Каждому дьяволу положен свой ангел

Этот мир странно устроен: некоторым людям предназначена своя половинка, родственная душа, с которой он должен существовать бок о бок до конца своей жизни. Найти своего суженного поможет метка на запястье, это может быть любой символ. Никто точно не знает, из-за чего возникают связи между людьми, но большинство сходятся на мнении, что к этому приложил руку демон с очень сильной магией крови, способной соединять судьбы людей. У родственных душ тоже рождались люди с метками, и в наше время практически все имеют сужденного. Обычно, связанные чувствуют боль друг друга, и умирают, если погибает их соулмейт. Свою метку я обнаружила лет в четырнадцать. Большая паучья лилия обвивала моё запястье стеблем, а цветок красовался на ладони. — Какая красота… тот, с кем я связана, наверняка прекрасен. — да, я часто размышляла, каким бы он был. И я бы никогда не поверила, кем являлся мой сужденный, если бы не увидела его собственными глазами…

***

Знаете, как тяжело разрабатывать свой стиль дыхания? Ты только и делаешь, что круглосуточно дышишь, пытаясь ощущать воздух каждой клеточкой своего тела и не думать о чём-либо лишнем. Я разработала свой стиль годам к пятнадцати, а тренироваться начала где-то в десять лет. Моя мама была охотницей, обладающей дыханием цветка. Отца же я никогда не видела. Мама же начала тренировать меня, желая, чтобы я продолжила их дело. Но я не хочу убивать демонов. Я верю в то, что они ещё могут исправиться. Они были людьми, а значит в них осталось что-то хорошее. Мне искренне хочется помочь демонам пробудить их положительные качества. Моя главная цель — встретиться с тем, из-за кого они стали такими. Мудзан Кибутсуджи. Родители с детства прививали мне ненависть к этому имени. Но мне было чуждо это чувство. Я ощущала к нему лишь сочувствие. Став демоном, Мудзан потерял свою человечность. А может быть он был невероятным человеком тогда, тысячу лет назад? Возможно, он просто сбился с пути? Так бывает, люди становятся жестокими тиранами и садистами, но глубоко внутри они лишь жертвы с тяжёлым прошлым. Я обязана узнать о нём правду. И помочь… Моё имя — Икари Харуама. Я обладаю дыханием звёзд. В нём есть только три стиля, но мне хватило, чтобы пройти окончательный отбор. Как жаль мне было тех демонов, что я убила. Они казались такими беззащитными перед моим клинком. Но и разочаровать свою маму я не могла. За каждого убитого демона я молилась, желая ему найти покой.

***

Меня отправили на моё первое задание рано утром. Солнце ещё не успело встать… такая красивая звезда. Это странно, но дыхание звёзд намного слабее дыхания Солнца. Хотя Солнце — звезда. Может, дело в том, что оно ближе других звёзд? Я прибыла в заброшенную деревню близ Киото. Она просто кишила демонами. Кроме меня там было ещё как минимум двадцать охотников ранга Киное. — Привет! — я нежно улыбнулась им. — Слишком уж ты весёлая. — хмыкнул один из них. Мы пару раз пересекались на отборе, и он говорил, что его бесит моя улыбка. «Как ты можешь улыбаться, когда вокруг происходит столько ужасного?! Демоны убивают невинных людей!!!» Я считаю, что улыбаться нужно всегда. Наша жизнь слишком коротка, чтобы тратить на кислые лица! — Просто хочу отвлечься от плохих мыслей. — мне придётся убить ещё демонов. Ещё раз запачкать руки в крови. Боже, как я этого не хочу… Жаль, ещё не существует лекарства, чтобы обратить их обратно в людей. — Мы должны напасть на демонов, пока они в домах. Сможем выкурить некоторых из них на солнечный свет. Я не хочу в этом участвовать. Я не хочу причинять кому-то боль. — Да. — Мы с Тоши (так звали того юношу) вошли в первый дом. — Тихо как… тут точно есть кто-то? — Чёрт! — он увидел глаз, открывшийся прямо на стене. Глаза… они были повсюду. Наблюдали за нами… мне было очень некомфортно от этого взгляда! — вся комната и есть демон!!! — а мы были как раз внутри. Тоши рванул к двери, схватив меня за руку. Неужели это конец? — Слушай… — было тяжело контролировать дыхание и говорить одновременно. — не делай этого. От этого тебе же будет хуже… — если демон поймёт мои слова, он сможет измениться! Слово — главное оружие. — я же знаю, ты добр в глубине души… нельзя позволять голоду и тьме тобой управлять! — Дура!!! — вопил Тоши. — Как ты не понимаешь, они — монстры, от которых нужно очистить мир! — Нет! Это им нужно помочь очиститься… - Ты серьёзно!? Какое "очиститься"? Знаешь... - он вздохнул. - Многие новички тоже нянчутся с о'ни. Просто потому что ещё не осознали всю их опасность. Или потому что никто из их близких не пострадал от лап нечисти... Надеюсь, ты поймёшь... О, чёрт! Потолок стал приближаться к нам. На нём росли зубы в несколько рядов. Огромная пасть… — Неужели… — голос звучал со всех сторон. Глаза были прикованы к моей метке. В пронзающем взгляде читался страх и недоумение. Этот демон знает, кто моя родственная душа? — Дыхание камня, четвёртый стиль! — Тоши разрубил дверь клинком, и мы оказались на свободе. — Идиотка! Из-за тебя мы чуть не погибли! — кричал он на меня. — Я не виновата! Просто демоны… — почему он не выслушает меня?! — Кончай оправдывать их!!! — договорить он не успел. Пока мы были внутри и исследовали дом, погода очень сильно испортилась, и пошёл дождь, сбивая с крыш заброшенных построек пыль. Солнце скрылось. — Так-так… — скрипучий голос, раздался за моей спиной, заставив Тоши резко развернуться, сильнее сжав катану в руке. — детишки, вы не заблудились? — демон был где-то три метра ростом, с огромным ртом на брюхе. Потом начали подтягиваться и остальные. Их было около десяти. — Нет, мы как раз по адресу. — Тоши глубоко выдохнул и побежал вперёд, занося меч над головой. — Прошу, простите меня… — я не хочу быть убийцей! Почему нельзя просто поговорить с ними, узнать, почему демоны стали такими?! — я правда не хотела этого. Первый стиль. Путеводная звезда. — я оттолкнулась от земли, чувствуя, как мои лёгкие наполняются воздухом, разнося его по всем мышцам и сосудам. Клинок сделал точный, прямой удар, пронзив шею демона и заставив его голову отделиться от тела… Как много страха и боли было в глазах этого существа. — Ты попадёшь в рай. — говорила я, проводя по его волосам рукой. Никто не заслуживает смерти в страхе, ненависти и одиночестве. — Второй стиль, звёздная пыль. — мне было не очень сложно переходить с одной техники дыхания на другую, скорее всего, потому что они были довольно похожи. Моя катана делала много колющих движений, точек на одной прямой. Я вновь и вновь вонзала лезвие в плоть, кровь обагряла мои руки и одежду… Как жаль, что вместе с демонами я уничтожала и их положительные качества, их счастье, их счастливое прошлое и воспоминания. Вот если бы можно было создать такое место, где демонов снова обращают в людей... Помогают им исправиться. — Сзади! — окликнул меня Тоши, из руки которого ручьём била кровь. Я едва успела обернуться, перед тем, как рука демона схватила меня за одежду. Но почему они не пытаются меня ранить? — Третий стиль! Млечный путь… — но я даже не успела завершить своё движение, как монстр открыл свой беззубый рот, больше подходящий на сумку, на животе, и закинул меня туда. Плоть демона сжала меня со всех сторон. Дышать было невозможно. Моя рука выпустила меч и я почувствовала, как теряю сознание, лишившись возможности вдохнуть.

