Потерянный в звездах

— Я нашел твои рисунки. Кларк застывает. Она смотрит в огонь, пытаясь составить план на следующий день. Она и Беллами находятся одни в лагере, они говорили о стратегии и планах часами. Ее мозг просто вскипает, и она знает, что у него тоже. Кларк поднимает глаза, чтобы встретить его взгляд. — Какие рисунки? Беллами смотрит вниз на огонь, избегая ее взгляда: — На Ковчеге. Я нашел рисунки в твоей камере. Она смотрит на него и понятия не имеет, что сказать. — Прошло около двух месяцев после божественного пламени. Монти положил начало ферме по выращиванию водорослей, Рэйвен работала над механикой корабля, а все остальные просто пытались отдышаться. Я поддерживал всех. Я пытался использовать свою голову, я пытался сделать все то, что ты просила меня сделать. Кларк не сводит с Беллами глаз, затаив дыхание, но он не поднимает глаза. Они не говорили об этих шести годах, по большей части они предпочитают оставаться в настоящем, пытаясь двигаться вперед. Прошлое слишком болезненное. Но все же она хочет знать. — Я ходил по разным местам Ковчега каждый день, пытаясь составить список всего того, что у нас было. Я избегал камер, потому что знал, что это будет слишком тяжело. Я не мог пойти туда, потому что я бы увидел лица всех людей, которых мы потеряли. Я не мог позволить себе пройти через залы и увидеть Сотню. Финн, Шарлотта, Джаспер. Октавия. Ты. Но однажды я прогуливался ночью один, все уже спали, и залы были пусты. Это казалось таким странным, словно я смотрел через машину времени в другой мир. Но потом я нашел камеру в конце зала. Я даже не знаю как, но я знал, что она твоя, еще до того, как открыл дверь, я знал. Там все еще пахло тобой. Я почти могу ощутить твое присутствие. Я понятия не имею, как это сохранились, но, наверное, все дело в тебе – ты постоянно оставляешь после себя впечатления, которые я просто не могу понять. Кларк хочет что-то сказать, что угодно, но она просто не сводит с Беллами глаз. Он продолжает говорить, будто ее тут нет, будто он репетировал этот разговор в своей голове миллион раз, но никогда не ожидал, что она сможет ответить. — И твои рисунки были везде. На стенах, на полу, даже один на потолке. Как тебе это удалось, а? Водопады, и деревья, и животные. Все это выглядело таким реальным. Ты уже видела землю, когда мы могли только мечтать об этом. Но это то, что ты всегда делаешь — тебе как-то удается разглядеть все раньше всех. Он останавливается на мгновение, все еще глядя на огонь. Кларк хочет ему ответить, но понятия не имеет, что сказать. Как только она открывает рот, Беллами поднимает голову, его взгляд встречается с её, яростный и блестящий в свете пламени. — Это было все, что осталось от тебя, и я никогда никому не рассказывал об этом. Это было местом, где я прятался, когда все становилось слишком. Я просто… хотел себе что-то от тебя. Теперь он смотрит, не отводя взгляда, слеза медленно скатывается по его щеке, и она понимает, что не дышит. Кларк отводит глаза, поворачиваясь к своей сумке, находит в ней искомый предмет, и вновь смотрит на Беллами. Медленно, очень осторожно, она встаёт, опускается перед ним на колени и протягивает руку, чтобы стереть слезу с его лица. Его рука инстинктивно хватает ее, и Беллами крепко сжимает ладонь, почти боясь отпустить. Наконец, она знает, что сказать: — Я думала о тебе каждый день, Беллами. Я вызывала тебя по рации каждый день. В течение шести лет ты был мечтой в моей голове. Его глаза все еще смотрят на нее, его хватка на руке сжимается настолько сильно, что это почти ранит. Кларк протягивает руку и кладет небольшой блокнот в кожаном переплете ему на колени. Беллами смотрит на блокнот. Он потрепанный и цвета деревьев после дождя. Он берет его в руки, и когда открывает, Кларк чувствует, как напрягается его тело. Там он на каждой странице. Он и Рэйвен, Монти, Джаспер, Октавия, Уэллс, Лекса. Все их лица изображены на страницах, будто это фотографии. Джаспер у реки, смеющийся над его странными очками. Уэллс, выглядящий серьезным и стойким, стоит на краю обрыва. Октавия, готовая наброситься, ее тело напряжено в позе воина. Лекса, мягкая и нежная, какой Беллами её никогда ее не видел. Но прежде всего — его лицо. На каждой странице. Улыбается, хмурится, злится, смеется. — Ты был моей мечтой, Беллами. Ты был всем, к чему я пыталась вернуться, — они сидят неподвижно, и Кларк вытягивает руки, обхватывая его лицо. — У тебя есть я, Беллами. У тебя есть я вся. Он смотрит на нее, и впервые за шесть лет Беллами чувствует, что может дышать.