Коронация

Зуко видит во сне прошлое, полное унижений, потерь, долгих скитаний и сомнений. Картинка затуманена, многие лица сокрыты пеленой, но пламя в церемониальном зале горит ярко, жар от него обжигает и душит. Зуко видит Азулу: младшая сестра в который раз оказалась лучше него, заслужила похвалу отца и одобрительный кивок деда — великого Хозяина Огня Азулона. Зуко видит мать: Урса обнимает его и уходит все дальше, становится размытой тенью, исчезает в длинном темном коридоре. Зуко видит отца: Озай смотрит свысока, в его глазах гнев и отвращение, на его кулаке яркое пламя, направленное на неугодного сына. Зуко видит дядю: единственного человека, который отправился с ним в изгнание, который поддерживал его, сносил все оскорбления и упреки и кого он, Зуко, предал, обрек на вечное заключение и клеймо предателя. Он видит Аватара: поймав его, Зуко вернет себе уважение и право занять трон, но Аватар раз за разом ускользает от него. Огнь разгорается, заключает его в кольцо, лижет кожу, оставляет на теле отвратительные шрамы, причиняет запредельную боль. Зуко сгорает заживо и только тогда просыпается. Наяву его окружают взволнованные воительницы Киоши, пристально осматривающие императорские покои — вдруг это недоброжелатель нарушил сон Хозяина Огня? У постели снуют напуганные слуги, угодливо предлагающие: «не налить ли стакан воды?», «не желаете горячее полотенце?», «может, все же стоит позвать лекарей?» В дверях стоит мать: бледная, с прижатыми у груди руками — напуганная; зазря разбуженная посреди ночи. — Кошмар, — отвечает Зуко всем, смотрит поочередно на Урсу, Тай Ли и Суюки. — Все хорошо. Все верно, он во дворце, в кругу семьи и друзей — дома. Он сделал верный выбор — принял сторону Аватара, помирился с дядей, победил на дуэли Азулу, сверг отца и занял трон. С помощью верных друзей он нашел мать и вернул ее во дворец, обрел новую сестру — любящую, милую, добрую, и отчима, который за год сделал для него больше добра, чем родной отец за всю жизнь. Теперь они его семья. А он — новый правитель Страны Огня. Он стал достойным человеком, обрел мир и покой, получил все, о чем мечтал. Днем он обедает с матерью и ее мужем Икемом, помогает сестренке Кии изучать огненную магию, выслушивает долгую скучную лекцию по управлению страной, на закате навещает дядю Айро в его уютной чайной, а ночью снова видит кошмар: — Ты неудачник, — скалится взрослая Азула, разжигая на ладонях синее пламя — пример высшей магии, недоступной ему. — Позор нашей семьи, — вторит ей Озай с высоты трона. — Я стал достойным правителем! — кричит им Зуко. Голоса смеются над ним, синее и алое пламя кружат, Зуко отбивается, применяя один прием за другим, но огонь не поддается. — Занял трон, как того хотел дядя. — Вернул мамочку, чтобы было кому плакаться. — Мягкотелый! — Трусливый! — Ничтожество! — Жалкий слабак! — Ничего не можешь сам! Когда Зуко просыпается, балдахин над его постелью пылает, спальня заполнена дымом, треском горящего дерева, испуганными криками, шорохом одежд и встревоженными голосами. Они просят подать воды, торопят друг друга, зовут его кто по титулу, кто по имени. Пылающих щек касаются легкие нежные ладони, перед глазами плывут краски: белые, черные, зеленые — цвета травы, голубые — цвета неба. — Зуко, — зовет Суюки, помогая ему подняться. — Он надышался дыма! — кричит куда-то в сторону. — Держись, я с тобой. Я выведу тебя. — Мы поможем! — склоняется рядом Тай Ли. — Мы спасем тебя! «Ничего не можешь сам», — снова смеется в его голове Азула. Он приходит в себя в комнате один в один похожей на его собственную красными парчовыми занавесями, балдахином и шелковыми простынями — всем, за исключением резного трюмо с золотой отделкой. Точь-в-точь как в спальне Азулы. Прежде в маленьких ящиках хранились золотые гребни, украшения и алые ленты. Интересно, что в них сейчас? Чтобы узнать ответ, достаточно лишь потянуть за маленькую круглую ручку… Внутри семейная реликвия — заколка: крупнее, чем носила Азула, с двумя лишними золотыми зубцами по бокам — корона Хозяина Огня Озая. — Пожар потужили, — слышит он ласковый голос матери. — Балдахин, простыни и занавеси заменили, но запах гари еще остался. Урса робко стоит в дверях, но перейти порог не решается. «Мать считала меня монстром», — вспоминает он слова Азулы и не знает, верить ли им. Разве может мать бояться собственного ребенка? Нет, разумеется, нет — Азула всегда лжет, всегда смеется над ним, дразнит, пугает забавы ради. Даже сейчас... с помощью этой золотой заколки… Но он больше не ребенок, не трус, не слабак — он взрослый мужчина, правитель страны, отменный маг огня. Он давно победил свои страхи. Зуко навещает отца в мрачное душной темнице, смотрит через железную решетку на осунувшееся лицо, сгорбившуюся спину, выцветшую грязно-красную тюремную тунику — и не видит былого величия. Он