Моя любовь вечна. Она вся для тебя.

Чимин мирно прогуливался по парку, держа за ручку свою любимую малышку Софи. Девочка что-то увлечённо рассказывала про своего друга из детского сада, в который она ходит, заинтересованно смотря на карусели и детские площадки по обе стороны от асфальтированного тротуара. И Софи, загоревшись идеей, уже хотела отпроситься поиграть на одной из них, как вдруг: -Чимин-а, - кто-то окликнул студента. О, нет. Это не «кто-то». Этот голос Чимин узнает из миллиона других. Грубоватый, низкий, с приятной хрипотцой и еле заметной шепелявостью. Этот голос Пак уже не слышал около четырёх лет, но так и не смог его позабыть. Оказывается. -Пак Чимин, - Юнги окликнул его ещё раз, и Чимин, не оборачиваясь, крепче сжал детскую ручку, не двигаясь с места. Софи тут же замолчала, предчувствуя что-то неладное. - Мин-и, - старший дотронулся до паковского плеча, и тот резко обернулся, не веря своим глазам. Перед ним, правда, стоял Мин Юнги – первая и последняя любовь Чимина. Но взгляд Пака в первую очередь упал на переднее пассажирское сиденье миновского автомобиля. Он стоял неподалеку, поэтому, парень без труда смог увидеть довольно-таки красивого молодого человека. И тот парень, который, скорее всего, является нынешним парнем Юнги, неловко опустил взгляд. Дальше, Чимин перевёл взгляд на Мина, оглядывая его с ног до головы. Мужчина, как и всегда, был одет идеально: чёрные лакированные туфли, брюки со стрелками, идеально выглаженная рубашка и голубой пиджак. У Пака кольнуло где-то под сердцем: точно такой же пиджак он дарил Юнги около пяти лет назад. Но, заглянув в глаза своему бывшему парню, Чимин очнулся: -Софи, детка, иди, поиграй на площадке, - девочка была на редкость умненькая, поэтому, крикнув уже почти с площадки: «Спасибо, папочка!», скрылась в одной из горок. -Мин-и, это... - начал Юнги, намекая на дочку и не зная, как в принципе теперь разговаривать с Чимином. Они виделись в последний раз, когда ещё встречались, и Чимин-и был таким милым и жизнерадостным парнем, но сейчас же, перед Мином стоял взрослый и серьёзный мужчина. -Это не твоё дело, Мин Юнги, - грубо ответил младший, тут же хмурясь. -Это же твоя дочь, Чимин, - вздохнул Юнги, а Пак мысленно заменил «твоя», на «наша». -Вот именно моя, чего ты хочешь? Ты так внезапно свалил от меня и вообще отсюда, зачем ты вернулся? - Чимин уже начинал злиться, но Мин его перебил. -Я скучал, - тихо, совсем шепотом, но словно ножом по сердцу и пулей в висок. Чимин прикрыл глаза, не находя никакого ответа. Он тоже скучал, просто безумно, но Юнги в свое время сделал слишком больно. Трель входящего звонка раздалась из кармана чиминовых джинс, и он немедленно поднял трубку. -О, Сонун-а! – от злости на звонящего, кулаки Юнги медленно сжались. - Конечно, мы с Софи будем через несколько минут! - Пак положил трубку и взглянул на Мина. Чимин увидел в его глазах ту злость, что была и прежде, когда Пак общался с лучшим другом из младшей школы, поэтому, он решил позлить Юнги ещё сильнее. - Софи, Детка! - позвал он малышку. - Пойдём скорее домой, папа уже заждался нас! - и, дожидаясь свою дочь, он развернулся обратно к ещё больше опешившему Юнги. -Только не говори, что Софи - его дочь, - прошипел Мин, но Пак ничего не ответил на это: лишь красноречиво отвернулся и почти сходу поймал свое маленькое счастье, унося ее с собой. Мин в ярости развернулся и быстрым шагом направился к своей машине. Резко захлопнув за собой дверь, он вдавил педаль газа в пол, оставляя за собой полосы на асфальте и клубы дыма. -Хен, ты чего такой злой? Куда так гонишь? Будь добрее - на улице весна! Не сбивай невинных пешеходов, - восклицал брюнет с пассажирского сидения. -Чонгук-а, тебе лучше заткнуться сейчас, - проговорил Мин, но все же, сбавил скорость, останавливаясь перед пешеходным переходом. -Это был он, да? - Чону не требовался ответ, он и сам догадался, когда старший, завидев знакомую фигуру резко дал по тормозам, но Юнги устало прикрыл глаза, подтверждая все догадки. -Это был он, - снова шепчет Мин, крепко сжимая руль и вновь разгоняясь до скорости выше среднего. В следующую секунду он берет телефон в трясущиеся руки и яростно набирает своему другу. -Ким Намджун! Почему ты никогда и ничего не говорил мне про Софи? - в трубку кричал Юнги, разгоняясь еще больше. -Потому что это ребёнок Чимина, который никак не должен страдать от ваших больных отношений! - прикрикнул Ким в ответ. - А ты... Ты, что, в Сеуле?! - но даже ошарашенный голос Намджуна никак не помогает отвлечься от мыслей о Чимине и... -Ребёнок Чимина, ты серьёзно?!- вспылил Юнги. - Это же также и ребёнок того дебила Сонуна! - странное затишье на том конце насторожило Мина, но он продолжил. - Почему ты никогда не рассказывал мне про их пару! Ты скрывал это от меня столько лет! Так какой ты лучший друг после этого, Джун-а?! - на том конце послышался странный смешок. -Ну и дурак ты, хен, - еще раз хохотнул Ким. - С возвращением! - и все, короткие гудки. Юнги не знал, как на это реагировать, но они с Чонгуком уже подъезжали к дому, поэтому, ему просто пришлось успокоиться и переварить этот день. Поднявшись в свою квартиру, Юнги просто проковылял в свою комнату и лег на кровать, в который раз ударившись в воспоминания.