***

Я причинила столько боли моей родственной душе! Мне невероятно жаль! Я на всё пойду, чтобы искупить свою вину перед ним… А если этот демон убьёт меня?! Умоляю, кем бы ты ни был, прости меня! В твоей гибели буду виновата только я, и никто другой! Неужели мы никогда не достигнем света?! Неужели моя гибель была такой бесполезной?! Но даже после смерти мы будем рядом. И я всегда буду терзать себя этой виной… Моё сердце гулко билось, лёгкие горели от страха. Резкое пробуждение заставило всё тело содрогнуться от боли. Я находилась в маленькой комнате, скромно украшенной, с занавешенным окном, столом, зеркалом, и односпальной кроватью, на которой я и лежала. Скинув тёплое одеяло, я поставила ноги на холодный пол, от чего по всему телу пробежали мурашки. — Где я? — первое предположение: в больнице. Ну да, я облажалась, а потом нас с Тоши и остальными нашли и привезли сюда. Я посмотрела в зеркало. Мой вид был совершенно обычным, за исключением очень бледной кожи и синяков под глазами. Но что-то точно было не так… Тёмно-синие волосы с голубыми прядями, бледно-жёлтое хаори, расшитое рисунками в виде созвездий, как обычно накинутое поверх формы истребителя демонов. Всё, как обычно. Что же изменилось? Глаза. Зрачки в моих жёлтых глазах стали длинными и вертикальными, как у кошки. — Как это произошло… — мои ноги подкосились и я упала перед зеркалом, закрывая лицо руками. Всё тело будто бы пронзил разряд тока. Неужели я обречена вечно поедать людей, убивать и ломать чужие судьбы?! Неужели я больше не смогу никому помочь?! Я не сразу почувствовала чьё-то присутствие в комнате. Дверь открылась практически бесшумно. — Уже пришла в себя? — грубый, пронизанный презрением голос разрушил тишину, царившую в комнате до этого. Мне никогда не было так страшно… Кто стоял за спиной, сверля меня взглядом? По всему моему телу пронеслись мурашки. Мне показалось, что прошла вечность, тягучая, вязкая и тревожная, но часы сделали всего лишь пять «тик-так»… Как быстро может измениться целая жизнь, и как долго могут длиться пять секунд… Я обернулась и первое, что увидела, были красные глаза, желающие испепелить меня, осматривающие с такой ненавистью, что дрожь моего тела проникла глубже костей. Я попыталась дружелюбно улыбнуться. — Простите, а кто вы, и что, собственно, прои… — Я не давал тебе разрешения говорить. — на лице брюнета набухли вены. В следующую секунду мне показалось, что мой мозг пронзили тысячи иголок. Перед глазами всплывали картины, объясняющие, что со мной произошло. Мужчина, стоящий предо мной, ни кто иной, как создатель всех демонов. — Ну и зачем я вам понадобилась? — попытавшись проглотить дрожь в голосе, лепетала я. — Зачем вы обратили меня в демона? — Ты так до сих пор не поняла? — по взгляду было понятно, что он всей душой хочет меня прибить, однако голос был спокойным. — Чтобы ты была бессмертной. — Но зачем вам это? — неужели он… я вскочила на ноги и внезапно схватила его за запястье, задрав рукав. Метка в виде паучьей лилии красовалась на его бледной коже. После этого Мудзан всё же не удержался и отпихнул меня. Я отлетела в угол комнаты, ударившись головой об стену. — Ау! — я схватилась за ушибленный затылок. — Зачем ты так? Тебе самому же хуже… — да, Мудзан жестокий и безжалостный демон, но он — моя родственная душа, а это значит, что я обязана о нём позаботиться. К тому же, я верю в то, что за его жестокостью скрывается нечто большее. Скорее всего тяжёлое прошлое, душевная боль повлияли на его вспыльчивый характер. Монстрами не рождаются. И мне нужно узнать причину, по которой он им стал. — Послушай, — его широко распахнутые глаза больше не вызывали во мне столько ужаса. Я следила за каждым их движением. — ты будешь сидеть в этой комнате, никогда её не покидая. — он присел, чтобы наши глаза были примерно на одном уровне. — Если будешь плохо себя вести, я прикажу приковать тебя к кровати. Ты понимаешь? — Это уже будет лишним. — я снова улыбнулась. И улыбка даже подняла мне настроение. — Просто давай идти навстречу друг другу? — я протянула руку, чтобы коснуться его щеки, что заставило демона немного отстраниться. — Тише, тише… — я аккуратно провела рукой по его волосам, дотронувшись до затылка. — Уже не болит? — это очень неудобно, когда кто-то чувствует твою боль и наоборот. — Хах, будто дикого зверя ласкаю… — Помни о том, кто ты есть. — Мудзан грубо сжал мою руку, опять сдерживаясь, чтобы не растереть мои кости в порошок. — Я же просто помочь хочу. — свободной рукой я провела по его пальцам. — какие ладони у тебя холодные… — как ни странно, эти движения заставили его немного ослабить хватку, и я высвободилась. — Знай своё место и радуйся, пока можешь. — он был немногословен. Просто развернулся и направился к выходу из команты. — Погоди! — я дёрнулась, чтобы приблизиться к Мудзану. — Я тебе обязательно помогу! — И в каком же месте мне требуется твоя помощь? — лишь немного он повернул голову. — Я верю, что ты намного больше, чем просто жестокий садист! Пожалуйста, не отвергай меня! — я была готова вновь взять его за руку, но тот отмахнулся. — Может быть есть ещё шанс исправиться? Отогнать тьму от себя?! — Да что ты несёшь? — шикнул демон и вышел из моей коморки, громко хлопнув дверью. Я знаю, в душе он глубоко несчастен, ибо такую жестокость может породить только боль. — Я обязательно тебя спасу, хочешь ты того или нет. Мы вместе увидим свет.

***

Целую ночь я не спала, думая, как я могу помочь моей родственной душе. Мне нужно узнать больше о его прошлом, чтобы понять, что сделало Мудзана таким, какой он есть. Ведь только нежностью я могу победить его жестокость и помочь стать хорошим. Видно, что мне он не доверяет. Нужно дать понять, что я та, с кем он может быть искренним и открытым. Но есть и ещё одна проблема: нужно отучить его есть человечину. Возможно, демоны не могут жить без человеческого мяса и крови, потому что у них нет возможности получать витамины от солнца? Что ж, это довольно логично. Ближе к вечеру я решилась выйти из комнаты. — Простите, госпожа, — меня остановил демон, которого Мудзан поставил следить, чтобы я, не дай бог, не сбежала. — Господин не велел выпускать вас. — Как странно, — как это ни ужасно, мне пришлось соврать. — а мне он сказал, что я могу свободно ходить по… — где мы вообще находились? Замок? Цитадель какая-то? — ну, по всему этому месту. — для большей убедительности я добавила: — в твоём сопровождении, конечно. На лице демона промелькнул страх. Он очень боялся облажаться и сделать что-то не так. — Где у вас тут кухня? Я хочу что-нибудь приготовить. — Но зачем? Господин приказал каждый день приносить вам человеческое мясо. — Но это же не значит, что я могу есть только человеческое мясо? — никогда. Я никогда не съем человека. — людская пища тоже очень вкусна. Пожалуйста, отведи меня на кухню и принеси нужных продуктов. — и вновь ласковая улыбка. — Да, госпожа. — в его глазах промелькнула… благодарность? Надо же, демон был так рад доброму отношению к себе. — Скажи, ваш Господин, Мудзан… — он вздрогнул от одного только имени. — он вас обижает? — Господин довольно груб с нами… — взглотнул он. — Ты его боишься? Демон лишь кивнул, немного сжавшись. — Не переживай. — я встала на цыпочки, чтобы дотянуться до него, и погладила по голове, аккуратно перебирая рыжие, жёсткие волосы. — Он больше вас и пальцем не тронет.

***

pov Мудзан

За всё это время я так и не приблизился к цели: голубая паучья лилия так и не найдена. К тому же охотники на демонов стали сильнее: много моих слуг полегло. Но самой большой проблемой стали даже не столпы, а эта девчонка, как снег упавшая мне на голову. Хорошо, что её быстро отыскали и привели ко мне. Она очень слаба, и её могли бы с лёгкостью отправить в мир иной. Учитывая её характер, наивность и желание всем помогать, я поражён, как она вообще стала охотником на демонов. — Приветик! — она встретила меня сразу, как только я прибыл в Крепость Безбрежья. Да кто выпустил её из комнаты? — Как дела? — она улыбалась, будто встретила своего друга или другого очень дорогого ей человека. — Кто позволил тебе свободно разгуливать здесь? — я буквально почувствовал, как вены взбухают на моём лице. Если бы не эта чёртова связь, я бы убил её самым жестоким способом. — Я сама. Я же родственная душа самого Мудзана, — она может произносить моё имя без капли страха и даже уважения. Какая же дерзкая и раздражающая… — должны же у меня быть хоть какие-то привилегии. — Твоя единственная привилегия заключается в том, что твоя голова ещё не распрощалась с телом. — Зачем так грубо? — Икари (или как там её?) вновь так приторно и сладко улыбнулась, что у меня чуть зубы не заболели. — пойдём, у меня для тебя сюрприз. У меня и так много дел, я не собираюсь тратить время на её сюрпризы. Да и чего она может мне сделать? Начать впаривать что-то про доброту и свет, разве что. — Мне пора идти. — Не-не-не! — она преградила мне путь, широко раскинув руки. — тебе понравится! Я, вообще-то, старалась! — ну, а дальше капризная, недовольная детская гримаса. Противно. — я же должна заботиться о своей родственной душе! Просто проигнорировав её писк, я обошёл девчонку. Далее послышался звук бивы и она исчезла, скорее всего переместившись в свою спальню. Да, Накиме всегда знает, когда нужно действовать… — Да погоди же! — и опять её голос. Обернувшись, я заметил, как она бежит ко мне, что-то вереща и активно жестикулируя. Не думал, что она настолько быстрая. Возможно, во всём вина её техники дыхания: она, вроде как, сама её разработала. Нужно узнать о её стиле подробнее, чтобы в случае чего, обернуть его против неё же. — Стой, я не закончила! — она быстро перебирала своими коротенькими ножками (как её взяли в охотники с таким ростом?), а потом споткнулась и куборем полетела на пол. — Чёрт. — я ощутил неприятную боль в ноге, и всё же решил проверить, как она там. Вдруг сломала себе что-то? Мне не нужны травмы, вернее, боль от них. Она лежала, схватившись за левую ногу, и тихо скулила. — Ай… — но заметив, что я к ней подошёл, она подползла ко мне, будто бы забыв о боли, и начала причитать: — а тебе не больно? Ты как? Дай посмотрю! — Икари пыталась снять мой ботинок с ноги. — блин, не та нога… Пришлось самому нести её до комнаты, чтобы проконтролировать, как бы опять не сбежала. В следующий раз поставлю более надёжную охрану. — Спасибо! — девочка встала на ноги и, прихрамывая пошла к двери. — Заходи ко мне. — вновь раздражающая улыбка. — хоть на минуточку. Я хочу проводить с тобой время и узнать тебя получше. Подавив раздражённые вздохи, я таки решился войти. Много времени это вряд ли займёт, да и нужно понять, как удержать её в одном месте, дабы не создавала проблем и не могла пострадать. — Зачем это тебе? — спросил я, заметив стол с какими-то блюдами. — тебе разве не принесли поесть? — допустить, чтобы она ослабла от голода я тоже не мог. — А это не мне. Это я для тебя приготовила. — и только сейчас я заметил, что она закрыла дверь. — присаживайся. — Что? Мне это не к чему… — ох, как же раздражает, когда перебивают! — Знаешь, кушать людей не очень хорошо. — да ладно?! — может, есть какая-то альтернатива человеческому мясу? Может, тебе нужна людская кровь ради витаминов, которые ты не можешь получить от солнца? — и неся весь этот бред она выглядела так, будто совершила какое-то великое открытие. — я нашла продукты, в которых много витаминов. Тебе будет полезно. Считай, что мы на диете. — Я не собираюсь это есть. — конечно, никакого вреда от этой еды мне не будет, но и пользы тоже. — За шиворот запихну, если не съешь. — «мило» зажмурилась она. Всё же пришлось уступить. Не хочу, чтобы она обижалась: обиженный подросток вполне способен найти свою катану и вскрыться. — Давай я тебя покормлю! — она взяла кусок мяса палочками, и начала мне им тыкать. — А-ам! — Я и сам могу. — этого ещё не хватало. — Как вообще твой день прошёл? — на всё я отвечал кратко, давая понять, что общение с ней мне противно. — Чаю? — о господи, ещё и чай, если это продолжится ещё минут десять, я просто выломаю дверь. И прикую Икари к кровати. — Зачем тебе это всё? Почему ты не можешь просто оставить меня в покое? — Я лишь хочу, чтобы ты был счастлив… — мы встретились глазами. Её взгляд, такой наивный и детский, а цвет глаз — жёлтый, как оперение только что вылупившегося цыплёнка. Мерзкая, бесполезная чистота, от которой я уже начал уставать. Эти доброта и честность уродливы. Они сведут её в могилу. — Знаешь, я думаю, что даже в самом злом демоне есть кусочек радуги… — это ещё что за намёки?! — То есть, что-то хорошее. И мы должны это «хорошее» найти. Вот просто ответь мне… — она немного приблизилась ко мне, глядя прямо в глаза, пытаясь отыскать в них ответы на вопросы. Наивная нежность её взгляда… От неё вдруг стало так неуютно, будто она о̷б̷н̷а̷ж̷а̷л̷а̷ ̷с̷а̷м̷ы̷е̷ ̷у̷я̷з̷в̷и̷м̷ы̷е̷ ̷у̷г̷о̷л̷к̷и̷ ̷м̷о̷е̷й̷ ̷д̷у̷ш̷и̷, ̷ ̷п̷о̷н̷и̷м̷а̷л̷а̷ ̷т̷о̷, ̷ ̷ч̷т̷о̷ ̷я̷ ̷т̷а̷к̷ ̷у̷с̷е̷р̷д̷н̷о̷ ̷п̷ы̷т̷а̷л̷с̷я̷ ̷с̷к̷р̷ы̷т̷ь̷. — Ты счастлив? — Мне пора идти. — я не буду отвечать на столь глупый вопрос. И̷б̷о̷ ̷о̷т̷в̷е̷т̷ ̷н̷а̷ ̷н̷е̷г̷о̷ с̷а̷м̷ ̷з̷н̷а̷т̷ь̷ ̷н̷е̷ ̷х̷о̷ч̷у̷.̷ — Ну стой! — Икари схватила меня за рукав, пытаясь удержать, но я лишь оттолкнул её мягкую ладонь, с пальцами, тоньше тростинки, за которую хватается утопающий. — Ответь! Я не хочу даже слушать эти бредни, тем более из уст этого ничтожества. — Хорошо. — в голосе всё ещё звучали нотки радости. — Но есть одна просьба. — я открыл дверь, мягко нажав на ручку. — Я очень люблю музыку. Пожалуйста, принеси мне гитару. И тогда я не буду пытаться выйти из комнаты.

