Duet

— А я бы хотел создать подгруппу с Дио, — улыбаясь, главный рэпер небезызвестной группы Эксо закидывает руку на плечо младшего. — Мне кажется, у нас очень хорошо сочетаются голоса. Да уж. Если бы Пак Чанель только мог подумать, чем в скором будущем обернутся для него эти немного необдуманные слова. Пожалуй, ему бы следовало быть чуть-чуть аккуратнее и посмотреть на свою драгоценную Диву. Потому что тогда бы он сразу понял, в какой, простите, жопе находится. Понял бы и, наверное, смог бы предотвратить катастрофу, которая должна была грянуть в самое ближайшее время. Но местный Эльф продолжать вещать о том, какой замечательный голос у Кенсу и как ему самому легко петь вместе с ним. Они даже подготовили совместную песню. «Billionare», кажется. Выходит, и правда, весьма неплохо, отрицать это бесполезно, но все же… Стоя на другом конце эксо-цепочки, Бен Бэкхен против своей воли все время косится в сторону своей любимой Башни. Не может этого не делать. Смотрит и чувствует, как дышать с каждой секундой становится труднее и руки сами собой сжимаются в кулаки. Хочется в очередной раз закатить истерику и съездить по кое-чьей улыбающейся роже. Блже, как же все это раздражает! Ну почему, почему этот придурок ничего не понимает? Не понимает, как сильно задевает своего парня таким поведением. И, если бы не Сэхун, заметивший, что происходит, и быстро, но в то же время аккуратно сжавший его руку чуть повыше локтя, неизвестно, чем бы все это закончилось. — Успокойся, хен, пожалуйста, — едва слышно шепчет макнэ, стараясь остаться незамеченным другими. — Перестань прожигать Чанель-хена и Кенсу-хена таким злобным взглядом. Я, вообще, не понимаю, как они все еще живы. Такой взгляд с двух сторон, — он взглядом указывает на другой конец ряда. А, точно. Не только у Бэкхена ведь здесь проблемы. Он-то старший и чаще всего с легкостью может контролировать свои чувства. Ну, по крайней мере, если очень и очень постарается. Однако у одного конкретного «ребенка» с этим дела обстоят гораздо хуже. Главный танцор Эксо совершенно не умеет усмирять свой гнев. Вот и сейчас взгляд его просто метает молнии. Кажется, Сэхун прав. Похоже, кое-кто собирается в прямом смысле начать драку и растащить этих двух голубков. От одного его взгляда Бэкхену становится не по себе. И неважно, что он направлен не на него. На пару мгновений становится даже страшно за своего любимого. Стоя рядом с Чанелем, Ким Чонин с огромным трудом сдерживает себя от того, чтобы не стукнуть хорошенько старшего. Или чтобы не устроить внезапную истерику одному из главных вокалистов. А он может. Действительно может. Уже бывали случаи. Его безумно раздражает то, как Пак улыбается ЕГО любимому хену, и то, как сам Кенсу смеется над всеми высказываниями и шутками этой бесячей Башни. Нет. Разумеется, в глубине души танцор любит и его тоже. Как брата. Определенно. Но не сейчас. Сейчас в его голове крутится одно-единственное желание. Он хочет, чтобы сейчас в группе стало на одного участника меньше. — Я бы тоже хотел создать подгруппу с Кенсу… — глубоко вдохнув и наконец взяв себя в руки, выдает Чонин и быстро добавляет. — хеном. Услышав слова младшего, сказанные дрожащим голосом, Кенсу легко усмехается и только качает головой. Этот глупый ревнивый «ребенок»… Кажется, этой фразы не было в сценарии. Впрочем, вокалист все равно не может отделаться от чувства щемящей нежности в груди. Ему действительно нравится, как Чонин ревнует его. Как нравится и то, каким ненасытным тот становится после этого. Наверное по возвращении в общежитие нужно будет извиниться. Иначе тот так и будет беситься. Обидчивый мальчишка. Что ж, любом случае, эти съемки в «Knowing brothers» проходят просто отвратительно. По крайней мере, для двух участников Эксо точно. Несмотря на то, что Чонин и Бэкхен, сумев справиться с собой, всеми силами старались улыбаться и не показывать, насколько им больно и неприятно, это было слишком хорошо заметно. Особенно тем, кто находится от них в непосредственной близости. Движения младшего