Пламя

Сичэнь смотрел перед собой и не верил своим глазам — столь родной пейзаж казался чужим, почти забытым, словно он странствовал не несколько недель, много времени пробыв в стенах дружественного Ордена, а долгие годы, что прошли в неведомых краях и странах. Он как в первый раз смотрел на знакомые стены и высокие камни, чья неровная, потрескавшаяся поверхность была испещрена множеством правил, начертанных строгими и суровыми наставниками — лидерами Гусу Лань. Тут и там виднелись подпалины, что остались от факелов и заклинаний сторонников клана Цишань Вэнь, но и было заметно, что их уже старательно пытались оттереть, вернуть великим письменам первозданный вид. В воздухе парил знакомый, до дрожи волнующий аромат вековых высоких сосен, хвои, шишек, что трещали на ярких солнечных лучах, разогнавших привычные и столь родные туманы. Витал и чуть горький, местами резкий аромат диких лесных трав, поспевающих и разрастающихся на благодатной почве. Словно как сквозь воду долетали до Сичэня чужие, неясные голоса. Он едва ли не с удивлением смотрел на поселение внизу, крыши домов которого ещё виднелись среди пышной хвои, на блики воды в широких каналах, на белые стены резиденции… Смотрел и не узнавал. Покидая этот привычный мир в спешке, Сичэнь его забыл, успел много раз похоронить и оплакать, смириться с тем, что утраченного не вернуть, и вновь обрести надежду, что принёс ему названый брат. Сичэнь лишь мельком взглянул на него, коротко вздохнув и желая ещё раз поблагодарить за всю помощь, но слова так и застыли у него на языке. Минцзюе ехал чуть впереди, гордо подняв голову. Длинные пряди, собранные в привычный высокий хвост, развевались на ветру, цепляясь за капюшон тёмного плаща, за эфес сабли, что висела за спиной. Золотые украшения, что едва различимо звенели, переливались в солнечных лучах, отражаясь на лицах и одеяниях заклинателей. Сичэнь слабо улыбнулся и вновь посмотрел на дорогу — впереди показались знакомые главные ворота, за которыми виднелась центральная площадь. Возле входа стояли вооружённые заклинатели — взрослые мужчины, не юноши, как было раньше. Теперь Облачные Глубины знали, что молодые люди ещё не в силах защитить родной Орден и не стоит их бросать на передовую, ставить на охрану границ резиденции — спокойные времена прошли, оставшись неясными и приятными тенями в памяти, даря ласковые и грустные воспоминания. И даже в пряном хвойном воздухе ещё едва уловимо пахло гарью — тем самым тошнотворным и противным запахом войны, которая становилась с каждым мигом всё ближе. Качнув головой, отгоняя тревожные мысли, Сичэнь заметил среди встречающих дядю и брата. В белоснежных одеждах с голубыми облаками, что расходились по ткани изящным узором, они выглядели строго и как всегда уверенно. Губы Сичэня невольно дрогнули в улыбке, но он сдержался, помня, что главе клана и Ордена стоит вести себя более сдержанно, чем рядовому заклинателю. И лишь с затаённым облегчением он заметил в рядах встречающих много знакомых и любимых лиц друзей, дальних родственников, о смерти которых он столько раз успел подумать. Первые заклинатели отряда Ордена Цинхэ Не переступили границу Облачных Глубин и, как уже бывало много раз, начали привычно выстраиваться на площади, пропуская своего господина и Сичэня вперёд. Но суровые воины, что уже перестали быть простыми адептами родного Ордена, слезая с лошадей, не спешили отдавать поводья встречающим их юношам из Гусу Лань. Сичэнь спрыгнул со своей лошади следом за Минцзюе, что направился в центр площади. По её краям всё так же высились статные павильоны, но сама она неуловимо изменилась, став строже и резче. Пропали и без того редкие кустарники, от некоторых сосен не осталось и пеньков, а на деревянных стенах тут и там виднелись следы огня и свежей побелки. Не слышно было и привычного пения птиц, стрекота насекомых, а вдалеке, среди поредевших крон, не хватало нескольких изящных крыш. Сичэнь лишь коротко