Я не знаю...

Я не знаю – это сказка или быль, Но начнёшь читать, покатится слеза. Может, просто, нам в глаза пускают пыль? Вообщем так: жила-была, одна коза. Скотный двор и очень скотские дела И, конечно же, всегда хватает зла. Семерых тогда козлиха родила И росли козлята без отца-козла. Ну, а что такое дети без отца? Это бедствие стихийное для всех! Пьянки, драки да разборки без конца, И милиции не видно, как на грех. Вот зверьё спешит собрание собрать. Зачитал индюк решение суда: У козы жилплощадь, просто, отобрать, И пускай идёт неведомо куда. Что там слёзы да блеяние козы, Коль преступности вздымается волна. С прошлым годом возросла она в разы И пугала всех и каждого она. А коза уже совсем не молода - Значит, в банках ей не выдадут заём, А без крыши как же, если холода? Но козлята говорят: « Не пропадём»! И пошла семья в дремучие леса, Взяли пилы, топоры и молотки. И уткнулся крышей домик в небеса, И подпрыгнув, не достанешь потолки. Стали жить, свои хоромы обживать, Мамка бегает по лесу с утречка, Принесёт козлятам травки пожевать И нацедит им по кружке молочка. Только вымечко худое у неё, Молоко в траву стекает, как вода, Намокает всё нательное бельё, И меняет каждый день его – беда! Да козлиный дух разносится в лесу, Если тут и там молочные следы. Привлекли они и рыжую лису, Что пополнит злопыхателей ряды. Разглядела всё, разнюхала она: Дом добротный и престижные места, А хозяйка по хозяйству всё одна Да ещё придурковата и проста. Целый день по лесу шастает пешком, А козлята запирают изнутри. И пока она притащится с мешком, Этот дом ограбить можно раза три. Да неплохо бы его приобрести: В нём вольготно и просторно будет жить. А козлят с козою, просто, извести, Это дело нужно волку предложить. Вот спешит лиса до волка: так, мол, так, И ведёт его на дом козы взглянуть. Ну, а волк-криминалист, большой мастак До того, что можно попросту стянуть. Подошли они – преграда им стена. Тут коза лукошко тащит с берестой И прокашлялась, запела вдруг она, А мотивчик незатейливый, простой. Вот пропела, голосок её затих, Дверь открылась и коза заходит в дом, Волк, конечно же, запомнил этот стих, Догадался, что «пароль» в мотиве том. И решил: не стоит двери разбивать, Если техника обмана не нова. Слуха нет, на это вовсе наплевать, Не забыть, не перепутать бы слова. Вот коза уходит в лес, в который раз, И уткнулся мордой волк в большую дверь, Да завыл «пароль» из выученных фраз Аж мороз по коже пробежал, как зверь. За дверями чуть затихла беготня, Но не слышно, чтоб скрипел засов дверной, Напугалась, знать, до смерти ребятня, Только вдруг раздался голос озорной: - Что пугаешь нас, лохматый паразит? - Нам уже маманя травки принесла, - От тебя противным запахом разит - И совсем ты не похожий на козла! Волк сконфузился, с обидою вздохнул: - Позабыл почистить зубы, вот беда, - Перегаром, видно, в скважину дохнул, - Самогоночка, конечно, не вода. И поплёлся волк, а зла не укротить: - Подготовиться – уйдёт немало дней - Вот в козла себя не трудно превратить, - Ну, а с голосом, похоже, потрудней. И лиса взялась ему преподавать, Как учитель – беспринципна и строга, Чтобы волку козий образ создавать, У лося купила старые рога. Да и с голосом продвинулись дела, Говорят: живёт поблизости кузнец, Разожжёт своё горнило добела И любой изъян исправит, наконец. А кузнец, он мастер, скажем неплохой. Но, как водится, немного «поддаёт», А работать может с лошадью, с блохой И гарантию на целый день даёт. Вот ведёт лисица волка за собой, Тот от страха, как осенний лист дрожит. Видят: в горне бьётся пламень голубой Ну, а мастер рядом пьяненький лежит. Он и выслушал их лёжа на полу: - Дело плёвое, поверьте – не хвалюсь! Приоткрыл глаза, с трудом подполз к столу: - Щас начнём, я только малость похмелюсь. Похмелился, открывает волку пасть Да поскрябал там заточенным гвоздём И кувалдой по зубам по волчьим – шасть! Зубы острые аж брызнули дождём. Волк упал, сознанье видно потерял, Только этого кузнец не замечал И во рту линейкой что-то измерял Да немного молоточком постучал. Знать закончил он, натружено сопел, И катились струйки потные с лица, самогоночки хлебнул, потом запел Про измученную долю кузнеца. А лиса под лапы волка подхватив, Потащила, от натуги чуть дыша, И летел за ними в след хмельной мотив, От которого бросалась в дрожь душа. Разгулялась в теле серая