мгновенно движения стали слишком резкими, а улыбка старшего — слишком неестественной и натянутой. *** Наверное не стоит удивляться, что всю обратную дорогу до общежития в минивэне стоит напряженная тишина. Не только из-за всеобщей усталости. Можно даже сказать, что она тут вообще не при чем. Совершенно. Поначалу Чанель старается хоть немного разрядить гнетущую атмосферу смехом и шутками, но, получив убийственный взгляд от своего любимого, быстро замолкает и прячется в мире музыки. А мог бы, между прочим, и попытаться поговорить. Объяснить свое поведение хоть как-нибудь. То, что он ни в чем, в общем-то, не виноват и все это придумала компания, сути не меняет. Бэкхен в свою очередь очень громко фыркает, когда все это видит, демонстративно укладывается на плечо рядом сидящего Сэхуна, тоже затыкая уши наушниками, прикрывая глаза и надеясь, что его никто не посмеет тревожить. Что же касается второй пары, то они, в общем-то, ведут себя вполне обычно. Ну в том смысле, что и главный танцор, и этот вокалист в принципе очень мало разговаривают с кем бы то ни было и между собой. По крайней мере, пока рядом с ними есть кто-то посторонний. Это касается абсолютно всех. Даже собственных одногруппников. Помнится, когда-то Чонин упоминал в каком-то интервью, что они любят закрываться ото всех в комнате одного из них и бесконечно долго разговаривать ни о чем. Но обычно они все-таки садятся рядом. На всякий случай. Чтобы у Кая, если что, была возможность прилечь, если вдруг спина сильно разболится. И сейчас как раз то самое состояние, когда не помешала бы чужая помощь. Сидеть прямо практически невозможно. К счастью, место рядом со своим любимым ребенком занимает Чунмен, который, вздохнув и покачав головой, тут же укладывает младшего к себе на колени и заставляет его выпить таблетку обезболивающего. Поскольку большая часть бигль-лайна молчит, находясь в ссоре, о причине которой знает только один человек из двух, поездка проходит в давящей тишине и ожидании бури. Так хочется поскорее добраться до места назначения. Потому что температура в машине как-то резко подскочила до запредельной точки. Очень тяжело находиться в такой атмосфере. — Хен, — бросив обеспокоенный взгляд на хрупкого паренька рядом с собой, осторожно зовет макнэ, кажется, позабыв, что тот в наушниках и не может его слышать. — Не стоит так злиться на Чанель-хена, — шепелявит. — Я уверен, что он не хотел обидеть тебя ни коем образом. — Он никогда не предлагал мне спеть вместе с ним, — нет, видимо все-таки музыка играет совсем тихо. — А я ведь тоже вокалист, между прочим, — вынув один наушник, он поворачивается к младшему. — Почему? Неужели у Кенсу голос настолько лучше, чем у меня? — Хен, у тебя прекрасный голос, — Сэхун старается звучать мягко, но уверенно. — И поешь ты просто замечательно, — глядя в грустные глаза на против, он может только покачать головой. Какие же его хены все-таки глупые! — Я не знаю, почему Чанель-хен ни разу не предложил тебе дуэт, но, если он этого не делает, почему бы тебе самому не предложить ему? Все это действительно странно. Ну в самом-то деле. И правда, почему Бэкхен до сих пор не догадался сам попросить главного рэпера о совместном номере? Впрочем, чего еще стоит ждать от Дивы всея Эксо. Такие парни, как он, всегда ведут себя подобным образом. К сожалению, с этим ничего не поделать. Вряд ли хоть у кого-то получится убедить Бена, что он в чем-то не прав. Разве что, возможно, Ким Хичоль. Но сейчас, к сожалению, связаться с ним никак не получится. Поэтому кому-то придется просто быть рядом и покрепче обнимать. Кстатио не значит? — едва слышно шепчет лидер. — Не стоит так расстраиваться и переживать. Ты же знаешь, что Кенсу любит тебя, — он осторожно начинает поглаживать чужие волосы. — Знаю, — так же тихо отвечает Чонин, вздыхая. — Но почему он никогда не предлагал мне запилить дуэт? — У вас ведь разные специализации, — ну вот и как ему объяснить, что это невозможно? — Я прошу тебя, не расстраивайся. Все будет хорошо. Вообще-то Чонин