Are you sick? Impossible!

Свежее осенние утро приветствовало Лондон последними солнечными лучами. Сквозь густые тучи пробивался яркий свет, бьющий в окна и пробуждающий людей от крепкого сна. Блики красиво переливались на окнах, витринах и фонарях. Город постепенно оживал, на улицах появлялись продавцы, врачи и чернорабочие, возвращающиеся домой после ночной смены. Азирафаэль был ранней пташкой. Пока простой люд медленно просыпался, завтракал и собирался на работу, ангел уже пахал в своём маленьком книжном, расставляя старинные рукописи по столетиям. Очищая переплеты от застоявшихся слоёв пыли, он с внутренним трепетом ставил книгу в нужную ячейку. Азирафаэль любил порядок. Приобретя этот небольшой магазинчик на углу, он как следует вычистил его от всей пыли, грязи и копоти. Поменял обои и занавески, щелчком пальцев придал дряхлым шкафам времён ренессанса свежий вид. Все было аккуратно до мелочей, и лишь стол в его рабочем кабинете пребывал в хаосе, но это была вынужданная мера. Чаще всего навести порядок мешал Кроули, привычно являвшийся в тот момент, когда уборка доходила до стола. Внезапно дверь с грохотом отворилась. Вздрогнув, ангел чуть не упал с высоченной стремянки. По всему книжному раздался болезненный стон: — Ааангел! — прохрипел Кроули. Вспомнишь солнце — вот и лучик. Мужчина сиюминутно спустился с шатающийся лестницы, подойдя к лежащему ничком у порога демону. — Кроули, дорогой, что случилось? — ангел наклонился, — ты обычно не приходишь так рано. И действительно — демон просыпался достаточно поздно. Как и свойственно порождению Ада, Кроули часто потакал своим прихотям: выпивал, когда появлялось желание — наедался донельзя. В перерывах от частых встреч с любимым — шатался по всяким сомнительным заведениям, возвращаясь домой к утру, спал как убитый вплоть до обеда. — Ангел, случилось немыслимое, — демон крепко вцепился руками в бежевые брюки, подняв голову, — я заболел. Этим словам последовал громкий чих. — Это невозможно, — дрожащим голосом прошептал Азирафаэль, — ты демон! Ты не можешь болеть, мы бессмертны, Кроули! — Я знаю, мой ангел, но как-то это случилось, — демон разразился громким мокрым кашлем, — верно долгая жизнь с людьми довела меня до такого… — Нет, это все твои шуточки, Кроули, ты опять пытаешься меня обмануть, — недоверчиво молвил мужчина, нахмурившись. — Мне так плохо, милый, зачем мне обманывать тебя? Голос Кроули хрипел, да и сам демон выглядел болезненно: красные щеки и нос, громкий кашель с мокротой, заложенные пазухи, бессилие. Не дождавшись ответа, демон смиренно положил голову на пол, отпустив помятые штаны Азирафаэля. Ангел аккуратно обошёл лежащего Кроули, закрыл настежь распахнутую дверь, мягко сказав: — Иди в мою комнату, Кроули, я заварю тебе чай. Незаметно ухмыльнувшись, демон медленно поднялся, волоча ноги, добрался до спальни ангела. В нос ударил резкий запах ванили и клубничного пломбира. Обыкновенно, демон бы скорчился от отвращения и показательно сжал нос, если бы это не был привычный запах его любимого ангела. Он чуть не вышел из образа, изнывая от желания упасть на мягкие перины, прижимаясь к белоснежным простыням. Азирафаэль вошёл в спальню. — Раз ты болен, тебе необходим постельный режим. Ложись на кресло, пока я принесу плед и одеяла из кладовки. И раздевайся! Тебе нужна более тёплая одежда. — О, я так бессилен, мой ангел, не мог бы ты помочь мне раздеться? — лукаво прошептал Кроули, мимолетно облизывая змеиным языком сухие