вздохнул, понимая, что прежнего дома больше нет, а есть — будет — новая главная резиденция Ордена Гусу Лань, что ему предстоит отстроить. — Доброго утра, глава Ордена Цинхэ Не, — столь знакомо, столь строго и уверенно произнёс Лань Цижэнь, стоило Сичэню и Минцзюе подойти ближе и склониться в поклонах, отвечая на приветствие. — Сичэнь, я рад, что ты вернулся домой, — сказал дядя, взглянув на него. Сичэнь всё же успел заметить, как едва заметно дрогнули его жилистые руки. — Мы ждали тебя. Глава Ордена Цинхэ Не, я безмерно благодарен вам за вашу поддержку. Вы не только пришли к нам на помощь после нападения, но и спасли моего племянника и нового главу нашего Ордена от возможной гибели. — Не стоит меня за это благодарить, Учитель Лань, — с лёгкой, добродушной усмешкой ответил Минцзюе. — Это был мой долг. Я не мог бросить клан и Орден моего названого брата в беде. — Без вашей поддержки мы не смогли бы так быстро приступить к восстановлению резиденции. Я благодарен вам за материалы и отряды заклинателей, что помогают нам в охране границ. Сичэнь удивлённо обернулся к Минцзюе, но тот смотрел перед собой и не собирался поворачиваться. Он лишь слышал, что заклинатели Ордена Цинхэ Не охраняли часть границы с владениями Гусу Лань, гоняя отряды псов клана Вэнь, о лекарях, что лечили раненых. Но ничего не знал ни о материалах, ни о другой помощи, что оказал его Ордену названый брат. — Это мой долг, — спокойно и уверенно отозвался Минцзюе, словно речь шла о чём-то обыденном. — Орден Гусу Лань всегда будет это помнить и в любой миг придёт на помощь вашему Ордену, если в том будет необходимость. Вы вправе затребовать от нас всего, чего пожелаете, глава Ордена Цинхэ Не. Сичэнь как открыл рот, так его и закрыл, не зная, что сказать и как вступить в беседу двух мужчин, которые обо всём давно договорились и сейчас просто официально утверждают уже принятые решения. — Я могу лишь надеяться, что Орден Гусу Лань вновь будет процветать, как и прежде. Сичэнь видел, как на миг дрогнули губы Лань Цижэня, как на них едва заметно обозначилась тонкая улыбка. Но тот на мгновение прикрыл глаза и всё так же спокойно продолжил, уверенно посмотрев на Минцзюе: — Клан Лань не разбит, и наши идеи не утрачены. В этой войне мы ещё сможем проявить себя и отомстить за все наши потери, — он перевёл дыхание и произнёс уже чуть мягче: — Могу ли я пригласить вас отдохнуть после дальней дороги? — Боюсь, что мы не сможем остаться надолго, — недовольно поморщившись, заметил Минцзюе, стиснув зубы. — Псы клана Вэнь рыскают возле наших границ, и я не могу покидать свои земли на продолжительное время. Нам хватит краткой передышки. Позвольте нам напоить лошадей, и мы отправимся обратно. — Обед уже готов, и я надеюсь, что вы и ваши заклинатели согласитесь составить нам компанию, — произнёс Цижэнь, проведя рукой по своей бороде. Минцзюе тихо фыркнул, на миг отведя взгляд в сторону, а после чего ответил: — Я не посмею отказать Учителю Лань в его просьбе. — Что ж, для нас накрыты столы в главной зале, а заклинателей из Ордена Цинхэ Не наши адепты проводят в малый зал, где всё уже приготовлено. — Хорошо, — отозвался Минцзюе, скрестив руки на груди и быстро взглянув в сторону Вэймина. Тому не потребовалось лишних объяснений, и он принялся раздавать приказы, приводя в движение застывших в неловком молчании заклинателей двух орденов. — Следуйте за мной, — произнёс Учитель Лань, разворачиваясь и направляясь в сторону одного из высоких и некогда самых красивых павильонов резиденции, что стоял в отдалении от главной площади. Поражённый Сичэнь, который ещё пытался осмыслить всё то, что только что услышал, на миг столкнулся взглядом с родным братом. Льдистые, холодные и безмерно спокойные глаза лишь на мгновение задержались на его лице, внимательно вглядываясь, изучая, словно Ванцзи проверял, всё ли с ним в порядке. Сичэнь хотел было ободряюще улыбнуться, сказать хоть что-нибудь, но младший брат