привык верить местному защитнику, но, к сожалению, пересилить и перестать переживать и обижаться не может. Иногда ему кажется, что у этих двоих слишком близкие отношения. От этого становится не очень приятно. Но ничего же не объяснишь. Вряд ли кто-нибудь поймет. Еще и вероятнее всего просто посмеются над ним. Поэтому вздохнув, он лишь сильнее утыкается носом в чужой живот, надеясь хоть немного поспать по дороге. *** — Вот, значит, как?! — уперев руки в бока, Бэкхен странным взглядом сверлит стоящего на против него свое персональное несчастье. — Ничего не хочешь мне сказать? К сожалению, за час проведенный в пути, успокоиться совсем не получилось. Как и за ночь. К утру, конечно, стало получше, пока Пак не сообщил, что уходит. Одного их главных вокалистов буквально трясет от еле сдерживаемых эмоций. Если честно, он и сам не особо понимает, почему так завелся. Ну и что, что Кенсу запилил дуэт с другим участником? Что в этом такого? У самого Бэкхена тоже имеется несколько коллабов. И стоить заметить, что не только с участниками своей группы. Так что его реакция не совсем понятна. Просто сейчас нет сил контролировать себя. Сердце так бешено стучит так, что становится больно, и слезы скапливаются в уголках глаз. Но нельзя позволить ни одной из них скатиться. Только не сейчас. — Успокойся, Бэкки, — как бы не хотелось рэперу прикрикнуть в ответ, он знает, что нельзя. Иначе истерики будет точно не избежать. — Я вернусь через час-полтора. Нам с Кенсу нужно немного порепетировать. — Чанель хочет обнять свою любимую Диву, но очередной убийственный взгляд меняет его планы. — Опять?! — руки Бена сжимаются в кулаки. — Вы собираетесь еще где-то выступать с Кенсу? — попытки взять себя в руки с треском проваливаются. — Сколько же можно?! Ты не можешь просто остаться рядом со мной?! — Не психуй, — откинув в сторону футболку, которую собирался только что надеть, Чанель поворачивается к своему парню. — Нам нужно отрепетировать песню. Наш дуэт пришелся всем по душе, поэтому компания хочет, чтобы мы ее записали, — такое поведение, если честно, немного раздражает. Да сколько же можно?! — Успокойся уже. Хватит каждый раз так психовать. — Да иди ты куда хочешь! — не выдержав, громко вскрикивает Бэкхен, но, вопреки своим собственным словам, сам выбегает из комнаты, громко хлопая дверью. Смотря вслед сбежавшему пареньку, Чанель пару раз глупо моргает и устало качает головой. Ну вот, опять. И чего этот мальчишка на этот раз распсиховался? Чего он вообще так реагирует на дуэты с Кенсу? Да и на любые коллабы рэпера. В этом же нет ничего сверхъестественного. В к-поп группах постоянно кто-либо создает подгруппы или дуэты. И, между прочим, сам Бэкхен тоже состоит в одной из них. ЧенБэкСи. Так что… Все ведь нормально. Так решает Чанель и, решив разобраться с этой проблемой попозже, со спокойной душой отправляется в студию. *** — Нини, у тебя все хорошо? — Кенсу знает, слышал, что дверь хлопнула, а значит, Чанель уже ушел. Поэтому тоже торопится. Уже полностью одевшись, один из главных вокалистов оборачивается, собираясь сказать пару слов своему соседу по комнате, и замечает того, лежащего на кровати и не подающего признаков жизни. Несмотря на достаточно небольшую разницу в возрасте, Кенсу не может перестать волноваться за него. Этот же ребенок рано или поздно угробит себя и свое здоровье своими дурацкими танцами. Сначала ему кажется, что Кай спит, но потом видит, как подрагивают чужие ресницы, и слышит его прерывистое дыхание. Видимо, опять ему больно. Да уж. По правде говоря, вокалист уже и не представляет, что делать со спиной этого мальчишки. — Сильно больно? — интересуется старший, присаживаясь на край кровати. — Может, стоит позвать Чунмен-хена? — Нет, — с некоторым трудом перевернувшись, Чонин поднимает на своего любимого хена хмурый взгляд. — Тебя там Чанель-хен ждет. Иди, — и снова отворачивается. Как всегда. Ничего удивительного. Кенсу тяжело вздыхает, опуская свою руку на чужое плечо. И вот что с ним будешь делать? В отличие от Бэкхена