***

Чимин все так же шёл по парку, неся на руках свою дочурку. Он же почти рассказал старшему все. И он...Чимин ужасно дико скучал по Юнги. Нет слов, чтобы описать его влюблённо-раненное сердце, увидевшее и услышавшее Мина спустя четыре года. Паку так хотелось рассказать, что Софи и его дочурка. Хотелось рассказать, какая она замечательная, любящая и умная девочка. Хотелось поделиться с Юнги своим счастьем, но он вдруг резко вспомнил парня, что сидел в машине Мина и, не заметно для себя, всхлипнул, что тут же и уловила малышка. -Папочка, тот дядя, что приходил, такой красивый! - говорила она с восторгом, но Чимину было больно слышать её «дядя» в сторону родного отца. - Он чем-то походит на парня из твоего альбома, - призадумалась малышка. - Он тоже стройный, симпатичный и высокий, как папочка! - Софи захохотала, и Чимин потрепал ее по волосам. - Папочка, а этот дядя ещё придёт? Он, наверное, твой друг, а я даже не познакомилась с ним, - опечалено, но с нотками надежды в голосе пролепетала Софи. -Папа, - тихо сказал Чимин, но, увидев удивленный взгляд дочери, поспешил объясниться. - Это твой папа, Софи-я. Мин Юнги. Всю оставшуюся дорогу домой они молчали: Чимин думал о том, что же будет дальше, а Софи пыталась переварить неожиданную новость от папочки, потому что, сколько бы она не спрашивала у него, кто же тот красивый парень из фотоальбома, Пак не отвечал ей. Дома их встретил Сонун, который сразу почувствовал что-то неладное. Он не стал задавать никаких вопросов Чимину и просто, взяв Софи на руки, поспешил на кухню, чтобы покормить девчушку. -Сонун-оппа, - позвала девочка, хватая сосиску из тарелки Ха, - Папочка сказал, что моего папу зовут Мин Юнги. Что ты об этом знаешь? – Софи деловито скрестила руки на груди и пытливо взглянула на старшего. -Ох, Софи-я, мне иногда кажется, что тебе уже далеко за четырнадцать, а не всего четыре, - вздохнул парень, забирая сосиску изо рта малышки. - Дождись, пока разогреется каша. Я скоро приду.

***

Чимин же, передав Софи в надежные руки лучшего друга, побрёл в свою комнату. Уже там он залез под кровать и, порывшись в многочисленных коробках, достал оттуда альбом с фотографиями. Только он устроился на кровати, взяв альбом в руки, как в его комнату без стука зашёл Сонун. -Сегодня, по-моему, ещё далеко не девятое марта, - хмыкнул тот, подходя ближе к кровати. - Софи впервые заговорила про своего отца, а это значит... -Он вернулся, - утвердил Чимин и потом, лишь взглянув на друга, попросил того выйти из комнаты. Как только дверь за Сонуном захлопнулась, Чимин аккуратно открыл альбом, с особым трепетом разглядывая фотографию на первой странице. Это их первая фотография, сделанная Тэхёном втихую с абсолютно противоположного конца столовой. Тогда Чимин был на строгой диете, но Мин продолжал пичкать его всякой вредной едой, прямо как на этом изображении. А на следующей фотографии они сидят за роялем, что принадлежал Юнги. Тогда Чимин впервые услышал в свой адрес мат из уст Мина, который сразу же был задобрен тысячью различных комплиментов. И Пак может рассказать подробную историю о каждой фотографии из этого альбома. Но вспоминает он все это лишь раз в году: девятого марта, в день рождения Юнги. И, как и предыдущие четыре года, смотря на эти фотографии, Чимин плачет. Практически навзрыд. Но сейчас он плачет не от того, что Юнги не рядом больше, а оттого, что он понял, насколько сильно Пак по нему скучал. Эти глаза, нос, губы, шея - всего хотелось коснуться при этой мимолётной встрече. Но Чимин не смог этого сделать, потому что не знает о «новом» Юнги ровным счётом - ничего. Вдруг, он женат или вообще, замужем за тем милым парнем, что был на пассажирском сидении. (Который все никак не выходил из головы младшего)И, кто знает, вдруг у них тоже есть детишки. Прямо как прекрасная Софи - плод их с Мином любви. Любви настолько огромной, что Пак взвывает очередной раз и утыкается лицом в подушку, чтобы его было меньше слышно, пытаясь принять дикую реальность. Его малышка и он сам никогда не обзаведутся заботливым папой и любимым человеком. Ему не вернуть Мин Юнги. Даже если сильно захочется.

***

Той ночью им обоим снится одинаковый сон: долгие объятия с самым любимым человеком, которые не опошлены ни поцелуем, ни чем-то большим. Просто Чимин в объятиях Юнги. И просто Юнги, крепко-крепко обнимающий Чимина.