***

pov Икари

В его взгляде, из которого сочились ненависть и злоба, я увидела настоящий страх. Я хорошо разбираюсь в людях, и могу понимать эмоции, замечая самые малейшие детали: мимика, жесты, голос. Всё это и выдало его чувства. Страх… Но вот перед чем? Это предстоит выяснить. Но одно я знаю точно: Мудзан не лишился чувств, свойственных людям. Он не монстр. Он лишь заблудился в этой темноте, сгущающейся вокруг него вот уже тысячу лет. Нужно лишь одно: чтобы он доверился мне и открылся. Быть может, музыка поможет до него достучаться?

***

Я перебирала тонкие струны, извлекая из инструмента музыку. Точнее сказать: переводила то, что творится в моей душе, в звук. Ноты сливались с воздухом в единое целое, заставляя меня вдыхать эту мелодию, разносить её по всему телу вместе с кровью. Да, петь, контролируя дыхание, намного сложнее. Но выходит красивее. Я целую ночь сочиняла эту песню. И мне будет очень приятно, если Мудзан её послушает. — Госпожа, — кто-то заглянул в мою комнату, — хозяин приказал принести вам еду. — только не это… Я отложила гитару. Там, за дверью, находился чей-то труп. И мне предстояло съесть его. — Спасибо, я не голодна… — голос вмиг стал тихим и писклявым. — Тогда я оставлю его здесь. — тело маленького мальчика, уже успевшее покрыться трупными пятнами оказалось в моей комнате. Глаза его, мёртвые и блёклые, всё ещё были полны мольбы о спасении. А если бы меня не было, его бы не убили… Жжение в горле и кислый вкус во рту, а так же головокружение… Я согнулась пополам, и закашлялась, едва сдерживая рвотные позывы. — Госпожа, что с вами?! — демон попытался отвести меня на кровать. — У меня тот же вопрос. — голос Мудзана. Он появился в комнате незаметно. — скажи на милость, — он явно зол. Даже нет, он в ярости. — почему ты принёс ей уже гниющее мясо? — и он ударил мальчика (на вид ему было лет пятнадцать) ногой по голове. Тот сразу же сжался и задрожал. Кровь стекала по его лицу, заливая глаза, но даже так был виден ужас в них. — Господин К-кибутсуджи… — судорожно пытался оправдаться он. — Я… Я… Не хотел, другой демон пытался отнять у меня… — и снова сильный удар под дых заставил его кашлять кровью. Хватит. Я должна пресекать любую жестокость с его стороны. Иначе путь к исправлению не будет даже начат. — Прекрати! — я загородила демонёнка, из-за чего удар пришёл мне под ребро. Мудзан схватился за бок и ненавистно, будто я совершила нечто непростительное, шикнул: — что ты делаешь? — Нет, что ты делаешь? — я сделала строгий взгляд, опять глядя в его глаза. Опять видя в них ненависть и гнев. — Зачем ты обижаешь слабых? — очень интересно было бы узнать ответ. Хотя, у меня есть догадка. — Слабых обижают лишь ничтожества. — я не считала его ничтожеством. Я лишь хотела указать на его ошибки, но не отругать. Мой голос был мягким, но говорила я чётко. — Быть может у тебя низкая самооценка? Ты пытаешься самоутвердиться за счёт тех, кто слабее тебя? — Чего? — Не волнуйся. — я встала, превозмогая боль в боку. — Если у тебя какие-то проблемы, ты расскажи. — моя рука коснулась волос Мудзана, и я осторожно погладила его по голове. — со мной ты можешь быть искренним. Я обязательно помогу, если что… — Твоя помощь мне не нужна. — выплюнул он эти слова, будто паук свой яд, и покинул комнату, оставив нас наедине. — Ты как? — я протянула руку демонёнку. — больно? — Немного… — он всё ещё плакал. — Ничего, пройдёт. — я смахнула слёзы с его щёк. — Как тебя зовут? — Я не знаю своего имени — Тогда нужно придумать тебе имя. — как можно назвать его? Хм… Первое, что привлекло моё внимание — его глаза. Большие, синие, пронизанные сильнейшей болью. — Может, Сора? — Сора? — переспросил мальчик. — Ага. Очень красивое имя. И тебе подходит. Мы с Сорой договорились, что он не будет приносить мне человеческое мясо, потому что я всё равно не собиралась его есть. — Не волнуйся. Мудзан тебя больше не обидит. Я помогу ему измениться.

***

— И так, — я застала повелителя демонов, смешивающего какие-то препараты в пробирках. Видимо, пытался изобрести лекарство, которое поможет демонам противостоять солнцу. — У меня появилась одна идейка, как повысить твою самооценку! куда уж выше-то — Не нужно ничего повышать. — гаркнул он, отчего я вздрогнула. — Нужно-нужно, пошли. — я потащила его за рукав в свою комнату. Жидкость в пробирке запенилась и, шипя полилась на стол. — Чёрт! — Не ругайся. — я дотащила его до своей комнаты, пару раз прикусив язык, чтобы понял: не сделает, то, что я хочу — будет больно. Да, мне стыдно за такие методы, но я честно хочу, чтобы у моей родственной души всё было хорошо! Нужно заставить его идти навстречу. Ну, а раз нежностью этого не сделаешь… — И зачем ты меня сюда притащила? Я поставила диск в старый граммофон. — Научи меня танцевать вальс. — когда ты кого-то учишь — понимаешь, что ты чем-то лучше его. Нам это и нужно. Превосходство в умениях намного выше превосходства в силе. — Нет. — далее послышалось недовольное шипение. — прекрати. — Не прекращу. — я продолжала грызть палец, рассекая плоть острыми клыками. — Хорошо. Только быстро, я станцую с тобой один раз. — нехотя согласился Мудзан. — Спасибо! — я обхватила его талию руками, крепко обнимая. Мне приятно, что он готов уделить мне хоть немного времени. — Начнём. — граммофон уже начал играть свою хриплую мелодию. — следи за моими движениями. — нехотя, желая закончить побыстрее, начал объяснять он. — Раз. Два. Три. Я осторожно сделала первый шаг. Второй, третий… Я раньше обучалась танцам и уже что-то умела.

Раз

Я уверено держу голову, наблюдая за мимикой Мудзана. Скучает, раздражён… Что я делаю не так?

Два

Танец становится быстрее. Музыка играет чувственней и яростнее. Мой слух сконцентрирован на ней.

Три…

pov Мудзан

И вот её голова уже кружится в такт моим ногам, глаза закрыты, чтобы ничто не могло отвлечь её от мелодии старого вальса. Я только сейчас заметил, что на ней — чёрное кимоно, расшитое золотыми звёздами. Одно из тех, что я ей предоставил… Да, оно выглядит намного лучше, чем её бледно-желтое хаори. Нужно признать, чёрный цвет ей к лицу. К чему она вообще это затеяла? Мне не нужна её помощь. Не нужна… «Мне кажется, что он уже начинает меняться. Ещё немного и он станет совершенно другим» — и зачем я прочёл её мысли? Глупо. Легче уж спрыгнуть в пропасть, чем заставить меня измениться. Я ненавижу перемены. Хотя… Вот ей бы не поменяться не помешало. Повзрослеть наконец! Будь Икари не такой наивной, я бы сделал её одной из лун. Её техника дыхания довольно сильная, да и видно, что она на многое пойдёт ради меня. Только зачем она так старается? Она не получит вознаграждения, да и я не могу сделать ей ничего. Когда эти тщетные попытки уже прекратятся? Почему нельзя просто быть нормальным демоном? Перестать идти на поводу у своих глупых чувств? Так ведь будет лучше для нас обоих. Мне не придётся слушать её вечное нытьё про исправление, а так же я обрету верного союзника… А она наконец начнёт ценить своё положение и силу, что я ей даровал. Ведь я отдал немало крови. Хотелось бы, чтобы мы были похожи. Тогда я бы понял, почему мы — родственные души. Но сейчас в нас нет общего: мечты, планы, чувства, цели… Прошлое. Она никогда не переживала то, что вынес я, она не понимает, что я чувствую. Но если бы поняла, сразу ушла бы, больше не пытаясь мне помочь. Я не изменюсь никогда. Я ненавижу перемены.