танцор не кричит и не психует. Просто закрывается в себе, становясь раздражительным и хмурым. Но До, правда, не понимает, что сейчас-то с ним не так. Что произошло? Вроде, еще недавно все хорошо было. Потому что то, что младший может ревновать к их дуэту с Чанелем, ему и в голову не может прийти. — Прости, мне нужно идти, — с сожалением говорит вокалист. — С тобой все будет в порядке? То, что Чонин не отвечает, ничего удивительного. Всегда так делает, когда злится или обижается. Иногда это ужасно бесит, но, к сожалению, никто и ничего не может с этим поделать. Поэтому Кенсу ничего не остается кроме того, как снова вздохнуть, осторожно поцеловать младшего в макушку и тихонько покинуть комнату. *** Как только Чанель покидает общежитие, один из оставшихся вокалистов сразу же высовывается с кухни и тяжело вздыхает. Он-то надеялся, что тот останется из-за ссоры. Хотя бы потому что, вообще-то, знает, что не следует вот так вот бросать свою Диву. Потом проблем не оберешься. Но почему-то Пак, кажется, совершенно позабыл об этом. Громко фыркнув, Бэкхен быстрым шагом направляется к себе, когда слышит постанывание из соседней комнаты. Наверное, не следует так врываться к кому бы то ни было, но вокалист знает, что одного из хозяев сейчас точно нет. Он приоткрывает дверь и сразу же замечает пытающегося подняться на ноги Чонина. — Боже, — Бэкхен аккуратно приобнимает танцора за талию, усаживая его снова на кровать. — И как Кенсу мог оставить тебя в таком состоянии одного? Как ты? Опять спина? Очень болит? — Хен… — практически скулит Чонин, утыкаясь лбом в чужое плечо. — Кенсу-хену не до меня сейчас. Он пошел на репетицию с Чанель-хеном. Несмотря на то, что внешне местный секс символ Кай выглядит этаким крутым мачо и холодным принцем, он еще та чувствительная личность. И плачет, вопреки тому, что о нем говорят, очень много. Просто танцор хорошо умеет скрывать свои эмоции перед фанатами. Им не следует этого видеть. Наверное, только одногруппники знают, какой он есть на самом деле. Они прекрасно знают, каким ранимым может быть Чонин. Зачастую слезы сами наворачиваются на глаза. Особенно если ему сделать вольно или не вольно больно. Когда младший в разговоре случайно упоминает главного рэпера, Бэкхен в очередной раз тяжело вздыхает и на пару секунд прикрывает глаза, пытаясь найти в себе хоть каплю силы. Нет. С этим срочно нужно что-то делать. Если так и дальше продолжится, то он просто сойдет с ума от ревности. И, кажется, не только он один. Сейчас ему ужасно плохо. Так, что хочется немедленно все бросить и сбежать отсюда к чертовой матери. Ну почему, порой, любить так больно? — Я так завидую хену, — чуть успокоившись, бормочет Чонин, немного отстраняясь. — Если бы я только умел играть на гитаре или петь… — Это бы не помогло, — кому как не ему знать об этом? — Ты ведь знаешь, что я как никто другой понимаю тебя, — Бэк треплет младшего по волосам и в очередной раз тяжело вздыхает. — На шоу Чанни сказал, что они с Кенсу подходят друг другу. Если бы ты только знал, как я мечтаю оказаться на его месте. Услышав в голосе старшего некоторые нотки боли, Чонин тут же кидает на него оценивающий и крайне обеспокоенный взгляд. Точно. Как же он мог забыть и не подумать, что Бэкхен, вообще-то, тоже еще тот влюбленный мальчишка. И ему наверняка тоже больно от этого союза. Наверное, даже больнее, чем ему, танцору. Ведь это же именно Чанель выбрал для дуэта другого вокалиста. Не Бэкхена. Несмотря на то, что тот тоже хороший вокалист. Теперь понятно, почему Дива в таком подавленном состоянии. Кажется, кое-кто едва сдерживает слезы. Внезапный звонок бэкхеновского мобильника заставляет обоих парней вздрогнуть, и старший, едва глянув на дисплей, отвечает на звонок. Потому что знает, что не ответить нельзя. Иначе кое-кто будет просто в ярости. Еще и номер удалит. Всегда ведь так делает. Страшный человек, на самом деле. Именно поэтому Бен в любом состоянии готов разговаривать с Вселенской Звездой. Все-таки этот хен ему тоже очень дорог. С ним можно