тоска, А лисица наставление даёт, Чтоб собрался и взбодрился для броска, Что решающее время настаёт. Волк, конечно же, с обидой на козлов Поднимается, шатаясь, на крыльцо, И запел «пароль» почти не помня слов, За дверное, взявшись лапами, кольцо. Голос тонок и красив, как никогда, И на подвиги безумные влечёт, Словно, опытный певец, через года В академию искусств сдаёт зачёт. И козлята, пусть бежит по телу дрожь, Сразу шестеро к дверям бегут гурьбой, А седьмой в мотиве том услышал ложь, Схоронился, испугавшись, за трубой. Распахнули дверь – и сердце на разрыв, И не «мекнуть», словно в горле целый ком, Пасть беззубую, но страшную открыв, Проглотил козляток серый целиком. И доволен был счастливою судьбой, А потрачено-то пять минут всего, Лишь немного посмеялся над собой, Что отрыжка появилась у него. И ушёл, а брюхо будто напоказ, По лесной тропинке лапы волоча, А лиса сундук, обшарив много раз, Утащила шубу с козьего плеча. Вот пришла коза, а дверь не заперта, И никто навстречу с криком не бежит. И всего один и с пеною у рта, То седьмой и весь зареванный лежит. От расстройств коза шлепок ему дала, А козлёночек болезный перед ней Ей рассказывал про страшные дела, И от этого коза кричит сильней. Но слезами, видно, горю не помочь, Знать, придётся к волку в логово идти. Собралась и прогоняет страхи прочь, Лишь бы малых своих детушек найти. Волк болел, и дух еды его мутил, Лихорадило всего, живот трясло. С той поры, когда козлят он проглотил Раз пятнадцать без пургена пронесло. А козлятам очень страшно в темноте, Всё толкаются да рожками стучат, Хоть обиды не бывает в тесноте, Волку гадость они всякую кричат. Волк расстроен, только вид не подаёт, Он, конечно же, тоску переживёт, А лиса в козлиной шубе – во даёт! Волку яростно массирует живот. Рядом дятел: он на всех в лесу стучит Он контуженный, в одном глазу бельмо, И на тех, кто на лесную власть ворчит, Ставит он инакомыслия клеймо. И к тому же цель корыстную носил, Чтоб у волка разрешение пробить, Приставал, благословения просил, По завышенной цене жильё долбить. Волк лежал, закрыв усталые глаза, А по телу боль бежала, как волна. Дверь открылась, а в дверях стоит коза И бросает волку варежку она: - Завтра утром выходи на смертный бой, - Если честь тебе и совесть дорога. - Чем сражаться – это выбор за тобой, - Я всегда с собой ношу свои рога. Волк, конечно, на козу не поглядел, Ухмыльнулся, средний палец показал. Карате и джиу-джитсой он владел И поэтому козе не отказал. Захихикали у волка за спиной Дятел, спрятавшись, и рыжая лиса, Забавляясь мыслью подленькой, одной, Что поджарят завтра козьи телеса. А коза уже бегом бежит домой И огромный рашпиль с полочки берёт, И глядит козлёнок младшенький, седьмой, Как рога мамаша рашпилем дерёт. Заточила – не найти ножа острей, Да настоечку на травах навела, Чтоб бежала кровь по жилочкам быстрей, Чтоб реакция в бою не подвела. Вот и утро роковое настаёт, И в тумане мокнут травы и кусты, Солнце лучиком верхушки достаёт, Покрывая позолотою листы. По тропе коза плетётся неспеша, И рогами рубит ветки, как мечом. Отболела, успокоилась душа, Ей теперь любые звери нипочём. А навстречу волк бессовестный шагал, И за ним влачились прихвостни его, Распевали песни и несли мангал, Положив дрова и специи в него. Вот с разбегу волк прыжок свой совершил, Но в полёте догадался, что пропал, Потому что, как обычно поспешил, И с размаху на рога козе упал. Брюхо лопнуло, как порченый мешок, Серый понял, что удар он пропустил. Рассчитался волк за маленький грешок, Дрыгнул лапою своей, дух испустил. И стянула ему очи темнота, Так своей судьбы он чашу не допил. Но об этом не скорбила беднота, Если правил ими вор и педофил И коза опять увидела детей И бежали слёзы вместе с молоком, Надавать бы им по задницам плетей, Да поставить бы их в угол всех рядком. А козлята – детективов типажи, Нет, чтоб мамочку любимую обнять, Так схватились за точёные ножи, Чтоб с покойника быстрее шкуру снять. И, затем, пошли весёлые домой, Затопили печь, варили с мясом щи, И свидетелем остался лес немой, А в каком краю? Попробуй, отыщи. Жили долго все и счастливо потом, Соблюдая строгий маменькин наказ, И лежит напоминанием о том Волчья шкура у порога напоказ. А лиса и дятел бросились в бега, И, хотя закон лесной не так уж крут, Подались они в заморские леса И про всё из-за «бугра» безбожно врут.