Пион в росе

Не то чтобы Шэнь Цинцю не понимал причин недоверчивости Лю Цингэ, но лучше бы она уже преодолевалась побыстрее. Конечно, он помнил километровые обсуждения на форумах, посвящённые хозяину пика Байчжань и вопросу, кто бы вышел победителем в схватке — Ло Бинхэ или Лю Цингэ, если бы автор не прикончил столь перспективного персонажа в самом начале. На взгляд Шэнь Цинцю, обсуждения были бессмысленными: с одной стороны, он был фанатом Лю Цингэ, а с другой, главный герой этой графоманской писанины был непотопляем по определению. И непробиваем. И несжигаем. И так далее. Но в Шэнь Цинцю всё ещё теплилась надежда, что в самом крайнем случае Лю Цингэ хотя бы даст ему фору, чтобы он смог удрать. И нет, угрызения совести Цинцю не мучили! В конце концов, Лю Цингэ был положительным персонажем и старшим братом главной героини; максимум, что мог бы сделать ему Ло Бинхэ без потери лица и своего статуса протагониста — это немного потрепать. Законы здешнего мироздания представляли собой тот ещё хаос — будь ты проклят, Самолёт, рвущийся в небеса! — но Шэнь Цинцю уже успел худо-бедно вывести некоторые закономерности. Так что Цинцю усердно окучивал Лю Цингэ, изо всех сил пытаясь добиться урожая... то есть доверия и привязанности. Правда, порой ему казалось, что он тратит силы, стремясь заставить колоситься бревно. Единственным, что немного скрашивало сей неблагодарный труд, была возможность безнаказанно рассматривать Бога Войны с пика Байчжань. В смысле, все заклинатели, разумеется, были красивы. Даже те, кто по сюжету были неказистыми, могли бы сделать карьеру в модельном бизнесе в реальной жизни. При не самых правильных чертах у них всё равно была идеально гладкая, лишённая изъянов кожа, густые и здоровые волосы, пропорциональные фигуры и улыбки, которые сделали бы честь крокодилам — ну или частной стоматологической клинике. Что уж говорить о тех, кому повезло в плане внешности чуть больше. Собственно, сам Шэнь Цинцю тоже не жаловался. Он относился как раз к этой второй группе везунчиков. Какой смысл придумывать злодея, который бы выглядел жалко или непривлекательно? Так что в придачу к очень плавным тонким чертам лица и красивому чёрному оттенку волос он получил ещё и редкую благообразность — хоть сейчас позируй для какого-нибудь храма. Но Лю Цингэ, как и Ло Бинхэ, просто был в другой весовой категории! В романе автор зажал описание персонажа, который к тому же погиб, едва мелькнув на страницах. Однако в жизни Лю Цингэ не имел ничего общего с образом, нарисованным воображением Шэнь Юаня при прочтении. Естественно, хозяин пика Байчжань был высок и широк в плечах — но вовсе не задевал макушкой потолок; узок в поясе — но эта талия принадлежала танцовщице, а не галерному гребцу. Вздумай Лю Цингэ обменяться поясами со своей сестрой Лю Минъянь, Шэнь Цинцю не был уверен, что ему бы это не удалось. А брови, подобные ивовым листочкам, узкие на концах и густые посередине! А глаза, даже более красивой формы, чем просто миндалевидные — с внутренними уголками, изгибающимися книзу, и внешними, изогнутыми к вискам! Такие «глаза феникса» во всём романе были только у Ло Бинхэ и Лю Минъянь, и вот, как оказалось, — у Лю Цингэ. А губы, бледно-розовые по контуру и будто киноварью подкрашенные в сердцевине, подобно цветку! И в завершение — гладкие щёки и прелестная родинка у левого глаза. Шэнь Цинцю считал, что заслужил право на небольшое возмещение — в виде невинного эстетического удовольствия, конечно же. Если уж ему приходилось терпеть чистку меридианов, то лучше смотреть при этом на что-нибудь приятное. — Лю-шиди! Ты просто радость для глаз, — Шэнь Цинцю ловко крутанул веер, пряча вполне искреннюю улыбку. Лю Цингэ замер на пороге, а затем уставился на Шэнь Цинцю так, будто раздумывал, с какого конца сподручнее снимать с него кожу. Значит, смутился. — Пион в росе, — пропел Шэнь Цинцю. — Раздевайся! — рявкнул «пион». Шэнь Цинцю вздохнул так сладостно, что у Лю Цингэ порозовели лепестки... то есть щёки. Чистка меридианов требовала некоторых жертв. Положительно, Лю Цингэ следовало бы уже оставить подозрительность и одарить Шэнь Цинцю своей дружбой и защитой... но у ожидания были свои прелести.