весьма хорошо провести время за играми. — Извини, я должен ответить, — виновато улыбнувшись, Бэкхен отходит от младшего к окну, чтобы поговорить. Но из комнаты не уходит, надеясь, что разговор этот не продлится долго. — «Прости, пожалуйста, Хичоль-хен, не слышал звонка. Давно ты не звонил. Как у вас дела?» — «Да нормально все», — бодро отзывается Вселенская Звезда. — «У нас завтра более или менее свободный день. Не хочешь зайти поиграть?» — «Поиграть?» — удивленно переспрашивает, хоть и все прекрасно слышал. — «Я согласен», — следует немедленный ответ. Потому что грех отказываться от такого предложения. — «У нас, по-моему, завтра вечер свободен», — и тут светлую головушку посещает шальная мысль. — «Слушай, хен, помнишь, ты как-то предлагал выступить с вами? Предложение еще в силе?» На последних словах одного из вокалистов Чонин немного напрягается, но ничего не говорит. Это же не то, о чем он подумал? Не может же Бэкхен… Или может? Да. Кажется, во время прошлой встречи Эксо и Супер Джуниор, Хичоль ему что-то подобное предлагали. Правда, помнится, тогда тот сразу отказался, посмеявшись и сказав, что все-таки хочет остаться вокалистом своей группы. А теперь, из-за Чанеля, видимо все же решился. Да уж. Это по-настоящему глупо. Хотя… Если подумать… Чанель с Кенсу постоянно выступают вместе. И ни разу они не подумали о своих половинках. Так может, Бэкхен прав? Может, действительно, стоит и им тоже найти себе кого-нибудь для совместного выступления? — «А что, передумал?» — усмехается старший и, судя по звукам, кажется, включает телевизор. — «Помнится, в тот раз ты сказал, что хочешь выступать только со своей группой». — «Хотел», — по крайней мере, отвечает честно. — «Так что, в силе?» — «У тебя все в порядке?» — голос Хинима неожиданно становится немного обеспокоенным. — «Что-то случилось? С чего ты вдруг передумал?» — «Все нормально, хен. Правда», — рассказывать о причинах не очень хочется. — «Просто подумал, что выступление с такими мастерами, как вы, может пойти мне на пользу». — «Давай так», — на пару секунд Хичоль задумывается, как им лучше поступить, но тут же продолжает. — «Завтра ты придешь к нам, и мы все обсудим. В любом случае мы с Кенхуном еще никого не нашли себе для выступления. Так что… У тебя есть все шансы пройти кастинг», — негромко посмеивается. — «Ладно, Бэкхен-и. До завтра. В 7 часов буду ждать в нашем общежитие». — «Пока, Хен. Спасибо тебе». Как только Хичоль, как обычно не попрощавшись, сбрасывает звонок, Бэкхен тут же откладывает телефон и возвращается к ранее оставленному тонсену. Потому что наверное ему нужно срочно объясниться. Ведь Чонин слышал весь разговор и, должно быть, понял, что старший собирается сделать. А как тут не понять? Возможно, месть и не самый лучший вариант, но за неимением лучшего решения… Если Чанелю плевать на его чувства, то почему он, Бэкхен, должен быть преданным? Конечно, надо было бы для начала посоветоваться с лидером, но времени на раздумья не было. К тому же вряд ли Чунмен будет против. По крайней мере, пока этот коллаб не мешает деятельности самой группы. — Хены давно звали меня выступить с ними, — нехотя поясняет Бэкхен, отворачиваясь чуть в сторону. — И раз такие дела, я хочу присоединиться к Хичоль-хену и Кенхун-хену. Не думаешь, что для меня это будет неплохой опыт? — Не волнуйся, — Чонин улыбается одними уголками губ и осторожно кладет свою большую ладонь на плечо старшего. — Я тоже хочу выступить кое с кем. Только, пожалуйста, не говори пока что никому об этом. Кивнув головой в ответ, Бэкхен тихонько посмеивается и обещает никому и ничего не говорить о решении главного танцора, но в ответ так же берет с Чонина слово, что и он тоже ничего не расскажет. Потому что пока еще непонятно, удастся ли Диве выступить с другой группой. Немного помолчав и заметив, как Кай нетерпеливо поглядывает на свой телефон, он плавно поднимается с чужой кровати и, не говоря больше ни слова, исчезает за дверью. — «Алло? Чонин?» — голос на том конце звучит не особо