факт, что он примял простыни не того человека. И, кажется, даже не облажался, вон как парень им доволен — и задорно глазки блестят, и вздыхает томно, словно ещё раз не против. А ведь эти рот и зад знавали любовников поискушеннее — подумал Хуан. И глупое чувство гордости начало подкачивать кровь к отдохнувшему хую. Ну уж нет! — Я пошёл, — буркнул Хуан, и полез к краю необъятного ложа. Не тут-то было. Джастин обвил его талию ногами и скрестил изящные щиколотки на лобке. Спрут, епты, опутал щупальцами. — А поговорить? Хуан сжал тонкие депилированные лодыжки с твердым намерением не допустить рецидива и вообще ничего не допустить… Но вместо этого деликатно их пригладил. Джастин тотчас прильнул к спине и ляпнул ладонь Хуану на грудь. — Сильный… — уважительно-насмешливо протянул он. Кончики пальцев пробежались по шраму на правой сиське и отправились дальше. Узор татуировки, маскировавшей шрам, привлекал почти всех пассий Хуана, Придд не был оригинален в своем любопытстве. — Клёвый узор. Что он означает? — Ничего, просто картинка. — А было больно? — Не было. — Я о рубце… О ранении Хуана спрашивали много раз, он уже давно перестал из-за этого беситься. — Не было больно, в коме ничего не чувствуешь. — Ого… А как ты… Хуан неслышно скрипнул зубами. Вот и первые плоды грехопадения — муж босса теперь считает его своим вибратором с расширенным функционалом. Трахнул — развлеки беседой. Потом попросит-прикажет водички принести, потом сделать массаж стоп. Не то чтобы самая неприятная перспектива на свете — стопы изящные, так бы и вылизал каждый пальчик, но бля… Есть нюансы. Хуан аккуратно отлепил от себя соблазнительные ноги и встал. — Джас, я не говорю об этом. Ни с кем. — Прости! — Джастин покаянно показал ладони и приложил их к сердцу. Хуан растаял — истинно кэналлийский жест. Хоть босс и не любит малую родину, а мужик его вон перенял что-то такое, исконное… — Всё нормально, просто мне пора. — Иди, — легко согласился Джастин и растёкся по смятым простыням, широко расставив ноги. — Ага. Хуан бесчувственно отвернулся жопой и пошел подбирать шмотьё с полу. Однажды оттраханной задницей его было не привлечь. Вот губы… Губы Джастина Алва-Придда воистину сладки, их бы видеть вблизи вновь и вновь, и смотреть, как они полируют твоё хозяйство до полного блеска. И до чего ж эти губы соблазнительно улыбаются в спину, матерь Марикьярская! Хуан украдкой рассматривал отражение Джастина в зеркале, пока завязывал галстук. И подметил, что взгляд его вновь напоминает холодный и цепкий крючок. Крючок, на который Хуан как раз и поймался своим неразумным кэналлийским хуем. Но второму разу не бывать. Разве что… Предположение, что вся эта история проспонсирована боссом, уже было им выдвинуто — когда Джастин слишком громко и беспечно наслаждался. Но мало ли… — Про уговор я помню, — сказал он, подойдя к постели. Джастин так и не сменил позы и лениво выбирал ракурс для сэлфи. — Только у меня одно условие. Да, знаю, что поздновато я его озвучиваю, но так или иначе я отвечаю за твою безопасность. Поэтому в то место, куда ты едешь, я еду тоже. — Как это мило, — засмеялся Джастин и скорчил на камеру что-то такое модное. — Ты теперь мой эскорт? — Да, — согласился Хуан. И про себя ещё раз добавил «да», потому что, сука, так оно и было. — И надеюсь, что об этом никто не узнает, потому что неприятностей отсыплют нам обоим. Обстановка неспокойная… — Обстановка всегда неспокойная, — Джастин наконец-то запилил сэлфи, отбросил телефон и изволил посмотреть на того, с кем разговарил. Хуана давно не задевал такой стиль общения — привык в армии. — У нее климакс, наверное, у этой обстановки? — Не знаю. Но, извиняюсь, пизда у неё точно есть, и она светит тем, кто разъезжает по городу без охраны. — И что ты сделаешь один, если на меня нападут? — искренне заинтересовался Джастин. — Так и нападать никто толпой не будет. Достаточно запустить в полет десять граммов металла, чтобы мозги вытекли в дырку. И с этим прекрасно справится один человек, но не приведи Абвении, конечно. — Ты умеешь ловить пули руками? — Умею, — оскалился Хуан. — И не только ими. Сейчас три часа дня. В шесть я буду ждать у садовой калитки. — Поедем на мотоциклах? — заблестел глазами Джастин. Он обожал стальных жеребцов, и радовался им как мальчишка, которому в детстве хотелось лошадку, а дарили только уздечки. Хуан сел на отцовский Альдерберг в четырнадцать, и понимал эту страсть как никто. — Давай на одном? — исключительно из соображений безопасности предложил он. Джастин многозначительно улыбнулся. — А давай. И