***

— Спасибо! — Икари стояла передо мной, зажмурившись, улыбалась. — ты очень хорошо танцуешь. Ты лучший! — далее следовало поглаживание по голове. Только волосы мне испачкала. — Да, — выходя из комнаты я не обернулся, чего она так ждала. Но не успев пройти и десять метров, я услышал из комнаты высокий девчачий визг. — А-а-а! — Икари побежала ко мне, размахивая руками. Она была чем-то напугана. — Там… Т-там… — Договаривай. — Пчела! Я боюсь насекомых! Выгони её, у меня аллергия на пчёл! — Это всего лишь пчела, ты справишься с ней. — серьёзно? Существо, способное без капли страха смотреть мне в глаза, трясётся из-за какой-то пчелы! — Нет, я её боюсь! — на просто капризы это было не похоже. Она правда выглядела так, будто вот-вот расплачется. — Пожалуйста! Пожалуйста! — Икари прижималась ко мне, а я мог почувствовать дрожь её хрупкого тела. Пришлось вновь возвращаться в уже ставшую ненавистной мне комнату. — Ну и где? — ответила мне не Икари, а само насекомое. Оно жужжало и кружило под потолком. — Убери её! Прошу, прошу! — она до боли вжималась в мою спину. Взяв со спинки стула какую-то тряпку, я замахнулся и со всей силы ударил по пчеле. — Ну зачем ты её убил?! — ну что на этот раз её не устраивает?! — Я же просила просто выгнать! — по её щекам бежали дорожки слёз. Икари дрожащими руками возила по полу, пытаясь найти тельце пчелы. И нашла. — прости… — но в следующий момент она просияла, видимо заметив, что пчела шевелится. — Как хорошо, ты не убил её! — почему-то это звучало как «ну и ничтожество, даже пчелу ты не можешь убить!» — спасибо за помощь! — Икари выпустила оглушённое насекомое в окно. Пчела нехотя, вяло полетела. — Не пойму я, чего ты хочешь? То убери пчелу, то не убирай… — Я сказала «выгони». — она присела на кровать рядом со мной. — В детстве меня укусила пчела. Потом всё лицо опухло, и температура поднялась. — м, спасибо за такую «интересную» историю. — До смерти их теперь боюсь. А ты, Мудзан, — снова тот проницательный взгляд, будто видящий то, что происходит под моей кожей. Зачем я только посмотрел в её глаза… — чего боишься ты? — Икари взяла меня за руку. — Я понимаю, нужно быть очень сильным, чтобы признаться в своих страхах. А чтобы признать их перед собой нужно быть ещё сильнее. Но ты ведь такой сильный. Ты можешь это сделать. Я уверена. — она ждала, всматриваясь в мои глаза. И мне казалось, что они выдали Икари всё, что она хочет. Хотелось простой уйти. Исчезнуть из её проклятой коморки. Куда угодно, лишь бы подальше от правды, что она так усердно пыталась узнать. Я существо, что бесконечно близко к совершенству. Испытывать страх и другие чувства — проявление слабости. Я должен отказаться от них, запереть за пеленой моего превосходства. — Я ничего не боюсь. Мне не страшно ничего… — Зачем ты лжешь? — голос ласков. Кажется, будто это издёвка, но на самом деле, это не так. Она касается руками моих щёк, заглядывая в глаза ещё глубже. Но я не могу их закрыть. Показать, что мне есть, что скрывать. — Я вот уже знаю. Ты боишься показаться слабым. Всем, и в первую очередь себе. Ты ненавидишь те чувства, что испытываешь, я же права? — Чувства? Страх, любовь, грусть… Мне это неизвестно. — но она с лёгкостью отличала правду от лжи, будто отсеивала зёрна от плевел. — Но ведь и счастье тогда не известно? Ты говоришь глупость, прости уж. От чувств нельзя избавиться, их невозможно променять на силу. Скрыть да, но вырезать — нет. Они внутри твоего сердца… — сердца, что я так усердно пытался вырвать из собственной грудной клетки. — они жаждут вырваться наружу. Я с силой ударил её по руке, заставил отстраниться. — Можешь уйти от меня, да. — её голос становится грустным. — но от себя ведь не скрыться. Я так хочу помочь тебе. Пожалуйста, не отвергай мою помощь. Расскажи мне обо всём, что тебя гложет. Я выслушаю и не буду осуждать. — она хочет быть жилеткой, в которую я смогу поплакать. — Просто поговори со мной. Сам не знаю почему, но я кивнул. Может, и правда хотелось поговорить с кем-то? — И так, повторяю вопрос. Чего ты боишься? Я глубоко выдохнул, перед тем как произнести ответ. Ну давай, давай, это не так уж и сложно. Всего пару слов… Но почему-то они застревают в горле, от чего становится тяжело дышать. — Я боюсь смерти.

pov Икари

Он наконец-то открылся мне. Я ждала этот момент так долго… Теперь я точно знаю, что нужно делать и говорить. — Все боятся смерти. Я тебя понимаю… — в момент, когда эти слова сорвались с моих губ, Мудзан поднял ранее опущенный взгляд. В его глазах искрилась злость, но за ней скрывались боль и страх. Пытались скрыться. — Ты ничего не понимаешь. — тень зловеще падала на лицо мужчины. — Ты, разве, была неизлечимо больна? Когда-нибудь отсчитывала часы до своей неизбежной кончины? — тихий голос немного дрожал, ломаясь. Ужасный звук. — Разве просыпалась по ночам в холодном поту от нескончаемых мыслей о том, что же тебя ждёт там, где закончится твоё существование?! Разве хваталась за малейший шанс выжить, даже понимая, что ничего не может тебе помочь?! — Нет. Но я попытаюсь понять. — Не выйдет. — сколько боли прозвучало в этих словах. Как же мне хотелось броситься к нему на шею, зацеловать, утешить… Защитить от всей боли в этом мире! — Всё будет хорошо! — мои руки сами потянулись к нему, обвили его бледную шею. — Это далеко в прошлом. Сейчас всё уже хорошо. Просто попытайся забыть обо всём, хорошо? — Ты думаешь, я не пытался?! — каждый день был лишь попыткой идти вперёд, отбросив ту боль из далёкого прошлого. — Но есть одно различие, хоть и незначительное. Это я. Я буду рядом с тобой, что бы не случилось! Просто позволь мне быть рядом. Позволь стать твоим ангелом-хранителем, твоей маленькой путеводной звездой? Ты ведь больше не одинок. — его взгляд на миг стал более ярким, а потом вновь потух, открывая мне эту израненную душу и растерзанное сердце, сшитое так криво и грубо, будто дрожащими руками. — Знаешь, что нужно сделать, чтобы перестать бояться? Просто стать чуточку добрее. И тогда страх сам тебя будет бояться. Знаешь… — кажется, время пришло. — Я для тебя песню написала, не хочешь послушать? — Ну давай. — ему было как-то всё равно. — Хорошо. — я потянулась за гитарой. Только вот, я первый раз музыку пишу, чур не критиковать! Мои пальцы дотрагиваются до струн, пробуждая инструмент ото сна. Я немного открываю рот, но мой голос застревает в горле. Я волнуюсь. Если ему не понравится? Если я что-то не так сделала? Так бывает стыдно показывать кому-то своё творчество. Иногда оно начинает казаться тебе глупым и бесполезным.

Раздели со мной песню, давай споём про движения звёздных рек…

Я начала петь. Сердце само задавало ритм.

… Про ночные цветы, Про бабочек песню, Про звон пустоты, ведь тебе известно Всё это…

Далее несколько резких ударов по струнам. Казалось, они задевали мою душу. Я запрокинула голову, чтобы не заплакать. То существо, сидящее предо мной, нуждалось в помощи. Так больно, что я не появилась в его мрачной жизни раньше, что не смогла унять его боль.

Мы пройдём по песку из истёкших часов, И увидим времён миражи. В изумрудной траве две чаши весов, Удивляйся, живи, дыши…

Его душа утопала в темноте, да и сама была чернее ночи. Я должна достучаться до неё с помощью музыки. Развеять его ярость и злобу.

Я тебе покажу мой чудеснейший остров Без боли и зла — всё прекрасно и просто. Прими же Мой дар…

Я должна показать, что причинять боль другим — не способ стать счастливым. Что вся его жизнь — не просто череда чужих и своих страданий.

И просто пойми, что не всё есть страдание, Зло победит лишь добра осознание, Темень развеет родное дыхание…

По моей щеке пробежала слеза, а голос едва не сломался. Но ради моей родственной души я готова стерпеть любую боль.

Забудь про оковы, скорей за мной иди, Вверх по ступеням к млечному пути, Демоны сгинут, лишь только порог пройди… За мной иди…

pov Мудзан

Каждое слово этой песни заставляло мою истерзанную душу содрогаться от боли.

Я тебе расскажу, как рождается солнце, сменяя немую луну. Как кричат васильки, где веют муссоны, как годы идут ко дну…

Я вот уже тысячу лет пытаюсь найти ответ на этот вопрос. Желаю хоть на секунду выйти на солнце, чтобы оно согрело меня своими лучами. Я просто устал жить в постоянном холоде.

Подготовлю я душу твою к восприятию, Собой развею твою апатию, Вскоре…

Как я уже устал скрываться за сотнями масок, живя в мире людей. Но и снять их не могу. Как же я хочу просто быть обычным человеком, просто жить, быть любимым кем-то… Но мою истинную сущность полюбить невозможно.

Ты не ведал любви, сторонился добра, укрываясь от света во тьме. Но теперь я пришла, прогоняя ветра, возвещая о скорой весне.

И вот я уже который год просто существую, боясь умереть. Просто гонюсь за недоступной голубой паучьей лилией, не имея других целей, но вновь и вновь блуждаю по тёмному лабиринту, выстроенному мной же.

Я укрою тебя от обид и от горя, От холодной зимы, и мы встретим вскоре Рассветы…

Пускай она больше не будет петь. Я не вынесу ни звука.