бодро. Упс, кажется, кое-кто спал. — «С тобой все хорошо?» — «Прости, Тэ. Я тебя разбудил?» — Чонин мгновенно чувствует укол вины, но не спешит класть трубку. — «Ничего», — хоть и очень хочется спать, Тэмин никогда не откажется от разговора со своим лучшим другом. — «Ты просто так звонишь или что-то хотел? Я соскучился», — зевает. На пару минут задумавшись о том, стоит ли все это начинать, Чонин быстро-быстро несколько раз кивает, совершенно позабыв, что, вообще-то, старший не может его сейчас видеть. К тому же, не очень понятно, на какой именно вопрос он пытается ответить. — «Хэй, ты в порядке?» — обеспокоенно интересуется танцор Шайни. — «Да, прости», — вынырнув из своих мыслей, говорит Чонин. — «Я хотел кое-что у тебя спросить»… — не давая себе времени подумать. — «Скоро будет шоу, в котором есть номинация на лучший коллаб. Не хочешь со мной выступить?», — и зажмуривается, боясь услышать ответ. Впрочем, ответ в любом случае ясен заранее. На пару долгих секунд Тэмин замолкает, видимо, раздумывая над ответом. Все-таки у него сейчас довольно сильно загруженный график. А для выступления нужно не только много времени на репетиции, но еще и на постановку. Хотя на самом деле идея эта ему очень даже нравится. За столько лет дружбы они почему-то ни разу так и не устроили совместное выступление. Пора бы уж. Возможно сейчас действительно хороший шанс для этого. — «Интересное предложение», — все же отзывается старший через пару минут, и Чонин буквально чувствует его улыбку через телефон. — «Ты же знаешь, что я никогда не откажусь от выступления с тобой? Нини, давай завтра встретимся в танцевальном зале и все решим?» — «Хорошо, Тэ», — Кай и сам не может сдержать улыбку. — «До завтра. Извини, что разбудил. Люблю тебя и тоже ужасно скучаю». — «Ничего страшного, я всегда ряд тебя слышать. Пока. Ты тоже ложись спать, Нини. И я тоже люблю тебя», — и первым кладет трубку. Потому что знает, что если не сделает этого, болтать они будут еще очень долго. Из-за того, что редко видятся. Чонин откидывает телефон, продолжая счастливо, но немного глупо улыбается. Хоть одна хорошая новость за сегодня. С самого первого дня в новой группе он хотел выступить с одним из лучших танцоров СМ. Кто бы знал, как Кай ревновал, когда тот был на сцене с Чимином. Нет. Вы не подумайте. Вообще-то, с этим милым парнем из ВТС Дэнс-машина Эксо в прекрасных отношениях. Просто Тэмин стал его первым близким другом и товарищем по танцам. Быть-то был, а вот выступать почему-то пригласил именно Чимина. Поэтому… И Чонина совершенно не волнует, как отреагирует Кенсу на эту новость. Хотя, вероятнее всего, никак. Уж он-то точно не будет устраивать никаких истерик. Это же Дио. Скорее всего, он просто пожелает удачи. И больше ничего. Ну что поделать? Теперь отступать от задуманного уже поздно. Да и не станет, разумеется, Чонин этого делать. Раз уж задумал такую маленькую месть, то нужно идти до конца. *** — Бэкки, дорогой, — из-за плотного графика Чанелю удается перехватить одного из главных вокалистов только через четыре дня после их ссоры. И то потому что тот не успевает вовремя свалить из комнаты. — Мне тут одна сорока нашептала, что ты собираешься на следующем концерте выступать с Супер Джуниор, — обманчиво спокойно говорит он. Да. Бэкхен прекрасно знает этот голос. Он означает, что в глубине души Пак очень злится. Действительно злится. В отличие от старшего Чанель, разумеется, не закатывает истерик и не кричит так, что возникает вопрос, почему соседи до сих пор не вызвали полицию. Наоборот. Главный рэпер говорит спокойно, но в его голосе слышится сталь, от которой, если вовремя на нее не отреагировать, будет плохо. Вообще, их местный Вирус Счастья очень редко злится по-настоящему. Не умеет просто. Поэтому-то все и пугаются, когда это внезапно происходит. И, возможно, если бы не дикая усталость, Бэкхен тоже бы испугался. Но быстро отключающийся мозг плохо воспринимает какую бы то ни было информацию. Да и знает он, что младший в любом случае ничего ему не сделает. — Ой, Чанни, разве