облизнулся так нахально, что у Хуана рубашка начала липнуть к телу. В назначенное время Джастин явился к калитке со шлемом подмышкой. До этого они полтора часа тусили в одном павильоне: Хуан делал вид, что ничего не случилось, Джастин наоборот. Он подвалил к Рочикко, босс склонил голову к плечу (вода в детстве в ухо затекла, с тех пор слегка приглох на левую сторону), и в правое ухо полился явно увлекательный рассказ. Зря Хуан напрягал свой звериный слух — не мог разобрать ни слова. Джастин жестикулировал в его сторону, босс изредка кидал нечитаемые взгляды, Хуан проклинал всё на свете, но спину держал прямо. Сделанного не воротишь. Опять же он неплохо изучил реакции босса. Памятлив, мстителен, но тех, кто изменил его доверию — гонит прочь тотчас. Хуана никто никуда не гнал. Будучи сыном самоуверенного кэналлийского народа, он счёл, что всё в порядке. Но всё-таки свербели в одном месте сомнения… — Могу спросить? — Да. Джастин уже сидел позади и, судя по пространной интонации, клацал сообщение в Спруттере. — О чём ты говорил с боссом? Там, на съемке. — О том, что ты рычишь, как животное, когда кончаешь, — всё тем же отсутствующим тоном отозвался Придд. — Эм. Второй номер скользнул рукой под куртку и, прежде чем крепко обхватить Хуана за талию, пригладил пониже. — Всё в порядке, — заверил он. — Неделя моды, бешенный ритм. У Рокэ на меня даже средний палец не стоит, сказал найти какого-нибудь бездельника, которому тоже нечем заняться. И чем-нибудь с ним заняться. Поехали уже, а то опоздаем. — Босс в теме, куда мы едем? — Конечно, нет. Я что, с ума сошёл? Хуан счел за благо промолчать и дал по газам. Альдерберг резво и без лишнего шума понесся по кочкам в объезд главных ворот. На трассе Хуан дал ему волю, и рёв мощного мотора заглушил все мысли. Только об одном Суавес не мог перестать думать — неужели он правда рычит, как животное? И какое? Лев, медведь? Или, может, как мотоцикл? Кажется, раньше за ним такого не водилось, но Хуан не имел привычки рефлексировать, когда кончает. Вот одна его любовница — примерная домохозяйка Юлианна — во время оргазма грязно материлась, а наутро краснела, если он ей напоминал. Хотя ничего стыдного в этом нет. Вроде бы. Без десяти восемь они припарковались невдалеке от пафосного ресторана «Акула». — Внутрь пойдешь? — Разумеется. Помахивая шлемом, как бабы помахивают модными сумками, Джастин направился в локацию. Хуан — чуть позади. Охраннику на входе загорелось его обыскать, но Джастин приструнил северянина именем своего влиятельного папы, и выворачивать карманы не пришлось. Впрочем, в них ничего и не было — он знал, куда идёт, и прихватил только наваху. Небольшое лезвие, зато разрешёно законом. Внутри всё было по-северному — дорого и угловато, без завитушек. Чопорный распорядитель забрал у них шлемы и сопроводил в зал, утыканный Приддами, как поле картошкой. Хуан первым вошёл в помещение; искупался в презрительных взглядах, удостоверился, что всё в порядке, и оставил Джаса один на один с семьёй. Боссу бы точно не понравилась эта сходка. Тема мужниной родни действовала на Алву как просроченная сакотта — становился злым и мега-бдительным. Тино он считал исключением из Приддов и любил повторять, что солнечный цветок (Тино) по ошибке вырос на куче унылого дерьма (Придды). Джастин соглашался на словах — его тёрки с отцом в своё время во всех газетах мелькали, — но кровь не вода. Как бы босс ни разорялся, муж продолжал контактировать с роднёй на их территории. Ситуация осложнялась войной мафиозных кланов, к которым якобы никто не принадлежал. На деле Придды топили всей мощью за тана Окделла — продвигали этого уёбка-сепаратиста в премьеры Талига. Рокэ плотно вёл дела с людьми нынешнего талигойского премьера, и ходили слухи, что его второй бренд «Гранада» — прачечная для грязных денег Сильвестра. Босс миллион раз оказывался в неприятных ситуациях — даром, что жил в нейтральной Паоне и занимался пошивом шмотья для богачей. Никто не верил, что сын самого Алваро Алвы не замешан в политике. Рокэ называл родство с известным мафиози не иначе, как проклятием, и на Джастина это дерьмо распространилось ещё до свадьбы — в парня стреляли прямо в ночь мальчишника (или девичника? Как всё сложно у этих людей!), но по счастливой случайности не попали. Из клуба вышли трое, одетые в идентичные куртки — Джастин оказался чуть позади спутников, и пуля досталась шаферу. Торжество тогда отложили на год, полиция спустила расследование на тормозах, и по своим каналам босс тоже ничего не выяснил. Это не мешало ему орать в