Ты просто пойми, что не всё есть страдание, Музыка рвётся чрез боль и сознание, Холод пройдёт сквозь души возгорание… Я знаю, ты чёрен, и всё это не твоё, Что тебе ближе лишь мёртвое вороньё… Но я прошу, почувствуй сердце моё. Навек твоё… Оно на век… Твоё…

Несколько ударов о струны, и мелодия угасает, как пожар, только что охвативший гнилые брёвна. — Ну как? — её глаза уже мокрые от слёз. — Красиво. — всё так же сухо, как обычно говорю я. — ты неплохо поёшь. — Спасибо… — Икари смущённо отвернулась, когда я попытался смахнуть слёзы с её щек. — Мне, наверное, пора. — я больше не могу находиться здесь, в комнате, где мою душу обнажают и детально изучают каждую рану и язву. — Подожди, — и вновь мягкое прикосновение её тёплой ладони к моей. — побудь со мной ещё немного. Мне хорошо с тобой. Я не слышал подобных фраз, пожалуй, последние тысячу лет. Хах, а ведь я столько раз отвергал Икари, но она продолжает идти мне на встречу. Такое отношение дорогого стоит, ведь так? Я должен тоже ей чем-то отплатить? — Как продвигаются поиски лилии? — Никак. — мне кажется, что я в тупике. — Я бы очень хотела приспособиться к солнцу. А когда ты найдёшь этот цветок, то ты со мной поделишься? — она сказала «когда», а не «если». Верит в меня. — Да, не хочу умереть просто потому что моя бестолковая родственная душа решит позагорать. — чёрт, ну почему нельзя было нормально ответить? — Не решу, не волнуйся. — даже не обиделась. — давай, когда ты научишься противостоять солнцу, вместе посмотрим на рассвет? Странно, ни от кого не слышал такого предложения. За всю тысячу лет. — У каждого должен быть человек, с которым можно посмотреть на рассветы, который будет верить в тебя, что бы ты не делал. — Икари подобралась чуть ближе, и я почувствовал её тёплое дыхание, когда она положила голову мне на плечо. — Мудзан, тебе необходим такой человек. Тебе необходим друг. И я готова стать им для тебя. Мы ведь друзья, правда? Что здесь можно было ответить? — Да.

***

Все эти тысячу лет я делал лишь одно: копал для себя могилу. Падал в бездну, пожиравшую меня изнутри. Отказался от человечности, стал настоящим монстром, не щадящим никого: ни своих, ни чужих. На месте моего сердца теперь огромная рана, истекающая гноем. Я сам вырвал своё сердце. Сам разорвал и похоронил, столько раз пытался вернуть его и сшить заново, но вновь и вновь втаптывал в грязь. Вновь и вновь вонзал когти в своё тело, отрезвляя себя, затыкая эмоции, чтобы сконцентрироваться на главном. На том, что я сделал главным, дабы наполнить жизнь смыслом. Икари — маленький лучик света в этой непроглядной тьме. Полюбивший меня настоящего, со всеми грехами и ранами. Совсем невинный, не познавший горечь земной жизни, поэтому и такой чистый. Я пытался сделать из неё демона, но сейчас искренне рад, что у меня не вышло! Она не должна измениться! Не должна стать мне подобной. Пусть навсегда остаётся ангелом, раз за разом излечивающим мою душу, ангелом с белоснежными крыльями, ангелом, озаряющим царство демонов.

Белое оперение твоё как бы мне своей тьмой не задеть…

***

pov Икари

Я рылась в ящике, ища нужные продукты. — А что это за бутылочка ещё? — этикетка отклеилась, и прочитать название я не смогла. — Пахнет вкусно. — я пригубила напиток. Он был очень странным: пьянящим и сладким, имеющим привкус яблок. — Яблочный сок! — Сделав ещё несколько глотков, я вернулась к приготовлению ужина. Мы с Мудзаном ладили не плохо в последнее время. Он был уже не так против со мной общаться. Он не был очень раздражён, когда я с ним общалась, но вот с другими слугами всё ещё был очень жесток и груб. Но и они изменились: узнав, что я не позволю Кибутсуджи им навредить, они стали куда более расслабленными… И слегка безалаберными. Перед моими глазами всё расплывалось, голова кружилась, будто я всё ещё чуяла тот пьянящий запах внутри неё. — Это был не яблочный сок… — пошатываясь я пошла в свою комнату.

Кушать.

Голод ударил мой живот, заставив согнуться пополам. Тонкая нить слюны пробежала по моему подбородку.

Я голодна. Я пойду на всё, чтобы получить еды…

После моего становления демоном я ни разу не ела человеческое мясо, и из-за этого часто ощущала слабость. Я запирала голод глубоко, не давая ему одолеть меня. Но сейчас… я больше не могла терпеть. Голод заставлял меня ненавидеть всё живое. — Человеческое мясо… Люди… Всё происходило словно в тумане. Голова шла кругом, когда я бежала по улице, пытаясь учуять запах людей. Вот оно. Маленькая деревня, защищённая от леса лишь низеньким забором. В ней царил мир и покой. Люди жили самой обычной жизнью: работали, любили, играли… они и не догадывались, что к ним приближается демон, что разрушит их счастье. Я помню лишь чей-то крик и то, как мои клыки вонзаются в шею, их которой ручьём брызжет кровь. Ну, а дальше лишь пустота.

***

Мою голову будто наполнили горячим свинцом. Я лежала в постели, а когда пыталась встать, всё расплывалось перед глазами. Дышать было тяжело. Но самое странное — неприятное чувство, будто я сотворила что-то ужасное… — Как она вообще нашла сакэ?! — за дверью слышалась ругань Мудзана и чьи-то тихие мольбы о пощаде. — Господин, но это же хорошо, что она съела так много людей! — Её там чуть не убили! Голову прострелила невыносимая боль, от которой хотелось кричать. Я… пом—ню, что произошло в той деревне… / Пожалуйста! Прошу, не надо! — вновь и вновь повторяла женщина, пытаясь увести демона от её ребёнка. Но монстр был беспощаден, вновь и вновь вонзал в тело мальчика клыки. И этим монстром была я. — Икари… — даже столь родной голос не мог освободить меня от этой напасти. Голод взял надо мной верх и обратил меня в чудовище. — как до этого дошло? — из глаз моей матери бежали слёзы. Она не хотела бежать на меня, занося над головой катану. Она не хотела раз за разом вонзать её в мою плоть. Мои клыки перегрызли горло этой несчастной женщины. Неумолим и беспощаден был мой взгляд. А ведь я не хотела. Это была не я. Это было воплощение голода./ — Нет… Нет… Нет! Нет! Нет! Нет! — раз за разом вырывалось из моих лёгких. — Этого быть не может! — неужели я собственными руками убила маму?! То, что осталось от моей семьи, единственное, что связывало меня с человеческой жизнью… Я до крови царапало собственное лицо. Ненавижу. Ненавижу себя! А воспоминания продолжались… / — Прости… Икари… — да, моя мама была невероятной женщиной, обладающей дыханием как цветов, так и насекомых. — Жалящая пчела… — она редко использовала этот стиль, поскольку он был довольно слаб и предсказуем. Она лишь немного порезала мою кожу, но этого было достаточно. Аллергия на пчёл не давала мне покоя даже после того, как я стала демоном. Мои лёгкие загорелись от боли, я не могла сделать и короткий вдох. Перед тем, как потерять сознание, я увидела одну из высших лун. Мудзан прислал его за мной… / Время тянулось чертовски медленно, всё завертелось в омерзительном танце боли и отвращения. Казалось, у стен появились глаза, и их взгляд был обращён на меня. Он пронзал каждую клеточку моего тела, ощупывал, обжигая ненавистью. Лучше бы я подохла там, на месте! Лучше бы я вообще не родилась, не разочаровала бы маму… Не разрушила бы столько людских судеб! Но вот… Разве я виновата в том, что голод взял надо мной верх? Разве я виновата, что стала демоном?! Верно. Виноватый здесь только один. Мудзан… Хах, я пыталась оправдать его, мол у него было тяжёлое прошлое, мол он жертва. Да ничего подобного! Он просто омерзительное существо, слабое и трусливое, он не должен осквернять этот мир своим существованием! Кибутсуджи настолько жалок, что мне хочется блевать. Прячется за высшими лунами, сам ничего не способен сделать, а ещё считает себя подобным богу… Сколько судеб он искалечил?! Многие люди погибли, лишились рассудка, потеряли своих близких… А демоны? Они жертвы, что были вынуждены пожирать людей, потому что просто боялись его наказания. — Ненавижу… — если бы я могла убить его, вспороть живот, вырезать эти уродливые глаза, перемолоть кости в прах… Даже боль не остановит меня, я даже готова умереть сама… Но вот со смертью Мудзана погибнут и другие демоны. Я со многими познакомилась. Почти все они невероятные существа внутри, полные талантов и других прекрасных качеств. — Вы не должны подчиняться этой твари. Я займу его место. Место повелителя демонов. А его заставлю страдать, наедине с собственной болью.

***

Я приняла решение действовать незамедлительно. Высшие луны способны превращать людей в демонов, так? Я не хуже, Кибутсуджи передал мне много своей крови. За его спиной я создавала армии демонов. Но это лишь начало, а Япония — колыбель моего плана. Я хотела отправиться в Китай, чтобы там создать целую армаду демонов. Чтобы свергнуть Мудзана с его трона. Он весьма сильный демон, но вместе мы превзойдём его. Я готова перетерпеть любую боль ради его страданий. Каждый день буду заставлять его плевать кровью, стонать и молить о прекращении пыток. Да… Такая боль даже приятна мне. Я хочу создать мир, подходящий и для людей, и для демонов: найти способ приспособиться к свету солнца и избавить демонов от желания подать человечину. Но одна я бы не справилась. Поэтому было принято решение создать свою группу демонов, ответ двенадцати лунами. Я назвала их «Семеро звёзд смерти». В них входили: Сора. Довольно вынослив, хоть сильными техниками крови не обладает. Баку. Способна создавать небольшие бомбы. Мокко. Демон создающий визуальные, слуховые и тактильные галлюцинации. Кайто. Способен повышать или понижать давление в радиусе двух метров. Хани. Её кровь притупляет боль того, кто её выпьет. Куки. Его мы взяли из жалости. Малыш потерял семью, а я сделала его демоном. Планирую обучить его дыханию звёзд, который теперь насчитывает шесть стилей. Ну, а седьмой звездой смерти являюсь я. У нас нет иерархии, как у лун, чтобы избежать драк за титул. Я не считала звёзд своими подчинёнными. За несколько месяцев мы стали семьёй. Отбывать в Китай планировалось в день моего шестнадцатилетия.

