Симфония темных вод

Его госпожа ненасытна. А он — ее верный слуга. Каждый день он преподносит ей свои дары, упиваясь этим моментом — как темные воды, баюкая мертвое тело, вгрызаются в еще теплую плоть, сжигая ее дотла; обнажая чистые, белоснежные кости, как последний хрип сменяется тихим всплеском ее объятий. Очередной счастливец входит в ее царство. Каваллас служит Темной реке уже двенадцать лет. Сколько тайн, поглощенных его госпожой, ему удалось узнать? Сколько даров он преподнес ей в символ безграничной преданности? Он знает одно — придет время, и темные воды сомкнутся над его головой, как над всеми, кто удостоился чести быть с ней рядом. Лит’Миатар — последний оплот мятежных дроу, малодушных поклонников Эйлистри и сбежавших крыс из дома Маэвир. Все они лелеют надежды, что воды Темной реки укроют их от армии Вальшаресс. Кавалласа же, безмолвно парящего около своей ладьи, повстанцы обходят стороной. Из-под длинного капюшона веет могильным холодом, тихий шипящий голос вторит плеску вод. Таинственный лодочник не берет платы с повстанцев — но помнит про их долг, уплата которого окроплена кровью. Как можно услышать того, кто не издает звука, тенью бесшумно подплывая за спину загулявшемуся солдату? Из-под полы плаща стремительно проскальзывают тонкие, похожие на сучья засохшего дерева руки, цепкие и проворные. Одно верное движение, хруст шейных позвонков, и на одного солдата в армии Провидицы становится меньше. Каваллас помнит лица каждого из них — искаженные, удивленные, безучастные — всех до единого, кого он преподнес в дар своей госпоже. Но даже входящему в темные воды не позволено лицезреть царство его госпожи. Пропавших хватятся нескоро. Таких, как они, попросту не ищут — простые солдаты, самцы, расходный материал. Лишь только Каваллас знает их истинную цену, лишь только он способен придать значение их никчемной жизни. И лишь он понимает — не Темная река служит Лит’Миатару, а Лит’Миатар служит Темной реке, как служит и Вальшаресс, наивно полагающая, что является хозяйкой Андердарка. Любовно поглаживая свой дар по щеке, острым изогнутым ногтем Каваллас прорывает белки глаз, с интересом наблюдая, как они прокладывают кровавые русла своих рек по лицу. Он любуется каждой струйкой, каждым изогнутым поворотом — совершенным, как само мироздание. Каждый звук — аккорд в его симфонии. Он сочиняет ее сам, складывает из переливов вод, бьющихся о борт его ладьи — единственной, способной пересечь Темную реку. Его адажио — стенания умирающих, тление плоти, поглощаемой ядовитым сумраком. Его скерцо — бросок глубоководных хищников, режущий визг гниющих русалок с осыпающимися перьями и чешуей. Они с жадностью разрывают на части тела, преподнесенные Кавалласом Темной реке. Неважно, трусоватый ли это отпрыск семьи Маэвир, умоляющий о пощаде, безжалостная красная сестра, оступившаяся на краю обрыва или свирфнеблин, возблагодаривший Калладурана за избавление от мук рабства. Его госпожа одинаково милостива и безжалостна ко всем. Последнюю сонату — вершину своего служения, он подбирает придирчиво и осторожно. Мощь Вальшаресс растет, и в Андердарке рушится так тщательно выдержанный Кавалласом баланс противоборствующих сил. Темная река становится единственной гранью, отделяющей лагерь повстанцев от бесчисленных орд темных созданий. Все они собрались под знаменами честолюбивой матроны. Каваллас осознает, что лишь в его силах уравновесить чаши весов. В Лит’Миатар прибывает Избранный — чужак с поверхности, посланный матроне Сир в ее видениях. Эйлистриты воодушевленно шепчутся на улицах — верят, что сама Леди Танца благословила их в грядущем сражении. — Приветствую