резко отвернулся, направляясь за дядей. Сичэнь застыл, в который раз осознавая, что он всё, всю эту встречу представлял иначе, понимая, что слишком много слов осталось невысказанными, а чувств — спрятанными. — Идём, — тихо и чуть насмешливо позвал его Минцзюе. Сичэнь порывисто кивнул и едва ли не шёпотом спросил, поравнявшись с названым братом: — Почему ты мне не сказал, что присылаешь сюда не только отряды, но и другую помощь? Тот пристально на него взглянул, не спеша с ответом. И только на лестнице главного павильона, ступени которой тихо, едва различимо скрипнули под их ногами, Минцзюе сказал: — И что бы ты сделал, узнав об этом? Сичэнь опешил на мгновение, но быстро пришёл в себя и, нахмурившись, ответил: — Постарался бы отблагодарить. — Каким образом? — всё так же негромко, едва различимо, произнёс названый брат, бросая на него не то суровый, не то раздражённый взгляд. — Любым, — честно признался Сичэнь, запоздало вспомнив, что даже заплатить за все поставленные материалы вряд ли мог. Минцзюе остановился на пороге главного зала, обернулся к нему. Сичэнь замер напротив, поджав губы и мысленно готовясь выслушать любые наставления и нравоучения. Но брат лишь на мгновение прикрыл глаза и сухо произнёс: — Поговорим об этом позже. Сейчас нас ждут. Но мне есть, что тебе сказать. — Хорошо, — растерянно ответил Сичэнь. Минцзюе сдержанно кивнул и вошёл в главный зал, который, как и некогда раньше, в те благостные и спокойные времена, был украшен белыми стягами с голубыми облаками. И рядом с ними неуместными, почти грязными, казались высокие колонны, перекладины и полы, сделанные из тёмного дерева. На них, сколько бы их ни тёрли, ещё виднелись следы дыма и гари. Сичэнь лишь вскользь взглянул на них, проходя внутрь зала и направляясь к своему прежнему месту. Но всё же удивился, когда понял, что дядя действительно решил их посадить как некогда раньше, как всё в том же далёком прошлом, когда названый брат несколько дней провёл в Облачных Глубинах. Сичэнь опустился перед невысоким столиком, скользнул взглядом по полным тарелкам, аккуратным палочкам — простая, самая доступная еда и не единого намёка на прежнее величие. Рис, кусочки мяса, немного овощей и свежий чай, над которыми поднимался лёгкий, почти неосязаемый пар. Сичэнь вдохнул, ощутив знакомый аромат еды, и посмотрел на дядю, который обернулся к Минцзюе, вновь заговорив с ним. И больше Сичэнь о запахе пищи не задумывался, жадно ловя каждое слово, что было сказано в просторном и прохладном зале, отрешённо думая о том, что же ему хотел сказать названый брат. А тот, словно ничего не произошло, общался с его дядей, обмениваясь последними новостями и охотно слушая рассказ того о восстановлении Облачных Глубин. Рядом, притихнув, сидел Ванцзи, на которого Сичэнь изредка бросал настороженные взгляды, каждый раз замечая, что младший брат неуловимо изменился. Ещё не понимая, что произошло, лишь слыша далёкий и несколько пространный рассказ Минцзюе об убийстве древнего монстра, он понимал, что тот уже не был прежним. И словно в подтверждение этому Ванцзи отстранённо слушал всю беседу, но мыслями, насколько мог понять Сичэнь, был далеко отсюда. Вечно погружённый в себя, вечно сдержанный, Ванцзи был чем-то взволнован. Но Сичэнь догадывался и осознавал — каждому из них пришлось пережить сложные времена. Прошлого уже было не вернуть, и с этим, как настаивал Минцзюе, можно было только смириться. Мысленно он пообещал себе поговорить с младшим братом, выяснить и узнать, что с ним произошло и как он жил всё это, пусть и не столь долгое, время. За разговорами, обсуждениями обед прошёл быстро, а вскоре появился и один из младших адептов, который позвал Цижэня. Он поспешно откланялся, ещё раз поблагодарив Минцзюе за всю оказанную помощь, а тот лишь вновь напомнил, что не мог поступить иначе. Следом за дядей, незаметно для Сичэня, ушёл и Ванцзи. То, что младший брат вышел из павильона, он понял по в