***

— Так получается, что ты ела мясо предназначенное для Икари?! — Мудзан не знал ничего о моих планах. Он не заметил изменений. — Госпожа Икари сама разрешала мне! — оправдывалась Баку. Это так. Мои звёзды должны набираться сил для дальнейших свершений. — Не лги мне! — удар пришёлся ей прямо на щёку. На её милое, десткое личико. Я слышала крик моей подруги и незамедлительно поспешила к ней. Кибутсуджи… Смел поднимать руку на девочку, что была намного слабее его. Я больше не могла скрывать свои изменения. Он не заметил их только поэтому, что мне нужно было сохранять мои планы в тайне. — Трус. — я не притворялась приветливой и дружелюбной. Из моих лёгкий вырвался тихий смешок. — А как бы ты запел, встретив противника посильнее?! — кровь разносила ярость по моим венам. Я бежала к нему, вцепившись руками в катану. Терпеть свою злобу на него я больше не могу и не хочу. — Четвёртый стиль! Луч пульсара! — набор точных ударов, распарывающих его кожу во многих местах. Всё тело на пределе из-за боли, но она доставляет мне невероятное блаженство, ибо для него это страдание. Он лишь уворачивается, не рискует бить в ответ, знает: его удар может положить моей жизни конец. А он, бедняжечка, так хочет жить… этот парень был из тех, кто просто любит жизнь. — Третий стиль, алая туманность! — взмах катаны обжигает его тело. Да, звёзды очень горячие. Моя кожа будто исходит огнём и вот-вот расплавится. Тело сковывает агония, но я готова перетерпеть, ради тех, кто стал мне так дорог! — Госпожа Икари! — это Мокко. Они с ребятами пришли мне на помощь. — Прошу, стойте! Вам будет хуже! Мои детки волнуются за меня… А я не хочу их переживаний. — Верно. — я стояла над тяжело дышащим Мудзаном, чьи глаза были переполнены страхом и настоящей болью, готовой вылиться наружу вместе со слезами. — Пойдёмте, малыши. У нас ещё много дел. — я обнимала Баку за плечи. — Госпожа, прошу, примите мою кровь! — подсуетилась Юкки. Я выпила её, ибо дышать было практически невозможно. Казалось, мои рёбра были сломаны. — Как это понимать?! — Мудзан в гневе. Он не любит, когда что-то идёт не по его плану, и откровенно ненавидит быть слабым. — Да что на тебя нашло?! — То, что так часто находит на тебя. Захотелось вот, испробовать свою силу на каком-нибудь ничтожестве. — краем глаза я видела его рожу, перекошенную от недоумения и… Отчаяния? Ну да, ну да. Я же единственный, кто может помочь ему исцелиться от старых ран. Спешу расстроить, я — не игрушка, которую так удобно держать при себе, чтобы утолить свою боль. — Прости, но они намного важнее такого мусора как ты. И да, скоро я уезжаю от тебя в Китай. Не спрашивай, зачем. Скажем, в отпуск. — Ну попробуй… — хах, кого-то унизили. Сейчас начнёт кричать, что он — мой повелитель, и я должна его слушаться. — только вот я тебе не позволю. — У червей разрешения не спрашивала. — но сейчас его взгляд, источающий гнев стал вдруг раненным и жалким. Будто бы сильное существо наконец сломили. А выражение лица активно пыталось сказать об обратном. Он не любит казаться слабым, он боится того, что его будут считать трусом и слабаком. Ведь тогда репутация повелителя демонов будет смешана с грязью. Мы вернулись в мою комнату, чтобы тщательнее продумать план. Всё должно быть чётко по пунктам. Я должна понимать, каким будет следующий шаг.

***

pov Мудзан

Раны уже давно затянулись, однако я всё ещё чувствовал боль, с которой катана Икари резала мою плоть. Теперь понятно, почему мы стали родственными душами. Она подобна мне: жестока и безжалостна. Она стала падшим ангелом. И виновен здесь только я, ведь я был для неё примером. Что же произошло с ней? Возможно всему виной тот случай в деревне. Да, этот голод в ней породил я, а Икари не смогла справиться с ним, хоть так старалась. Жаль, что на этом свете нет существа, способного ей помочь… Может показаться, что я влюблён, но это далеко не так. Моё прогнившее сердце уже давно забыло, что такое любовь. Икари — моя зависимость, мой наркотик, на время притупляющий боль порочной, бескрылой души. А затем мне хочется больше. Без неё всё сердце исходит огнём. Если бы я мог запереть её в самой прочной клетке… чтобы она всегда была рядом, чтобы в случае очередной ломки могла исцелить меня. Но она скорее умрёт, забрав меня за собой. Будет каждый день терзать своё тело, чтобы уничтожить мою душу. Она — единственное, что способно показать мне истинные чувства. Она то, из-за чего я становлюсь нечто большим, чем монстр, она спасает от чудовищ, живущих во мне. Она позволяет мне летать, поднимает высоко в небеса. Но потом отпускает, отчего я вновь и вновь падаю в бездну. Я всем сердцем проклинаю изменения. Мне лишь хочется, чтобы всё было как раньше! Чтобы Икари вновь и вновь помогала мне выбраться из тупика. Но она уже не слышит мой крик из пропасти. Мой единственный шанс, моё единственное желание исчезло, оставив лишь сожаление о том, что произошло так давно. Я лишь хочу быть человеком! Но такое хрупкое качество, как «человечность» я променял на силу. Я отдал всё, что когда-то любил, отдал способность любить, вырвал его, оставив кровоточащую рану на сердце. Я потерял столько времени… поэтому прошу, не покидай меня. Лишь ты поможешь расправить крылья и запеть. Мы едины, умоляю, вновь и вновь забирай мою боль, чтобы сжигать её синем пламенем. Темнота, что казалась мне спасением, силой, вот-вот задушит, и нет уж сил бороться с ней… Ты же чувствуешь, как рвётся моё сердце, так почему ты равнодушна?! Почему ты так изменилась…

***

— Ты уже сегодня отбываешь? — я уже смирился с тем, что её не удержать. Как же жалок и бессилен я был… — Да. — это был первый раз, когда она заговорила со мной за этот месяц. Всё же приятно. — Надолго? — и зачем она это затеяла? Ей просто хочется сбежать от меня. Неважно куда. Главное, чтобы я был далеко. Настолько, что мой крик не будет слышен из пропасти… — Не знаю. Считай, что это командировка. — я читал её мысли не раз. Но она-то поняла это и думала про всякий бред. — Может, прогуляемся вечером? — это мой последний шанс её удержать. Ради него я готов немного переступить через гордость. — Ну давай. Только без шуток. — она согласилась лишь ради того, чтобы поиздеваться надо мной… «И что этот гад задумал? Посмотрим, будет забавно…» Граммофон, который, кажется, круглосуточно извергал музыку из огромной трубы, заиграл старую и такую родную мелодию. Вальс. — Потанцуем? — Икари посмотрела на меня с недоумением. — Поздно ты одумался. Ну ладно… — а дальше я уловил её мысль: «Вот как запел… прикольно. Ну, так расставание будет ещё больнее для него.» Да. Она видит меня насквозь. Маленькая ручка легла в мою ладонь. И вот снова тот ритм. Раз. Два. Три. Я уверенно повёл Икари за собой. Она лишь повторяла мои движения. Неужели доверилась? Но нет, эта была глупая догадка. С каждым шагом её движения становились увереннее, темп становился всё быстрее и быстрее. Под тихую песнь скрипок мы кружились в старинном танце, и было уже не ясно, кто из нас ведёт. Икари улыбалась, но вот к чему это?! Я видел её мысли, во время танца она не могла концентрироваться на них. «Как же всё переменилось… У меня уже есть чёткий план, но тем не менее, я не знаю, что делать дальше. Ненависть к Мудзану подчинила мой рассудок, правильно ли это? Существовать с ней так трудно. Хотя, нам всем приходится проходить определённые трудности, чтобы достичь цели. Но вот… Было ли это моей целью?» Да. Сейчас мы оба понимаем, что под нами — пропасть. Неверный шаг, и кто-то из нас упадёт, забрав с собой и партнёра по танцу. Нам нужно как можно быстрее расстаться, пока мы не утянули друг друга на дно. Но кажется, что мелодия вальса бесконечна, и мы вечно будем вальсировать. И пока что бездна от нас далека…

Pov Икари

Ну да. Лишь в начале моего мрачного пути я была уверена в победе и правильности моих планов. Но сейчас всё странно… Чем ближе день отбытия, тем страшнее мне становится, тем сильнее я сомневаюсь. Сможем ли мы воплотить наши планы? Ну, а главное… зачем мы это делаем? Я всего лишь хочу отомстить Мудзану… а, собственно, за что? Он сделал столько ужасных вещей и бла-бла-бла… мне плевать. Я поймала себя на мысли, что мне уже нет дела до его жертв и демонов, чьи судьбы он искалечил. Меня волнует лишь моя судьба. Виновен ли он в гибели моей мамы? Да. Он же сделал меня демоном. Но я должна быть благодарна ему. Не будь этого превращения, не было бы и бессмысленного, но такого важного для меня плана… Сейчас мы с ним находимся на балконе, под навесом, скрывающим нас от лучей красного солнца, казалось, навечно заходящего над пропастью. — Закат так красив. — прокомментировала я. — Угу. — я уже не помню, как так вышло, но сейчас Кибутсуджи лежал, положив голову мне на колени. Я провела рукой по его волосам. Странно. Раньше я старалась гладить его как можно нежнее, словно ласкаю зверя, желая его приручить. Но сейчас… это было что-то типа привычки. Даже противно. Нужно просто продолжать идти вперёд, отринув всё, что может помешать. Как же быстро всё меняется. Раньше я горела этим планом, хотела его унизить, заставить страдать, а теперь ненависть уже уходила на второй план. Однако уже ничего не будет как раньше. Я уже не та, кто может помочь Мудзану и поддержать его. Я не знаю, что делать теперь. Остаётся лишь действовать по тому плану, пункты которого ты тщательно прописал. Чтобы была хоть какая-то иллюзия контроля над ситуацией. Хотя на самом деле… я понятия не имею, что я творю. Нужно просто закончить начатое… Уверена ли я, что так будет лучше? Нет. — Может, ещё передумаешь? Тебе всего шестнадцать, может, отправить с тобой кого-то из лун? — переживает. В первую очередь, за себя, конечно. — Ещё чего. — я больше не хочу слышать его бредни. — Мне пора собираться. — я поднялась на ноги. Ха… взгляд повелителя демонов так и разрывается от боли. Противно. Противно от собой себя, что я не могу, и не хочу поддержать человека, с которым мы должны прожить тысячу лет бок о бок. Я не могу спасти его болезненно гниющую душу. Я понимаю Мудзана. Мы оба боимся изменений. Мы презираем их. Мне жаль, что я изменилась. Я ненавижу мой новый характер, мой новый взгляд на мир, новые мысли и чувства. А ведь всё произошло так быстро, казалось я даже не успела и прочувствовать. Но ничего не остаётся, кроме как принять их. Принимать изменения тяжело, особенно если ты любишь постоянство. Но в нашей жизни ничего постоянного нет, и не будет. С любой неизбежностью нужно смириться и идти вперёд.

