Юнги дрочит на рэп Агуста

Когда человек взрослый, это не значит, что теперь ему нельзя вести себя по детски. Юнги и Агуст давно забили на возраст и на мнение окружающих, когда два, казалось бы взрослых дядьки, топят друг друга в снегу, смеются и, как львы из всеми любимого мультика, пытаются прижать к земле «противника». Им не хотелось взрослеть, хоть с годами проблем стало больше, они всё равно теплят в душе возраст, когда нашли друг друга. Тогда казалось, что это всё так не постоянно, так трудно.  Но руки до сих пор не разжимаются, губы не забываются, а глаза безошибочно находят родное лицо в толпе.

***

Звук уведомления и довольный выдох. Индикатор телефона подсветил и без того горящие глазки. В комнате было темно и тик часов напоминал парню о позднем часе. Но Агуст радостно шуршал в уютном одеяле, немного фырча на зависающую социальную сеть. Не прошло и минуты, как послышался всхлип. Я хочу, чтобы наши отношения продлились очень-очень долго и никто из нас не разочаровался в своём выборе. —Дурак…конечно они продлятся очень-очень долго и… —парень снова всхлипнул, расплываясь в счастливой улыбке, —и я никогда в тебе не разочаруюсь. … но мои чувства не остывают ни на секунду. Как метко были подобраны эти слова. Сердце в ушах кричало о том, что это любовь, улыбка не могла сойти, но при этом всём слёзы только набирали обороты. Почему именно слёзы? Потому что-то тепло, которое расходится по венам, это весь спектр эмоций. Это любовь. Любовь, которая когда-то очень невинно обволокла сердце и до сих пор согревает его. До сих пор тепло. Когда Юнги не рядом, всё равно не холодно, потому что в голове точная информация о том, что его отсутствие не навсегда.

***

Время так быстро летит. Поймав на себе внимательный взгляд, Юнги улыбнулся, беря в руку следующую игрушку и вешая её на ёлку. Они любили декабрь. Было так тихо, несмотря на то, что в коробке звенели шары и шуршали золотинки. Сквозь уют белых штор спокойно ложился белый свет, какой бывает при пасмурной зимней погоде, когда вот-вот  пойдёт снег. На самом деле никто из них не помнит жизни до той неожиданной встречи их душ. Не помнит, потому что именно первый день зимы стал отсечкой в их жизни, такой явной, такой многогранной. Иногда просто не верится, что оба работают, живут в своём доме с прекрасным котом, делят завтрак, обед и ужин, делят общую кровать, комнату. Делят? Они давно стали одним. Было непривычно. Агуст любил свою квартиру, свою гармонию одиночества и контролируемую самим собой свободу. Тишина, возможно иногда приглушенный звук города из открытого окна. Всё это так сильно поменялось, когда Юнги первый раз остался ночевать у него. Они росли вместе. Они не были теми, кто лежал в пелёнках на рядом стоящих кроватках, но они были теми, кто прекрасно дополнял друг друга. Как так вышло, что эта гармония одиночества стала иметь другое название? Какое? Агуст никогда не забудет тот день, когда Юнги прижался к его спине и, чмокнув куда-то в шею, тихонько и с явной улыбкой в голосе прошептал: —Давай заведём ребёнка? Как же сильно тогда колотилось его сердце, как же ярко взрывалось всё перед глазами, и как быстро у него пересохло в горле, на что Мин просто утянул на себя, продолжая объяснять поцелуями, как сильно ему хочется малыша. —Мне нужно. —Время. Тогда было очень много мыслей. Сначала это были винтажные воспоминания о начале их отношений, потом через время Агуст просто размышлял какого это — быть ответственным. Это было явно не один день или месяц, но оба знали, что никто не ставил счётчик времени. Тогда в магазине Ди остановился напротив детского питания. Долго всматривался в яркие упаковки, пока Юнги, глядя в список, попросил поторопиться, Агуст ответил: «Давай».