раз ставшему серьёзным взгляду Минцзюе, который обратился к нему самому. — Наверное, нам стоит найти другое место для разговора? — предположил названый брат. — Да, — кивнул Сичэнь, вставая и поправляя одежды. — Но я не знаю, что и где уцелело, поэтому нам придётся пройтись и поискать подходящее место. — Та беседка… — начал было Минцзюе, но запнулся. На мгновение поджал губы, опуская взгляд, а затем уже тише и спокойнее продолжил: — Она была цела, когда я приехал сюда после нападения псов из клана Вэнь. Сичэнь удивлённо вздохнул и не смог сдержать радостной улыбки. Хоть что-то, что было ему дорого, осталось и не пострадало. — Тогда пойдём туда, — согласился он, направившись к выходу из зала. Минцзюе последовал за ним. К павильону уже подходили младшие адепты, которые часто помогали на кухне, чтобы забрать посуду, когда они спустились на каменную дорожку и направились вглубь резиденции. Сичэнь шёл впереди, оглядываясь по сторонам и с каждым мигом всё отчётливее понимая, что Облачные Глубины изменились и теперь слишком многое было иначе. Пропали ряды вековых сосен, что окружали главные павильоны, не было и редких клумб с цветами, что украшали дорожки и небольшие пригорки в проходах между строениями и площадками для тренировок. Исчезли и дома, а вместо некоторых из них зияли неприятные чёрные остовы, скалясь на проходивших мимо обломками некогда белых стен и фундаментов. Сичэнь невольно сжал кулаки, всё больше хмурясь, с каждым мигом ступая всё медленнее. Где-то на месте рухнувших павильонов уже возводились новые — там заклинатели, слуги и жители из города у подножия горы, которых можно было узнать по тёмным одеждам, трудились вместе. Сичэнь с удивлением смотрел, как вопреки всем заветам и наказам, адепты его Ордена смеялись, разговаривали, а порой и переругивались с простыми людьми. Сейчас, здесь это казалось необычным, незнакомым и почти невероятным, хотя он понимал, что так всё обычно и бывает. — А Учитель Лань прав, — раздался за спиной довольный голос Минцзюе. Сичэнь обернулся к названому брату, а тот смотрел на строящийся павильон, от которого уже была возведена едва ли не половина. На земле к подъёму и установке готовили массивные балки, что лягут в основание новой крыши. — Облачные Глубины отстраиваются. И это не может не радовать. Сичэнь вздохнул, но не ответил — в который раз поблагодарить названого брата за помощь он сегодня ещё успеет, ведь за этим и идёт. Вместо этого он прибавил шагу и направился дальше, к лесу и в сторону стен. Лишь на миг привстал на одной из развилок, что вела к его с Ванцзи павильону, но даже смотреть в ту сторону не стал. Он не знал, что случилось с его домом и комнатой, не стал спрашивать у Минцзюе, хотя догадывался, что тот знал. Всё это могло подождать. Вместо этого он уставился себе под ноги и пошёл дальше. Перед ним расстилалась дорожка, выложенная белыми камнями, с мелкой каменной крошкой, что, как и прежде, скрипела и шуршала при каждом шаге. Сичэнь поджал губы, сжав кулаки сильнее — перед глазами стояла его последняя ночь в родной резиденции, когда он бежал по этой самой дорожке, поскальзываясь и уходя всё дальше от дома. Казалось, тогда, в прошлом, всё было иначе — и камне белее, и травы выше, и сосны величественнее. А сейчас, с вездесущим горьковатым запахом дыма, всё было серее и мрачнее, словно вместе с огнём ушли и все яркие, чистые цвета, которыми некогда полнилась главная резиденция Гусу Лань. Сичэнь остановился на небольшой развилке и взглянул на узкую тропку, что уходила к стенам. Там, среди тёмно-коричневых, неровных стволов сосен, среди поникшей травы и редких, почти незаметных цветов, виднелась тёмная беседка и большой куст лещины за ней. Сичэнь медленно, словно сомневаясь, ступил на тропинку. Под сапогом тихо хрустнула маленькая ветка, зашелестел опавший игольник. Высокий осот цеплялся за края одежды, прогибаясь и вновь разгибаясь, стоило Сичэню пройти мимо. Он задержался перед