***

pov Мудзан

Тяжёлое дыхание, гулкое сердцебиение и холодный пот, стекающий по коже, словно капли дождя. Так всегда заканчивался тот кошмарный сон. Я чувствовал себя измождённым после нашего разговора с Икари. Ещё несколько часов и она исчезнет из моей жизни. Ещё несколько часов и я навек останусь в постоянном холоде. Эти мысли не давали мне покоя и возможности сосредоточиться на главном. Я слишком сильно привык к ласке и уюту, я не готов избавляться от этой привычки. Усталость заставила меня задремать. Мне не нужен сон, чтобы нормально существовать. Но сейчас я слишком устал, хотелось просто закрыть глаза, не думая о завтрашнем дне. Я ненавижу спать, из-за кошмаров. Страх за свою жизнь уже перерастает в паранойю. Вновь и вновь я вижу себя, измождённого болезнью и отчаявшегося найти исцеление. Вновь и вновь вижу, как клинок вонзается в мою плоть, как солнце сжигает меня дотла. А затем темнота. И вечное ожидание ада, наказания за все грехи. Совсем недавно Икари была другой. Раньше она бы тот час же явилась, попыталась меня утешить, а я бы ругался, что мне её помощь не нужна. И̷д̷и̷о̷т̷ ̷. Сейчас она лежала в своей кровати и тихо спала. Икари выглядит как ребёнок, а ведь ей уже шестнадцать, такая тонкая грань между детством и взрослой жизнью. Её нежные руки лежат на подушке. Как сейчас помню, как они касались моей кожи, как гладили по голове, и всё это так невинно. Я не могу позволить ей сбежать от меня.

***

pov Икари

Наконец-то ночь. Наконец-то я могу уехать из этой проклятой страны, чтобы совершить переворот. Чтобы окончательно разбить сердце Мудзана, которое уже дало трещину. Каждое моё движение сопровождалось лязганьем металла. Я приподняла одеяло и увидела, что меня приковали цепью к кровати. — Идиот. — думает, что какая-то цепь меня остановит? Мои зубы вонзаются плоть, дробя кости. Уже давно я стала замечать, что боль не приносит мне страданий, как раньше. Я не хочу потратить все силы, чтобы прекратить её. Она свинцовой тяжестью разливается по всему моему телу, наполняя его… жизнью? Всем живым существам естественна боль. И я чувствую себя живой. Особенно приятной её делает тот факт, что Мудзану от этого невыносимо плохо. Как бывает хорошо вгонять когти под кожу и царапать себя до крови. Я понимаю, что мазохизм — это не нормально. Я медленно, но верно скатываюсь в безумие. Мой разум повреждён. Точка невозврата уже пройдена. И что делать дальше я не знаю. — Перестань. — слышу я грубый голос. — Отгрызть себе ногу — не лучшее решение. — Как раз таки лучшее. Тебя помучаю заодно. — моя улыбка, должно быть, выглядит зловеще, учитывая кровь и ошмётки плоти на моих зубах. — И зачем ты это сделал? Знаешь же: всё равно сбегу. — Не получится… — От чего же? Мои звёзды порвут тебя на куски за такое обращение со мной. Ты не думай, что они слабы. Их силы равны низшим лунам. — далее на его лице появилась ухмылка. — а я могу помочь им… например, вырву свои глаза, распорю брюхо, чтобы заставить тебя биться в агонии… какие пытки ты предпочитаешь больше? — Ещё одно такое слово, и я заткну твой рот кляпом, и прикую к кровати наручниками. — Утю-тю, какие мы грозные. — ощущение, что я дразню собаку, сидящую на крепкой цепи. — Что, уже боишься потерять меня? Влюбился, как ребёнок? Или ссышь, что я попаду в неприятности и сдохну вместе с тобой? Боишься наконец-то подохнуть… хотя, лучше бы ты сгнил от своей болезни ещё тогда… Пёсик сорвался с цепи. — Заткнись! — Грубая мужская рука сжимает моё горло, выдавливая в кровать. — Замолчи. — его голос тих и груб, глаза широко распахнуты. Я вижу в них своё отражение. — Ты не понимаешь, я пытаюсь предостеречь тебя от ошибки! Да ты сама не до конца понимаешь, для чего пытаешься сбежать! — в этом он прав. Мне просто нужна дорога, чтобы выйти из тупика, и я выбрала этот грёбаный план! Я уже не понимаю, что чувствую: люди обычно ненавидят тех, кто виновен в гибели их родственников, а я… ненавижу ли я Мудзана или просто должна его ненавидеть, как это принято? — Меня бесит эта гордость: строишь из себя королеву демонов, хотя сама просто тупой подросток, не понимающий, что делает! — Я лишь пользуюсь тем, что я твоя родственная душа. — грамотно ли я использую эту связь? — Не забывай: ты такой же демон, как и другие. — шёпот кажется воплем в тихой комнате. — и ты будешь делать то, что я тебе говорю. Он хватает меня за волосы и резко поднимает мою голову к себе, пристраиваясь между ног. А далее следовал поцелуй, если это отвратительное действие можно было так назвать. Мерзко. Я ощутила тошноту. Поцелуй — такая штука, которая бывает у людей любящих друг друга. Это символ доверия и преданности. Мне омерзительно, что это называют поцелуем. Его грубая рука уже была готова ощущать меня под одеждой. Всё понятно. Хочет прочувствовать свою власть надо мной. Хочет окончательно утвердить роли: кто в этой глупой игре хозяин, а кто игрушка. Я вонзаю клыки в его гадкий язык, стараясь вложить в укус как можно больше ненависти. — Чёрт. — Мудзан отпрянул от меня, плюясь кровью. — Молодец. Пристаёшь к хрупкой девочке, очень мужской поступок. — я встаю на кровати, возвышаясь над демоном. — Ну давай. Продолжай, ты же такой сильный. Отомсти мне за то, что тебе со мной не так удобно, как раньше.… — в его глазах негодование от собственного бессилия. — Давай. Чего же ты смотришь, действуй! — в глазах Мудзана я не вижу ничего, кроме своего лица. Я похожу на монстра. Это пугает. Господи, мне страшно. — Я же маленькая и беспомощная, а ты — повелитель демонов! Резкая пощёчина оборвала мою пламенную речь. — Продолжай. Бей меня. Мудзан держится за щёку. Да, он сильно меня ударил. — Я могу. Не сомневайся. — Но ты же трус. Ты боишься боли. Ты на такое не способен. Раскат грома за окном заглушил его слова, после которых Мудзан встал и вышел из моей коморки, маленькой уютной тюрьмы, тихо закрыв дверь. — Ха… Ха-ха-ха!!! — вырывалось из моего горла раз за разом. Смех не давал нормально дышать. Я зашла в тупик. Я стала чудовищем. Мне страшно от того, что мой план провалился. Больше вариантов нет, только вопрос: а что ещё делать?! Просто хочется опустить руки, просто хочется сдаться, исчезнуть вспышкой кометы, сгореть в слоях атмосферы, одарив этот мир ненавистным взглядом. Я царапаю свою кожу, кровь смешивается со слезами. Я вонзаю когти в свой глаз. Ничего, он восстановится. Мне хорошо, боль заполняет меня до краёв, вытесняя страх и другие ненавистные чувства. Мой разум уже вряд-ли выйдет спасти.

***

pov Мудзан

Я хочу чтобы она вернулась. Она должна быть маленьким, тёпленьким комочком счастья, который бы согревал меня. Нужно что-то, чтобы вызвать её нежность. Она часто затирала что-то про то, что на добро надо отвечать тем же. Я вспомнил, как она готовила мне еду. Всё бы сейчас отдал, чтобы вновь попробовать её. Я пытаюсь наладить отношения. Ради этого даже пришлось учиться готовить. — Добрый вечер. — я пытаюсь быть ласков к ней. Может сработает? — Вечер. — всем видом даёт понять, что он не добрый. Икари выглядит мило, когда дуется. — Я хочу, чтобы ты со мной поужинала. — мастерски маскирую просьбу под приказ. — Ты совсем тупой? — она глядит на меня полными презрения и насмешки глазами. — Ты пытаешься задобрить меня едой? Ну и идиот… — Ротик тебе не для того, чтобы ругаться, а чтобы кушать. Давай. Это не просьба. — настойчиво пододвигаю к ней поднос рагу и вкладываю в руку палочки. Она кладёт кусок мяса в рот, тщательно пережевывает, не показывая ни отвращения, ни удовольствия. — Мерзко. — не приятно, когда на твои старания так реагируют. Тем более, когда реагирует очень важный тебе демон. — Попытка не засчитана. Я это не буду есть. — Силой в тебя засуну. — Засунь себе в… ты понимаешь. — подмигивает. Я пододвинул ей стакан с чаем. — Это ещё что за демоническая жижа? — Это чай. — А? Похоже на воду с гуашью… я не голодна. — это начинает раздражать. Глупая, не понимает своего счастья, да многие демоны от счастья бы умерли, относись я к ним с такой же заботой. — Роль заботливой мамочки тебе ни к лицу. — А какая к лицу, позволь спросить? — Ну… — Икари замялась. — я не знаю. Но я бы с удовольствием посмотрела, как ты плачешь и вопишь от боли. — А совсем недавно ты говорила о том, что желаешь для меня счастья, и вообще никто не заслуживает боли. — Верно. Никто. Но есть исключение. — она придвинулась ко мне. Я чувствовал, что её взгляд имеет вес, я ощущал это давление. — Может уже хватит играть в несчастного, а? Ты такой бедненький, просто хочешь жить, а жизнь — вот кто настоящий злодей, вот кто виновен в гибели и страданиях стольких людей. Хватит оправдывать свою слабость. Ты не заслуживаешь доброго отношения к себе. Ни капли. Я признаю свою глупость. Я была наивна, пыталась тебя оправдать. Как же я зол, что вместе с человечностью не растерял остаток чувств. Как же зол, что в этот момент мне становится больнее. Душа разрывается на куски. — Ты отвратительное создание, творящее хаос в погоне за крупицами счастья. И ты его никогда не найдёшь. А сейчас пошёл вон! — её крик был резок и внезапен, как гром среди ясного неба. Боль пронзила мой живот: Икари вновь и вновь царапала себя, будто желая выпустить кишки. — Не переживай, я ещё вернусь. — ехидно ухмыляюсь я, чтобы скрыть слабость. Странно… почему моё сердце разрывается от вины? Вины перед собой, и перед ней. Лишь я виноват в падении моего ангела-хранителя, я обратил мою путеводную звезду в чёрную дыру. Вновь и вновь у меня появляется ощущение, что без Икари я не могу нормально дышать. А её глаза вновь и вновь отвечают: «в таком случае задыхайся». Было бы всё иначе, прими я её заботу? Я слишком поздно понял о её нужности. И как только Икари стала неотъемлемой частью моего существования, она начала рваться от меня прочь. На ум всё чаще приходят слова одной старой песни:

Каждый должен об этом знать, Так устроена жизнь: Если хочешь что-нибудь потерять — Привяжись…

Вся наша жизнь — песня. Только вот, кто пишет её текст?