больше не боится Озая. Он навещает сестру в светлой палате лечебницы, из круглого окна доносится пение птиц и аромат цветущей вишни. Азула сидит в дальнем углу, скованная смирительной рубашкой; блестящие волосы висят рваными прядями, под глазами глубокие тени, а рот расплывается в безумной улыбке. Зуко смотрит на нее и думает, что легко победит ее снова. Столько раз, сколько потребуется. Он стал сильнее, мудрее, он больше не будет убегать и прятаться, не будет просить помощи, не станет принимать перед сном успокаивающих настоев — все это ни к чему. Смех Азулы его больше не тревожит. Тревожит тишина ее палаты: неестественная, дышащая в затылок, сковывающая виски, накрывающая с головой плотной удушливой пеленой. Перед ним только белая стена и темный силуэт: «мой или ее?» — задается Зуко вопросом, но не желает знать ответ. — Ты всегда боялся правды, — говорит тень голосом Азулы, движется, покачиваясь из стороны в сторону, точно танцующий угольно-черный огонь. — Поэтому я лгала тебе. — Ты был слаб, — тень подражает отцу, копирует его надменную манеру. — Я дал тебе цель. Я научил тебя поражению. Я сделал тебя сильным. А ты… — Неблагодарный… — Предатель… — Хотел убить родного отца… — Заточил сестру в лечебницу… — Нашел новую семью… — Правильную, чистую… — Которых можно не бояться… — Которых проще забыть, чем спасти… — Как просто и легко… — Так похоже на тебя… Слова проникают в него медленно, словно яд: обездвиживая, пропитывая изнутри чем-то темным, вязким, холодным. Это что-то вытесняет прочие мысли, заполняет собой пространство, и Зуко понимает, что еще немного, и он утонет. — Я поступил правильно, — говорит он с вызовом, старается, чтобы голос звучал властно, но тень не обманешь. — Я помог Аватару! — Нет, Зуко, это он помог тебе… — Не притворяйся перед нами… — Мы знаем, каков ты… — Расправился с нами чужими руками… — Занял трон, не замарав своей чести… — Хоть что-то ты сделал сам? — Я положил конец этой войне! — гневно кричит Зуко, но тень не боится. — Объявил отца тираном… — А сестру безумной… — Отрекся от своей семьи… — Будто и не был ее частью… — Будто не ждал падения Царства Земли… — Не ликовал, когда стены Ба Синг Се пали… — Я изменился! — кричит Зуко в отчаянии, а тень хищно скалится. — Разве не ты преследовал Аватара? — Разве не хотел вернуться домой как победитель? — Не нападал на деревни? — Не сжигал дома? — Я ведь никого не убил! Никто не пострадал! — Отрицаешь свою причастность… — Избегаешь ответственности… — Перекладываешь вину на других… — Это все ложь! — кричит Зуко, пряча лицо в ладонях, но тень видит его насквозь. — Сбежал от прошлого… — Предпочел забыть… — А мы не забудем… — Мы напомним… Белая стена взрывается вспышкой яркого света, огонь заполоняет собой все, окружает его, проглатывает. Зуко видит в синем пламени Южное Племя Воды: стариков и детей, вставших на защиту Аватара, — видит, как своей рукой хватает за меховой воротник старуху, требуя выдать ему повелителя четырех стихий. И былой гнев просыпается внутри, разливается по телу, копится в легких, желая вырваться наружу. Синее пламя сменяется красным, деревня Киоши полыхает в огне, с воинственным кличем бросается на него молодая девушка в знакомом зеленом наряде. Зуко атакует в ответ, запал битвы дурманит разум, его кровь кипит, его желание просто — одолеть врага. Наносить рану за раной, убить и перейти к следующей, и так пока не закончится бой. Воительницы приказывают своим отступать, испуганно кричат жители, горько плачут женщины, прижимая к груди детей. Зуко не видит на земле обугленных тел, не замечает смертельных ран солдат, он был рожден вести за собой армию, смерть нескольких бойцов ничто, главное захватить Аватара. Но теперь он другой человек. Он изменился. Получил прощение. — Прекратите! — кричит он, отворачиваясь, но куда бы ни посмотрел, повсюду лица: мужчин, женщин, детей; грозные, испуганные, заплаканные, перепачканные сажей и кровью. — Славный правитель Страны Огня… — говорит тень голосом Азулы, пропитанным презрением. — Что этим людям твоя честь? — Ты такой же, как мы, — в голосе отца безразличие. — Идешь вперед без оглядки, не задумываясь о костях под ногами. К славе! К величию! — Нет, — шепчет Зуко, хоть и знает, что тень не обмануть. — Да, — шелестит шепот Азулы. «Азула всегда лжет», — напоминает он себе, едва проснувшись. «Азула всегда лжет», — повторяет, глядя на свое отражение в ее зеркале. Золотая рама мерцает в лучах солнечного света, блики играют на маленьких ручках ящиков трюмо. Зуко осторожно сжимает маленькую круглую ручку, тянет на себя… «Теперь она моя», — думает Зуко, трепетно поднимая со дна ящичка заколку, и закрепляет на макушке. В зеркале за его спиной отражается лицо матери. В ее глазах жидкий огонь, страх и слезы. — Это моя судьба, — обращается к ней Зуко голосом Озая, улыбается в точности как Азула.