входом в беседку, обводя её взглядом и закусив губу. Посеревшая, едва ли не почерневшая, она словно сгорела вместе с другими павильонами и строениями. По толстым опорам, что ещё несколько лет назад казались прочными, пошли глубокие трещины. Один из основных столбов едва заметно покосился, а вместе с ним чуть заметно сместилась и крыша. С кровли пропало несколько глиняных черепиц, а те, что остались, были густо укрыты шишками и пожелтевшими сосновыми иголками. Мрачную тень бросала на беседку и разросшаяся лещина, верхние ветки которой теперь едва ли не нависали над крышей, подпирая с одной из сторон её изогнутые края. Сичэнь переступил порог, скользнув рукой по ближайшей опоре. Под ногами скрипнули половицы, едва заметно пружиня при каждом его шаге, заставляя лишний раз волноваться. Сквозь плотную, частую решётку, из которой были сделаны стены беседки, едва пробивался дневной свет. Сичэнь коснулся пальцами шершавой поверхности круглого стола, за которым некогда провёл много времени. В памяти всплыли и тёплые лучи солнца, и хриплый смех названого брата, и горячие объятия, и лёгкое прикосновение летнего ветерка. Тогда беседка казалась куда уютнее. Он медленно обернулся, сглотнул и посмотрел на Минцзюе, который застыл на пороге, скрестив руки на груди. Так уже было когда-то, только совсем иначе, словно в иной жизни. Сичэнь глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, и выдохнул, но так и не смог ничего сказать. Слова вязкими комом застряли в горле, а перед глазами стояло то прошлое, что он утратил навсегда. И отец, и родные стены, и знакомые павильоны, площадки, беседки, что исчезли навсегда. Он зажмурился, отгоняя воспоминания, и уже увереннее взглянул на названого брата. — И всё же восстановление резиденции идёт быстрее, чем я предполагал, — произнёс Минцзюе, бросив взгляд в сторону, за решётчатые стены беседки. — После нападения казалось, что псы клана Вэнь разрушили многое, что Облачным Глубинам пришёл конец. Но это не так. И меня радует, что все материалы идут в дело и моя помощь не напрасна. — Она и не может быть напрасной, — твёрдо ответил Сичэнь, Минцзюе внимательно посмотрел на него, а он продолжил: — Но, старший брат, почему ты мне не сказал об этом раньше? Это важно, и я ценю твою помощь. Почему же я узнал только сейчас, ведь я должен поблагодарить тебя? Этого требует и моя гордость, и моё воспитание, и уважение к тебе… — Сичэнь, — резко оборвал его Минцзюе, раздражённо поморщившись, — представь, что бы ты сделал, если бы это Нечистая Юдоль лежала в руинах, а не Облачные Глубины. Что бы ты сделал? — Отправил бы любую помощь, какую смог, — не задумываясь ответил Сичэнь. — Это же очевидно. — А ты спросил или потребовал бы за это хоть что-нибудь? — перебил его Минцзюе, расправив широкие плечи и прямо, грозно смотря на него. — Нет, конечно, — растерянно отозвался Сичэнь, наконец, понимая, что хотел от него услышать старший брат. И поспешил добавить: — Но это не значит, что за твою помощь я не могу ничего предложить. Ты в праве потребовать всего, чего угодно. Минцзюе сердито рыкнул и грозно взглянул на него. — С чего бы мне требовать чего-то? — процедил он. — Единственное, что мне важно, чтобы ты был жив и твой Орден процветал. Это достойная плата. Неужели ты стал бы думать о какой-то плате, если бы помогал мне восстановить Нечистую Юдоль? — Нет, — признался Сичэнь, отрицательно покачав головой. — Мне бы хватило того, что резиденция будет восстановлена. — Так почему же ты мне отказываешь в таком же праве? — возмутился Минцзюе, подступив к нему ближе. — Почему я не могу быть удовлетворён уже тем, что ты цел, а моя помощь идёт на нужные цели? — Но, Минцзюе-сюн, — начал было Сичэнь и осёкся, опустив голову, сжимая кулаки. С мгновение он смотрел себе под ноги, не видя ни вздёрнутых носов сапог, ни тёмных половиц беседки. И только потом, виновато, отводя взгляд, признался: — Мне кажется, что этого мало. Облачные