И как только поверишь в эдем, В благодать, Всё разрушит удар судьбы, Если хочешь что-нибудь потерять — Полюби.

***

Нужно сконцентрироваться на главном: голубая паучья лилия. Икари не поможет мне выдерживать лучи солнца. В крепости как обычно тихо, разве что дождь бьёт по мутным стёклам. В комнате, куда солнце боится вступить, я вновь и вновь смешиваю препараты, пытаясь создать хоть что-то похожее на то лекарство. Всё не то. Не могу сконцентрироваться. Всё отвлекает. Громкий шум раздаётся за дверью. Наверное, Икари опять пытается сбежать. Нет. Она бы сделала всё тихо и незаметно. Выглядываю из кабинета, осматриваюсь. Ничего не изменилось… — Вот он. — знакомый голос. — Вперёд! — вижу, как пять быстрых теней приближаются ко мне со стремительной скоростью. У одной из них — катана. Мои звёзды порвут тебя на куски за такое обращение со мной. Ты не думай, что они слабы. Их силы равны низшим лунам. — Чёрт. — нужно убрать их отсюда. — Наки… — не успеваю я и закончить фразу, как слышится отчётливый и громкий звук бивы. Будто он прозвучал в моей голове… Пятеро демонов исчезают. Отлично. Я могу вернуться к работе. — Сдохни! — голос доносится прямо у меня за спиной. Чувствую резкий удар и жар, опаляющий плоть. Что-то взорвалось. — Если с госпожой Икари что-то случилось, я заставлю тебя сожрать эти бомбы! — Успокойся, Баку. — да как они смогли подойти так близко?! Надо мной стояли четыре фигуры… Но ведь звёзд, не считая саму Икари — шесть. Один из них — маленький, слабый ребёнок. Но где ещё один?! — Посмотрим. Ну-с, красавица, говори, где наша госпожа… — Кайто, у неё хуй! — рычит девчонка с тёмно-зелёными волосами. — Да знаю. Но согласитесь, что в этой форме он куда-а-а красивее… А, Мокко? Мокко. Демон, создающий галлюцинации. Точно. Мне лишь привидилось, что Накиме выполнила мой приказ, и что они исчезли. — Посмотрим… — Мокко проводит кончиком катаны по моему животу. Почему я так слаб сейчас?! Почему раны не регенирируют?! Да, Икари дала им очень много своей крови. Они и правда сильны. Я совершил ошибку, недооценив звёзд смерти. — Где наша госпожа?! Отвечай, тварь, иначе я вырежу твоё гнилое сердце! Самое тупое в их действиях — разговоры. Сильным ударом отбрасываю всех четырёх от себя. Пытаюсь подняться, но чувствую, как кто-то наступает мне на горло. Икари и пятая звезда. — Спасибо за помощь, Сора-кун. — Икари гладит его по голове. — Я надеюсь, что остальные целы? — Да, госпожа! — Хани уже дала тем демонам своей крови. Их боль проходит. Они окружают нас. — Икари-Сама, я так счастлива! Вы целы! — Мокко плачет от радости и бежит обнимать Икари, крепко-крепко прижимаясь к ней. — Всё хорошо, Мокко-сан. — она гладит девчонку по щекам, смахивая её слёзы. Так ласково... Эта ласка должна быть моей… — Уходим. Корабль скоро отплывает. — неужели она так просто возьмёт и уйдёт?! Мы даже нормально попрощаться не сможем. — Планы немного поменялись. — Икари выглядит спокойной и хладнокровной. — зачем нам уезжать, что-то делать, если сила у нас под ногами? — ещё один сильный удар по горлу заставляет меня закашляться. — С его помощью мы сможем весь мир захватить. Мы построим новое общество, где не будет вечной борьбы между людьми и демонами. Демоны станут домирирующим видом. Люди — скотом, который выращивают на фермах. — сам я не задумывался о таком. Это просто безумие. В её глазах столько жестокости и безразличия. Она протягивает мне руку, помогает подняться на ноги. — Красная нить судьбы — поводок, чтобы удержать Кибутсуджи Мудзана как послушного пёсика. — а далее её губы расползаются в безумной улыбке. — Как же удобно быть родственной душой самого первого демона!

***

pov Икари

Звёзды ушли, оставив нас с Мудзаном наедине. — И чего же ты хочешь добиться? Зачем тебе это всё? — говорит он, поправляя макияж. Не буду спорить: в виде женщины он правда прекрасен. — Я не знаю. — честно говорю я. — хочу думать, что у меня есть план. А на самом деле, не понимаю, что творю… — мне хочется упасть и зарыдать. Что-то внутри давит так сильно, будто вот-вот разорвёт измученное сердце. Я не хочу быть игрушкой Мудзана, которая нужна ему лишь для того, чтобы было кому излить душу. Но… Другой дороги просто нет. Мой путь начинался именно с этого. Я слишком слаба для других ролей, пора признать. Я врала о самоуверенности моим звёздам, чтобы подбодрить их. Я гляжу в зеркало, но не на себя. Мне хочется увидить глаза Мудзана, сидящего ко мне спиной. Всё как обычно. Он вновь скрывает свой измученный взгляд во тьме. Я тоже измучена. Я тоже ужасное чудовище, как и он. Мы похожи. Я с этим согласна. Всё наше существование — вальс, превращающий нас в монстров с каждым шагом. И кто ведёт не дано понять. Слёзы льются из моих глаз. Хочется тепла. Но те, кто мог мне его даровать сейчас очень далеко. Они знают о моей боли лишь когда они близко, и когда я говорю о ней. — Я тоже монстр, не заслуживающий хоть капельки счастья. Я понимаю тебя. — Нет. — он встал, повернулся лицом ко мне. — не понимаешь. Ты стала монстром из-за этой жизни, и некоторых омерзительных существ. Я был им всегда. Порой складывается ощущение, что смысл моей жизни в бытии злом. В том, чтобы играть роль злодея в каком-то абсурдном спектакле. Вся жизнь театр… — А ты упал со сцены. Упал и летишь в пропасть. — и мне показалось, что пропасть прямо здесь. Под моими ногами. Пожалуйста, хоть кто-нибудь, помогите мне… Я делаю несколько неуверенных шагов вперёд, а потом бегу, прыгая на шею Мудзану, кидая его на кровать. — Ненавижу. — слёзы бегут из моих глаз. — Ненавижу тебя. — но это не правильно, ненавидеть мою родственную душу. Мы должны любить друг друга. Я должна быть той, кто будет забирать его боль, что бы он ни делал. Нужно просто полюбить свою роль. Наклоняюсь, грубо целую его в губы, размазывая только что нанесённую помаду. — Ты этого хотел, давай! — мне страшно. Но одно успокаивает: в груди ощущение, что я наконец-то иду по правильной дороге. Всё так, как и должно быть. — Погоди, давай я… — я понимаю, что он хочет сказать. — Нет, мне нужен ты именно женщиной! — так я немного больше доверяю ему. Это мерзко. Я ненавижу его, мы не должны доставлять друг другу удовольствие. Слишком много противоречий, начинает раздражать. Я не ожидала, что мы будем настолько близки. Это одновременно и противно, и приятно, а главное правильно. Это должно было стать чем-то очень новым для меня, грандиозным, но ничего особенного не произошло. Я помню лишь прикосновения: мои, неуверенные и робкие, и его, опытные и хозяйские, довольно аккуратные. Он часто делал мне замечания, поправлял и указывал, что да как. Я слушалась. В конце я просто сжалась колачиком, зажмурившись не то от этого гадкого удовольствия, не то от страха. Я не пыталась сдержать слёз, всё равно не смогла бы, и всё время что-то шептала себе под нос, что-то вроде: «так правильно… Так правильно…» Он прижал моё дрожащее тело к себе, но в этот раз его движения не были наглыми и хозяйскими. Я не ожидала, что это существо способно на нежность. Хотя, возможно, это очередная маска, кто его знает. — Всё так, как и должно быть, правда? — с надеждой я гляжу в алые глаза. — Должно быть так, как нравится нам. Тебя всё устраивает? — Скорее да, чем нет. — Ну и хорошо. Ты выглядишь усталой, Икари. Поспи. — мне тепло в его объятьях. — Спи спокойно. — Угу… — я уже начала проваливаться в сон. — И тебе сладких снов.

***

Уже наступила ночь, время, когда все демоны выходят на охоту. За окном вновь гроза, вновь буря. Я соскучилась по солнышку. Хотя, даже если тучи рассеятся, я всё равно не смогу погреться под его лучами. Я гляжу на Мудзана, спокойно спящего рядом со мной. Он красив. Белая кожа, как фарфор, кажется, что треснет от небрежного обращения. Пышные ресницы и чёрные волосы. Он прав. Существо, предельно близкое к совершенству. Вспышка молнии озаряет всё комнату, заставляя меня заметить брошенную катану на полу. Она так близко. Конец этого «абсурдного спектакля» всегда был так близок. Я просто боялась того, что будет после него. Мои дрожащие руки сжимают рукоять меча. Я аккуратно провожу тупой стороной лезвия по своему горлу. Приятный холод. Всё может быть закончено быстро. Я могу просто отсечь себе голову, чтобы умереть. Умрут и Мудзан, и все созданные им демоны. Я могу изменить человеческую жизнь одним движением. Так много зависит лишь от меня одной. Эта ответственность слишком огромна и тяжела. А я слишком слаба. Я боюсь решать: наше «то, как и должно быть» или спокойная людская жизнь, без таких колоссальных жертв, без боли и потерь… — Ненавижу. — усмехаясь говорю я демону. Он не слышит, спит слишком крепко. Видимо, доверяет мне. Он заслуживает предательства. У меня есть шанс изменить так много. Нужно просто сделать выбор: отбросить меч подальше или же сделать на своей шее глубокий надрез. Дождь за окном становится настоящей бурей.