губы. Азирафаэль впал в ступор, смущенно покраснев, но тут же осекся, запинаясь: — К-как я уже сказал — мне нужно принести одеяла и заварить горячий чай с имбирем и лимоном. Думаю, тебе хватит сил раздеться самому. С этими словами ангел ретировался. Недовольно пробурчав что-то себе под нос, Кроули принялся медленно избавляться от одежды. Все это представление с болезнью было лишь целью узнать, что чувствует к демону его кровный враг. Было бы глупо считать, что за все шесть тысяч лет, проведённые вместе, демон не влюбился в это застенчивое порождение любви и света. Кроули, сам того не замечая, привязывался к ангелу. Приняв всю глубину своих чувств после спасения Азирафаэля от казни во времена Инквизиции, демон решил для себя больше никогда не отпускать мужчину. Он все чаще и чаще приходил к ангелу по ходу истории и к концу XX века осознал, что хочет выяснить, взаимны ли его чувства. Но Кроули не был бы Кроули, если бы спросил напрямую. Раздевшись, демон развалился в уютном кресле, уходя в себя. Все было идеально: доверчивый Азирафаэль повелся на его удочку. Осталось только выждать подходящий момент. Трепещущее сердце требовало выхлестнуть накопившиеся чувства. Кроули переодически порывался покончить со всем этим цирком, прижавшись своими губами к губам ангела, но нужно было ждать. — Я выгреб все, что нашёл в кладовой, — вернул на землю своим появлением Азирафаэль, — правда чёрных свитеров и кофт я никогда не носил, поэтому тебе придётся надеть мои вещи, подними руки. От прикосновений ангела все тело Кроули задрожало. Переодев демона в бежевый свитер, ангел водрузил поднос с чаем и розеткой мёда на кофейный столик рядом с креслом. — Позволь поухаживать за тобой во время болезни, дорогой, — спокойно произнёс мужчина, садясь на стул рядом с Кроули. — О нет-нет, я абсолютно в порядке, мне не нужна… Демон громко закашлялся, прикрывая рот рукой. — Я позабочусь о тебе и это не обсуждается, — отрезал ангел, — минуту назад сам переодеться не мог, а теперь "в порядке". Пей чай, а то остынет! Лукаво улыбнувшись про себя, демон взял чашку, медленно отпивая дымящийся напиток. — Разве мёд не надо добавлять в чай? — Нет, это ошибочное заблуждение. В кипятке мёд теряет все свои целебные свойства. Открой ротик, — сказал Азирафаэль, поднеся к губам ложечку со сладким лакомством. — Я и сам могу есть, не парализованный, ну ангел, — отнекивался Кроули, сохраняя образ больного. — Как я уже сказал раньше, отговорки не принимаются. Ты такой злюка, Кроули, дай мне хоть раз тебя выручить. Сдавшись, демон открыл рот, ощутив на языке знакомый вкус. Демон никогда не был сладкоежкой, в отличие от ангела. Единственная сладость, которую Кроули с радостью отведал бы, был Азирафаэль. — Разве тебе не нужно работать, ангел? Книжный стоит без дела. Не боишься, что кто-нибудь украдёт одну из твои древнейших скучных книжонок? — облизав ложку, сказал демон. — Не беспокойся, Кроули, я закрыл магазин на время твоего недуга. Не могу спокойно жить и работать, зная, что тебе плохо. Сердце Кроули забилось как бешеная крыса в клетке. Азирафаэль даже не пытался проявлять равнодушие, которое так ранило демона — он окружил Кроули любовью и заботой. В очередной раз, когда ангел отнял ложку ото рта, демон, подняв глаза увидел, что их лица находятся в ничтожном расстоянии друг от друга. Кроули стоило лишь наклонится, и губы соприкоснулись бы. Темные очки скатились к острому кончику носа, их глаза встретились. Щечки Азирафаэля залились