Бирюзовый

      Большая часть населения Земли любит шутить с помощью испуга. Подшутить над пугливостью жертвы, разбавить скучные будни, просто посмеяться, узнать слабости или попытки проявить эмоциональность у более спокойных и таинственных. В общем, причин много.       Лето не был бы Летом, если бы он не любил подшучивать над своими близкими. Вот только, среди его знакомых есть особо крепкий орех, который, мало того, что не пугается, так еще сам его пугает в ответ. Возьмем к примеру несколько ситуаций, где русый получал фиаско за фиаском.       Заметив разговаривающего Зиму с Январем, парень хитро усмехнулся, ибо Зима стоял спиной к нему. Медленно подбираясь к ничему не подозревающему голубоглазому, Лето схватил его за бока и громко вскрикнул.       — Бу!!!       Но место ожидаемого дерганья, дрожи, отпрыгиванья или вскрика, Зима к нему спокойно повернулся, под шокированный взгляд Января.       — Дай угадаю, тебе нечем заняться, да? — голос, как и обычно, был ледяной, а две частицы океана спокойно смотрели на шутника.       Через несколько дней Лето задергался от внезапного прикосновения, едва не поперхнувшись воздухом. Зима провел пальцем по его хребту с невозмутимым лицом.       Как-то раз, специально изучив за неделю привычный маршрут Зимы по зданию, Лето поджидал сезона за углом, в голове прикидывая, что за полчаса он точно должен выйти и пойти обедать и тут он его испугает прыжком с угла. Парень весь напрягся, смотря в сторону нужной двери, обратился в слух, как хищник на охоте.       — Ты что тут делаешь? — спокойный голос из-за спины и Лето заорал не своим голосом, отпрыгнув и резко разворачиваясь.       — Зима?! Что?! Как?! — сезон глотал слова и размахивал руками, тыча в сторону двери и в причину своей крика, переведя взгляд туда-сюда, пытаясь сообразить.       — Если ты ждал меня, то я отходил в магазин. У меня овощи закончились, нужно было подкупить, — невозмутимо проговорил беловолосый, размышляя, правильно ли он понял жесты и повидение друга.       — Зима, блин… — хватаясь за сердце пробормотал парень, опираясь на стену.       Всеми правдами и неправдами зеленоглазому удалось привести своего интровертного друга в парк аттракционов. Кривые зеркала, кружащие кружки, карусель на цепи, американские горки, гидродром произвели на Зиму ровно никакую реакцию. Он лишь поглядывал на яркую огромную механику и после посещения с едва заметным любопытством смотрел на друга, спрашивая, понравилось ли ему.       Обреченно притащив голубоглазого в комнату страха, в итоге, Лето с ором оттуда выбегал под непонимающие и ошарашенные взгляды. Как оказалось позже, когда над ними дернулась игрушка сверху, на ней, скорее всего, был паук, который так удачно упал Лето и, залез ему за шиворот, бегал по спине, пугая до смерти сезона.       К счастью, Зима его быстро догнал, достал паука с-под майки и потом утешал, выиграв в тире плюшевого тигренка.       В какой-то момент Лето пошел на самый отчаянный поступок для него. Загуглив топ самых страшных и омерзительных фильмов ужаса, он пригласил Зиму к себе в комнату, на «веселую ночку», как он тогда выразился, приготовив жаренные куриные ножки, овощной салат, два пака пива, три пачки чипсов и две пачки сухариков для лучшей приманки.       Как и ожидалось, он и в этот раз провалился.       Сидя на кровати, он хватал Зиму за руку, жался к нему и прятал лицо в синем шарфе, пока Зима просто… ел. Лето с содроганием смотрел в экран, как маньяк разделывал тело еще живой жертвы, пронизывая органы и пожирая их на глазах почти мертвой жертвы. Зима себе спокойно и максимально аккуратно, чтобы не запачкать кровать и самого себя, пожирал сочную курочку, с тихим чавканьем, от чего сезон содрогался еще больше. В фильме хрустели косточки жертв, а Зима грыз со всем спокойствием и невозмутимостью салат, хрустя свежими овощами.       Лето в один момент перестал понимать, чего боялся больше: происходящего в фильме или с какой невозмутимостью Зима мог спокойно есть под яркую расчлененку.       В один момент русый не выдержал и выключил фильм.       — Подожди, там еще две жертвы живы.       — А ты не боишься, что к тебе во сне придет этот канибалл?       — Нет. С чего бы? Фильм это фильм, реальность это реальность. Даже если и приснится, я всегда могу проснутся.       Невнятно раздраженно бормоча, сезон злобно убирал опустевшую посуду с остатками еды на пол. Заметив приоткрытый рот голубоглазого, который хотел что-то сказать, парень сразу же заговорил тоном, по которому понятно, возражения не принимаются.       — Спать! Мы идем спать! В этот раз я ошибся с выбором и было очень скучно! — все это он говорил так, будто весь вечер зевал и дремал, а не пугливо жался к единственному, кроме него, живому существу в его комнате.       С ногами взобравшись на мягкое кресло, зеленоглазый парень раздумывал про себя, чем бы еще таким можно было напугать его друга, но ничего в голову дельного не приходило. Судя по реакциям на его попытки и сам характер, тут нужно применять что-то такое сильное, как фобия. Длительное время Зима с ним не разговаривал и избегал, боясь обжечься. Даже не особо хорошо обдумав это, зеленоглазый быстро забил на пугание своими касаниями. Ну нахрен, он не для этого пытается сблизиться с Зимой, чтобы сделать что-то такое, чтобы тот, в итоге, от него шарахался, как от живого огня и отброса.       Тяжело выдохнув и закинув голову на спинку кресла, Лето понял, что этого парня так просто не проймешь, а если и браться за тяжелую артиллерию, то Зима его пошлет куда подальше с такими приколами, так что, взвесив потребности и любопытство, парень решил для себя, что так ему и надо более разнообразное проявления эмоций у голубоглазого, чем раздражение и презрение.       — Представь, а потом драконы поднялись в небо, выплевывая свои стихии наподобие фейерверка! Было очень красиво!       — То есть, в мире, на подобии аватара, люди пытались разбудить драконов, а после их пробуждения была вечеринка?       — Да. Типа того.       — Знаешь, Лето, я не удивлен, что тебе подобное снится по ночам.       Мягко рассмеявшись на замечание от беловолосого, вышеупомянутый сезон поднялся со своего места и взял сок с холодильника.       — Хочешь сказать, что у меня наркоманские сны? — весело усмехаясь, парень держал картонный пакет со сладкой жидкостью, не замечая, что возле дна образовалась дырка и сок медленно капает липкими каплями на пол.       — Можно и так сказать, хотя я имел ввиду немного дру… Лето?       Под громкий бабах беловолосый поднялся с стула, сделав пару шагов в сторону. Увиденное поразило его. Русоволосый лежал на полу на шевелясь, на голове и возле тела были красные маленькие лужицы.       — Эй, Лето, ты в порядке? Скажи что-нибудь, придурок! — присев на корочки, Зима начал тормошить лежащего за плечо, обдумывая, обо что он мог так неудачно ударился. Неужели обо стол? Его мысли прервал мучительный стон.       — Да жив я, жив… — повернувшись лицом к голубоглазому, Лето посмотрел на него, поглаживая свою голову, все же, он хорошенько приложился головой, — Только я не понял обо что я подскользнулся. Сверху же открывал, как и положено, — поднося к лицу пакет с соком он пытался разобрать, откуда вылилась жидкость, если он правильно открывал, а не как полуумный кретин, дыркой вниз? Его тяжелый, благодаря головной боли, мысленный процесс оборвал пронизывающий холод со стороны, — Зима?       — Иди в ванную, умойся и проверь себя на наличие повреждений.       — А как же лужа?       — Я приберу.       — Но…       — Живо.       От тона Зимы бросало в дрожь и Лето совершенно не хотел знать, что будет с ним за неповиновение. Неуклюже поднявшись на ноги с помощью того же Зимы, он протопал к ванной комнате. Умывшись и пытаясь отстирать свою одежду от красных капель вишневого сока, он задумался. Неожиданно в голове всплыло некое волнение в голосе голубоглазого и встревоженность в глазах. Замерев, Лето нелепо моргнул от неверия, пока по лицу расползался вишневый цвет румянца. Ему удалось испугать Зиму, но пытаясь внятно осознать причину испуга, крепкие руки дрожали, пока сердце сладко ныло, уходя в пляс.       Ну не мог же Зима, его Зима, этот Зима, испугаться, ну… Вот… Да нет же! Не мог же он… Или мог…?       От навязчивых мыслей сезон прикрыл лицо руками, пытаясь со всех сил не заорать от смущения.