приступах гнева, что покушение — дело рук ёбаных Приддов. Джастин орал тоже самое про клан Алваро, а правды не знал никто. Но то, что Алва-Придды со своей радужной идиллией мозолят глаза очень многим, понимали все. Кроме ёбаных Приддов, которые снова подвергли Джаса опасности, выманив его в город. Хуан слонялся возле дверей и курил. Он не имел предположений, о чём шла речь на семейном собрании. Среди присутствующих затесался Август Гирке — мутный мужик, бегающий между кланами, и это напрягало. Но дело Джастинов лезть в неприятности, а дело Хуанов — их оттуда выковыривать. Что он мог поделать с этим? Тем более если сотворил ситуацию собственными руками. И хуем. С этого места мысли Хуана потекли в другую сторону. Он начал размышлять о том, как нехило Джас успел прогнуть папочку Рочикко, раз тот уже не против свободной любви и всякого такого. Прежнего любовника Марселя босс дрючил за каждый шаг в сторону, прыжок вверх считался попыткой улететь. А тут смотрите-ка — какие вольности позволяет. Боится, что распрекрасный Джастин заскучает и свалит? Сборище не продлилось долго — всего час, и двери отворились, северяне потянулись на выход. Последовали чмоканья в щечку, обмены колкостями и прочая фигня. Суавес терпеливо ждал своего. Джастин вышел последним, под руку с сестрой. Хуан отличал её среди прочих приддих. Любил таких ярких хищниц — чтобы на шпильке, с острыми ногтями, и стервозный взгляд до яиц пробирает. Джастин, к слову, тоже умел быть такой бабой — на показах Рочикко. Но в жизни предпочитал стиль "балбес в кедах" — наверное, потому что на шпильке неудобно моцик водить. Габриэла — так звали хищницу — попёрлась их проводить. Хуан шел впереди, прокладывая путь — в соседнем здании сиял всеми огнями театр, и разряженные люди вываливались из такси чуть ли не под ноги, спешили попасть на какую-то премьеру. К нему самому раза три приставали перекупщики, предлагая билет, хотя по мнению Хуана, на театрала он совсем не походил. Возле мотоцикла они распрощались с сестрой. Та погрузилась в недра подъехавшей алой «Рассанны», мелькнула стройная ножка в чулке, шофер хлопнул дверцей, и привет. Хуан смог полностью сосредоточиться на охраняемом объекте. — Покурим. Тебе «зубочистки» заходят? Хуан кивнул, и Джастин вытряхнул из пачки две тонкие сигареты. — Всё в порядке? — спросил он. — Не знаю, — честно ответил Хуан. — Народу многовато. Сквозь будничное мельтешение масс пробивалась какая-то фигня, Хуан отчетливо чуял опасность — с той минуты, как отъехала «Рассанна», напряжение вокруг нарастало, но он не мог понять, в чём дело. Ровно до того момента, пока не засёк на ближайшем перекрестке мотоцикл. На светофоре горел «зелёный», по зебре неспешно тёк людской поток. Но мотоциклист, — такие мелочи заметны только фанату, тому, кто много лет водит эти машины, — мотоциклист мог стартануть в любую секунду. Он был готов к рывку, и за спиной у него сидел второй номер. Может, девка, а может, некрупный мужик. Ничего не говоря, Хуан загородил собой объект, и, не спуская глаз с мотоцикла, начал отступать назад, к зданиям. За спиной в десяти шагах были двери магазина — огромные стеклянные витрины, но всё же преграда для пули. Счет пошёл на секунды — мотоцикл сорвался с места в зазор между пешеходами, завизжали бабы, в руке второго номера ярко блеснула пушка с глушителем. Хуан заорал «ложись!» и, развернувшись на девяносто, накрыл Джастина собой. И уберёг его, ну, как минимум, от одной пули, а вот самого обожгло огнём. Очнувшись от болевого шока, Хуан увидел яркие огни и услышал крики. Ранение в шею оставляет мало шансов — он должен был дождаться врачей в сознании, но шум и свет мешали сосредоточиться. Потеря сознания неотвратимо приближалась, а за ней, может, и кома. В кому очень не хотелось, хотелось жить долго и счастливо. Хуан собрался с силами и попытался двигать руками — одну не чувствовал, другая поднялась. — Хуан! Хуан! — раздалось над самым ухом. Орал Джас. — Врачи уже едут, сейчас, сейчас! — Нахуй их, на веки дави. — Что? Хуан обречённо цокнул языком и закрыл глаза. Он что, не на талиг говорит? — На веки мне резко пальцами надавил. Смелее. Давай. Мне нельзя отрубаться. То ли Джастин слабо надавил, то ли просто было поздно, но сердце не взбодрилось. Хуана потянуло в лабиринт без начала и конца, где он уже бывал. Сознание ускользнуло из оков тела, он увидел сверху всю улицу, залитый кровью асфальт, тупую толпу зевак и Джастина. Красивого целого Джастина, который так ему нравился. Может быть, даже слишком, и это предрешило вот такой уебанский финал.