румянцем, сомнений не осталось — ангел любил его. Если бы не любил — не сидел бы так близко, отодвинулся, да и магазин бы не закрывал. — Не можешь больше сопротивляться, да? — лукаво прошипел демон не отодвигаясь, но и не принимая никаких действий, — с каждым днём все сложнее? Ангел вздрогнул, поставив розетку с мёдом на столик, лепетал неразборчиво: — К-Кроули, я с-совсем не понимаю о чем ты, — его голос дрожал, — и не п-понимаю, к чему ты ведёшь. Тебе н-необходим сон, поспи… Наспех накрыв демона колючим одеялом поверх пледа, ангел ретировался, оставляя влюблённого мужчину с недопитой кружкой чая в руках одного. С этого дня Кроули начал жить у Азирафаэля на правах больного. Ангел просто не выпускал демона из книжного, хлопоча над ним как наседка. Магазин стоял закрытым без дела уже несколько дней. Казалось, что ангел совсем забыл о его существовании. Он был слишком занят Кроули, чтобы думать о книгах, древних рукописях и надоедливых посетителях. Азирафаэль буквально заставил спать демона на своей кровати, потому что на кресле, по его мнению, было слишком холодно. Не то чтобы Кроули был против. Порой, он даже позволял себе заниматься самоудовлетворением в кровати друга, пока тот крепко спал в широком кресле. Однажды, во время полуденного сна Кроули не спалось. Он все ворочался в широкой кровати друга, думая о том, как поскорее закончить всю эту буффонаду. Сомнений не оставалось: чувства взаимны, но увиливание Азирафаэля его достало. Бездействие ангела не удивляло: друг никогда не был инициатором. Наоборот, мужчина мирился с обстоятельствами, умело под них подстраиваясь. Была ли это его сущность или особенность характера — Кроули не знал. Он просто привык к этому, не оставляя попыток сблизится как возлюбленные, а не друзья. — Ангел! — позвал Кроули. Ответа не было. Медленно встав с кровати, демон, тихо ступая, зашёл в кабинет друга. Ангел спокойно дремал, опустив голову. Книга выпала из рук, гнетущую тишину нарушало лишь спокойное сопение. Подойдя ближе, демон, присев на корточки, медленно снял с Азирафаэля круглые очки с белой оправой и, не долго думая, аккуратно поцеловал мягкие пухленькие губы. Сопение… Нахмурившись, демон углубил поцелуй, заставив ангела проснуться. Азирафаэлю потребовалась минута, чтобы понять происходящее. Глаза удивленно расширились. Мужчина вздрогнул, оторвавшись: — К-Кроули?! Что ты. ты должен спать! Тебе необходим сон, ты же болеешь! — Кончай, ангел, — раздражённо прошипел демон, — будто сам не понял, к чему я клонил, для чего все это разыгрывал. — Ты обманул меня? А я ведь с самого начала знал, — ангел нахмурился, — опять твои шуточки! — Да не врал я тебе! — Кроули встал, повысив голос, — я не врал! Я болен, мой ангел! Болен тобой! Я люблю тебя, черт подери! Демон злился, бурно жестикулируя. Азирафаэль встал, подойдя к бушующему другу, улыбнувшись, сказал: — Тише, дорогой, тише. Пожалуйста, успокойся. Казалось, от злости мужчины расплавится пол. — Успокоиться? Да как тут успокоиться! Да я…я! Демон замолк, ощутив знакомую мягкость на губах. Ангел целовал мужчину так нежно и трепетно, что всё недосказанное забылось. Азирафаэлю даже пришлось встать на носочки: демон был непозволительно высок. Наклонившись, Кроули ответил той же нежностью, обняв любимого за талию. — Я тоже болен тобой, Кроули, — тяжело дыша от переполнивших сердце чувств, прошептал ангел, щеки которого играли смущением. Теперь Кроули остался жить в книжном навсегда, но уже на правах возлюбленного.