тебя, странник, — едва слышно хрипит голос лодочника, заглушаемый плеском воды. Избранный с тревогой вглядывается в него, но тяжелая ткань капюшона надежно скрывает то место, где когда-то у лодочника было лицо. Под ней — посеревший череп с горящим огнем в пустых глазницах. Свою плоть Каваллас отдал единственной, кому принадлежат остатки его души и тела — его госпоже. — Вален сказал, вы поможете нам в битве против Вальшаресс, — неуверенно произносит Избранный, недоверчиво косясь на ладью Кавалласа, вытесанную из грубого камня. Полы плаща лодочника взметаются, когда он бесшумным жестом приглашает их на борт. Поверхностник ловит взгляд рыжеволосого тифлинга, который недвижной статуей возвышается над их странной компанией, и тот едва заметно кивает. Каваллас отвозит их на два острова — больных нарыва, что беспокоят воды Темной реки. И Избранный хорошо служит его госпоже — принося ей в дар чужеземцев-авариэлей и группу дуэргаров, осмелившихся нарушить покой Создателя. Каменная ладья бесшумно парит над кромкой воды. Поверхностник едва держится — вглядевшись в мутные водовороты, он низвергает за борт содержимое своего желудка. Оттерев губы, он бросает взгляд на корму, где угадывается силуэт фигуры, окутанной тяжелым плащом с капюшоном. Каваллас поворачивает голову, и в глубине черной пустоты тускло мерцает призрачный огонь. Избранный вздрагивает и спешит укрыться внутри маленькой каюты. Финал его симфонии обещает быть грандиозным. В ночь перед битвой каменный борт глухо стучит о помост, ведущий в лагерь армии Вальшаресс. Ее генерал ядовито улыбается и хлестким движением рук жестикулирует элитным отрядам убийц, темной волной хлынувшим на ладью. Каваллас все также недвижно парит над кормой, наблюдая за тем, как переправленные им дроу режут глотки своим собратьям-повстанцам. Лит’Миатар и его защитники застигнуты врасплох - ибо не стоит гневить его госпожу. Поклоняющиеся Эйлистри должны знать свое место. Темп нарастает, а звон металла и потоки алой крови, рисующей узоры на поверхности Темной реки, уравновешивают чашу весов. Никто не уйдет из этой бойни живым — как и Избранный, не вовремя оказавшийся рядом с доками — им Каваллас занимается лично. Зарвавшийся чужеземец стал слишком силен, и слуга Темной реки не позволит нарушить священный баланс. Поверхностник глухо кашляет, слепо шаря руками в поисках врага — остатки собственных глаз стекают по его изрезанному лицу. Мгновением спустя он истошно кричит — его собственная кожа и мясо сгорают, и лишь белые кости, мелькнув на поверхности воды, скрываются в глубинах Темной реки. Каваллас плывет над землей, любуясь завораживающей картиной — изогнутые в предсмертной агонии тела, багровые русла рек, впадающих в темные воды его госпожи. Этот пир — самый богатый дар Темной реке от преданного слуги. Острые ногти разрезают мантию — ничто не должно препятствовать его единению с госпожой. Остался последний аккорд, его прощальный дар. Каменная ладья покрывается трещинами, разваливаясь по кусочкам, стремясь вернуться домой — в царство темных вод. Желтый скелет, теряя остатки костей, торжественно шествует по берегу. Его госпожа ждала слишком долго. А он ждал этого момента все двенадцать лет, проведенных у нее на службе. Поверхность воды идет цветными пятнами, когда Каваллас касается ее обрубком сгнившей ноги — тем единственным местом, где еще оставалась плоть. Бушующий огонь в глазницах освещает главный ритуал в его посмертии — единение с его возлюбленной, госпожой, богиней и хозяйкой. Апофеоз его симфонии вершится в бурных водах Темной реки — там же, где когда-то юный умирающий дроу из дома Сир принес свои клятвы.