Глубины будут отстроены, а я буду жив. Но разве этого может быть достаточно за столь большую помощь? — Ты же сам ответил на этот вопрос, — отозвался Минцзюе, подступив к нему ближе и положив руку ему на плечо. Сичэнь посмотрел на названого брата, а тот не сводил с него внимательного взгляда, хотя в янтарных глазах уже не было прежней угрозы. — Ответил, — согласился Сичэнь, тихо вздохнув, — но даже собственные слова мне сложно принять. Тебе я бы хотел отдать больше, чем простые дела. Что-то более существенное. — Это и так много. Но если так надо, то пообещай, что Облачные Глубины будут отстроены вновь, а ты останешься жив в этой войне, — строго сказал Минцзюе, сжав его плечо. — Это единственное, что мне нужно. Я знаю, что так и будет. Мне хватит твоего подтверждения. Сичэнь вдохнул и опустил голову. — Прости, Минцзюе-сюн, но я могу лишь обещать, что все материалы и другая твоя помощь пойдёт на нужное дело. А свою жизнь… Нет, я не знаю, что ждёт меня впереди, и не могу этого обещать. Названый брат ответил не сразу. Его хватка на плече ослабла, сильная, широкая ладонь скользнула по руке Сичэня, и Минцзюе легко сжал его ладонь. За спиной едва слышно шумел пышной листвой кустарник, вдалеке тихо скрипели могучие сосны на ветру, что задувал с вершины горы. Изредка, откуда-то из-за стены, доносился звонкий пересвист диких птиц. — И нет ни единого шанса, что мне удастся тебя переубедить? — наконец, тихо спросил Минцзюе. Сичэнь посмотрел на него, виновато улыбнулся, прикоснулся к его щеке, отводя в сторону длинную прядь чёлки, и ответил: — Я не могу остаться в стороне, когда ты сражаешься. Я хочу помочь, и хочу помочь многим. — Тогда хотя бы не ввязывайся в сражения, — попросил Минцзюе. — Не могу, — признался Сичэнь, а названый брат настороженно посмотрел на него. — Если в сражении будут гибнуть простые люди, а я окажусь рядом, то я буду их защищать. Даже ценой своей жизни. Минцзюе болезненно скривился, стиснув зубы, но не ответил, лишь сильнее сжав его ладонь. Сичэнь понимающе улыбнулся и продолжил: — Я не могу обещать, что останусь жив. Как и ты не можешь мне пообещать того же. Разве ты можешь дать мне слово, что ни один враг не доберётся и не ранит тебя? Разве ты способен обещать мне это, Минцзюе-сюн? Тот застыл, в янтарных глазах явственно читалось удивление. Сичэнь улыбнулся шире, мягче. — Но я — это я, — наконец, выдавил Минцзюе. — Сражения для меня привычны. Да и кто справится со мной? — возмущённо добавил он. — С тобой никто не справится, — согласно кивнул Сичэнь. — Но даже так, ты не можешь мне пообещать, что останешься жив. Так ведь? Минцзюе поджал губы, шумно выдохнув, и тихо произнёс: — Да, не могу. — Тогда не бери с меня этого обещания. — Ты же хочешь выводить заклинателей с земель, захваченных псами клана Вэнь? — спросил Минцзюе. Его хриплый, низкий голос едва заметно подрагивал. — Так хотя бы пообещай, что будешь заходить в мои владения или проходить там, где буду я. Это же можно исполнить? Я хочу знать, что ты жив, не от своих заклинателей и шпионов, а смотря тебе в глаза. — Хорошо, — охотно согласился Сичэнь. — Я буду приходить посмотреть тебе в глаза. Приходить как можно чаще, чтобы понять, что ты не только выиграл сражение, но и не ранен. Минцзюе довольно усмехнулся, сказав: — Я буду без устали двигаться вперёд, навстречу тебе. — Пока все земли не будут освобождены от гнёта Ордена Цишань Вэнь, — добавил Сичэнь. — Да, — согласился Минцзюе. Приподнял его лицо за подбородок и, смотря Сичэню в глаза, тихо, но уверенно произнёс: — Я буду ждать тебя каждый день. — Я буду приходить сразу, как только смогу, — отозвался он, улыбнувшись шире. Минцзюе не ответил, склонился к нему, закрывая глаза, и поцеловал — легко, мягко. Сичэнь не задумываясь ответил, сжав в руке ворот его верхних одежд, расшитых золотыми нитями. Прихватил губами его нижнюю губу, придвигаясь ближе, почти вплотную, чувствуя, как быстро и глухо билось чужое сердце. Но Минцзюе отстранился, отступив на шаг, и выпустил его ладонь из руки. Сичэнь послушно, вторя названому брату, отошёл на шаг и отпустил плотную ткань, что сжимал в пальцах. — Через несколько дней состоится совет глав нескольких Орденов, — негромко и спокойно произнёс Минцзюе, подходя к выходу. — Учитель Лань о нём знает. И я хочу, чтобы ты там присутствовал. Вполне вероятно, твоё возвращение наделает много шума. Если мои сведения точны, то и наследник Ордена Юньмэн Цзян тоже там появится. — Цзян Ваньинь жив? — переспросил Сичэнь, удивлённо вскинув брови, но тут же продолжил: — Что ж, даже он собирается сражаться. Я, в таком случае, и вовсе не могу отступить. — Ты мог бы, — покачал головой Минцзюе. — Предоставлял бы всем выжившим и желающим покоя, отдыха от войны, убежище. Мог бы отправить в помощь отряд лекарей. Но ты хочешь иного, — сказал он, недовольно поджав губы. — Да, я буду участвовать в этой войне. Она столь же моя, как и твоя, Минцзюе-сюн. — Сичэнь, — отозвался названый брат, внимательно посмотрев на него, — пообещай мне одно. До этого совета, пока не будет ясно, кто восстанет вместе со мно… — он запнулся на миг и поправился, — вместе с нами против псов клана Вэнь, не показывайся из Облачных Глубин. Не вставай во главе Ордена. Это несколько дней. — Это я пообещать могу, — кивнул Сичэнь, нахмурившись. — До этого времени я не отправлюсь в путь и обязательно приду на совет. Я буду там вместе с тобой. И восстану против Ордена Цишань Вэнь вместе с тобой, даже если все остальные отступят. Минцзюе сощурился, в янтарных глазах на миг вспыхнул алый отблеск, и довольно улыбнулся, кивнув. Сичэнь улыбнулся в ответ, смотря на названого брата. Тот отвернулся, выглянул наружу из беседки и, коротко, шумно вздохнув, сказал: — Мне пора возвращаться. Жаль, что я не могу остаться здесь на несколько дней, как раньше. — Да, — с грустью отозвался Сичэнь, подступая к нему ближе. Минцзюе посмотрел на него и с нескрываемой печалью в голосе добавил: — Когда-нибудь я приеду вновь. Покажешь мне тогда другие озёра и другие беседки. — Конечно, Минцзюе-сюн, — тихо ответил Сичэнь. Названый брат коротко кивнул, и они вышли из беседки, направившись обратно, к главной площади Облачных Глубин. Сичэнь не знал, что ещё можно было сказать, что пообещать, как поддержать — все слова, все идеи, сведения, доклады были обсуждены до этого. Говорить о предстоящей войне, о сражениях, восстании и возможной победе не хотелось. Но и Минцзюе молчал, идя на полшага быстрее, чем нужно, скрестив руки на груди. Ветер раздувал его длинные волосы, собранные в высокий хвост, едва слышно, как весенняя капель, звенели украшения на сабле. На главной площади отряд Ордена Цинхэ Не собирался в путь. Вэймин раздавал распоряжения, рядом с ним стоял Лиюн, который изредка обращался к тому. Они о чём-то переговаривались, но даже подойдя к краю площади, Сичэнь не мог понять о чём. Чёрный конь названого брата, которого придерживал за поводья один из заклинателей, недовольно фыркал, постукивая копытом по камням, словно стараясь их раскопать. Минцзюе насмешливо цокнул языком и направился к нему, а Сичэнь так и замер возле края площади. К нему уже неспешно шёл дядя, гордо и довольно смотря на гостей. На его тонких, всегда плотно сжатых губах, играла едва заметная, почти неразличимая улыбка. Он остановился возле Сичэня и спокойно, но не громко сказал: — Я рад, что ты вернулся. И рад, что ты уберёг наши рукописи от врагов. Они нам пригодятся в будущем. — Да, дядя, — ответил Сичэнь, смотря, как Минцзюе забрался на коня, а следом за ним и другие его заклинатели оседлали лошадей. Площадь наполнилась ржанием лошадей, перестуком их копыт, негромкими, но властными голосами заклинателей, которые понукали своих животных и выстраивались в привычную колонну. Минцзюе обернулся и напомнил: — Совет будет через несколько дней. Надеюсь увидеть вас там, Учитель Лань и Сичэнь. — Мы там будем, — спокойно подтвердил Цижэнь. И они с Сичэнем вместе почтительно поклонились Минцзюе, который лишь сдержанно кивнул и хлестнул своего коня по крупу. Лошадь недовольно фыркнула и сорвалась с места, подняв в воздух облачко белой каменной пыли. Следом за своим главой последовали и другие заклинатели, только Вэймин чуть дольше положенного не сводил хмурого взгляда с Лиюна. Но даже он вскоре отвернулся, когда его конь направился к выходу из Облачных Глубин. Площадь в миг наполнилась давящей тишиной, стук копыт доносился уже откуда-то издалека, лишь пыль, что поднималась над дорогой, и ещё заметные спины всадников напоминали об отряде заклинателей из Ордена Цинхэ Не. Рядом не слышалось ни пения птиц, ни шелеста травы, ни скрипа вековых сосен, ни даже тихих фраз адептов Гусу Лань. Лиюн так и стоял посреди площади, что-то сжимая в руке и смотря в сторону ворот. Сичэнь и сам замер на месте, не сводя взгляда с оседающей пыли. Ему казалось, что вместе с ней пропадала и одна из опор, что держала его последние дни. Рядом всегда был Минцзюе, который уже давно был главой Ордена и знал столько всего. Хоть Сичэнь за это время и понял многие вещи, он всё равно не ощущал уверенности и решительности, на которую так надеялся. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул — возможно, ему просто следовало хотя бы немного побыть дома, в родных стенах, чтобы прийти в себя. Может быть, чуть позже он будет столь же решителен, как несколькими мгновениями ранее, в той памятной беседке. Он настороженно замер, когда рядом зашелестела ткань чужих одежд, и обернулся. Но вместо дяди, который уже успел уйти в сторону главных павильонов, рядом с ним стоял младший брат. — Ванцзи, — произнёс Сичэнь, поворачиваясь к нему. — Что слу… — начал было он, но осёкся, когда заметил, как тот поднял руку, в которой лежал небольшой свёрток. Сичэнь нахмурился, внимательно смотря, как младший брат парой быстрых, но аккуратных движений откинул в стороны края белой ткани. И удивлённо вскинул брови, когда на солнце ярко сверкнули тёмные камни и золотая отделка фибулы в виде головы зверя. — Лиюн нашёл среди руин и отдал мне, — как всегда холодно, сдержанно сказал Ванцзи. — Плащ сгорел при пожаре. — Спасибо, Ванцзи, — озадаченно отозвался Сичэнь, забирая свёрток, и только тогда заметил, что тонкая шпилька была сломана. На миг опечаленно стиснул зубы, но всё же спросил у младшего брата: — Минцзюе-сюн приезжал сюда, почему ты не отдал её ему? — Я предлагал, но он сказал оставить её тебе, — ответил тот. — Глава Ордена Цинхэ Не сказал, что ты вернёшься. Сичэнь сжал ладонь и тут же опомнился, когда сквозь ткань укололся об острые края украшения. — Хорошо. Спасибо, Ванцзи, — ещё раз поблагодарил он. Младший брат кивнул и отвернулся, кисточка на гуцине за его спиной слабо качнулась, стоило ему пойти прочь. Сичэнь взглянул на потускневшую, сломанную фибулу, которую ему несколько лет назад преподнёс Минцзюе. Тогда они сражались с демоническими волками, и тёплый плащ с красивым украшением названый брат отдал Сичэню в качестве благодарности за спасённую жизнь и помощь простым жителям одной из деревень. Некогда фибула принадлежала матери Минцзюе, и он ей очень дорожил. Тогда, той зимой, Сичэню казалось, что она сверкала ярко, почти ослепляя. А сейчас, после пламени пожара она словно потускнела, на золотой поверхности появились царапины и едва заметные вмятины, камни поблёкли, а яростные тонкие клыки зверя чуть покосились. Сичэнь с тоской провёл по фибуле пальцем — теперь, сломанную, её уже больше нельзя было носить. Он завернул её обратно в отрез белой ткани и убрал в рукав. Поднял голову и окликнул младшего брата: — Ванцзи. Тот успел отойти на несколько десятков шагов, и теперь обернулся, замерев на месте. — Можно я с тобой поговорю? — спросил Сичэнь, нагоняя его. Ванцзи лишь согласно кивнул, спокойно и уверенно смотря на него, а он продолжил: — Расскажи мне обо всём, что случилось, пока меня не было.