у тебя сегодня нет репетиции? — но несмотря на его усталость, сарказм всегда остается в силе. — Извини. Давай потом поговорим. Завтра утром у нас репетиция, если ты помнишь, после нее какое-то интервью, а потом меня ждут хены. — Нет. Мы поговорим сейчас, — Чанель хватает старшего за запястье, собираясь утащить в комнату. — У меня завтра такое же расписание. Только вот главный рэпер Эксо-К не учитывает одного. Того, что с Бэкхеном лучше не ссорится. Особенно по вечерам. Это просто необходимо для сохранения нервов всей группы. Этот парень не умеет быть тихим. И обычно ему абсолютно все равно, что кто-нибудь в это время уже может спать. Ничего страшного. Ничего с этим не поделаешь. Не умеет он контролировать себя и свои эмоции. — Мне плевать, что ты там хочешь! — как можно громче вскрикивает Бен, вырывая свою руку. — Отвали от меня и иди разговаривать с Кенсу! — Да чего ты докопался-то до бедного Кенсу?! — показное спокойствие младшего готово вот-вот рухнуть. — Бен Бэкхен, немедленно успокойся, и пошли в комнату! Нам с тобой нужно поговорить. — Никуда я с тобой не пойду! Я… — однако закончить свою гневную фразу он не успевает. После четырехчасовой вокальной репетиции горло настолько сильно болит, что Бэкхен, едва повысив голос, тут же начинает кашлять. Черт. Наверное все-таки не стоило так разорятся. И Чанель мгновенно сдувается, заметив состояние старшего и видя, как тот буквально сгибается пополам, пытаясь побороть очередной приступ кашля. Внезапно становится ужасно стыдно. Стоило ли так психовать сейчас? Ведь понимал же с самого начала, что ничего хорошего не выйдет. Видел же, что Бен чувствует себя не лучшим образом. Вот и что теперь с ним делать? — Как ты? — уже гораздо тише спрашивает рэпер, аккуратно поглаживая любимого по спине. — Тебе бы чаю горяченького выпить. Хочешь я сделаю?.. Так. Кажется, не следовало сегодня кричать на кое-кого. И тем более заставлять кричать его в ответ. Чанель же прекрасно знает, что для вокалистов голос — это все. Порой, ему и самому бывает трудно говорить после репетиций. Что уж говорить о Бэкхене, который вынужден петь практически без перерывов. Хочется приобнять его, как-нибудь успокоить, поговорить и наконец все-таки узнать, что же произошло. Тот ведь так ничего и не сказал ему. Даже пары слов. Видимо сильно обиделся. Вот только на что? Еще несколько дней назад все было хорошо. А теперь… — Ничего мне от тебя не надо! — Дива с силой отталкивает руку младшего и скрывается в комнате Минсока. Хоть и знает, что тот будет очень недоволен, если его кто-нибудь побеспокоит среди ночи. Бэкхен, правда, не собирался сегодня ругаться со своим лопоухим, но таким любимым эльфом. Потому что безумно скучает по нему. Хочется, чтобы родные руки прижали к себе, как бы говоря, что все будет хорошо. Что он все равно любим. Но, кажется, Чанель так ничего и не понял. От этого обидно больше всего. И слезы наворачиваются на глаза. Поэтому один из главных вокалистов просто забирается в постель к другу, прижимаясь лбом к его спине и пытаясь скрыть кашель. — Бэкхен-а? — спросонья бормочет Минсок. — Что-то случилось? — Ничего, — так же тихо отзывается младший. — Могу я сегодня поспать с тобой? Не хочу возвращаться к себе в комнату. — Ладно, — Сюмин чуть заметно улыбается, разворачиваясь и заглядывая в грустные глаза. — Помощь нужна? Может, пойдем выпьем чаю? — Нет, — глаза сами собой закрываются, и он только теснее прижимается к другу. — Извини. Я очень устал, — и тут же засыпает. *** — Нини, — зайдя перед сном на кухню за стаканом воды, Кенсу сразу же замечает закемарившего за столом своего любимого младшего. Разумеется, о привычке главного танцора засыпать, где угодно и когда угодно, знают все без исключения. Поэтому главный вокалист совершенно не удивляется, когда видит его голову на столе. Опять спит. Дио аккуратно касается чужого плеча, пытаясь его разбудить. Спустя пару минут тот что-то сонно бурчит, не открывая глаз. Подсознательно Кай знает, кто с ним, но не верит. В последнее время старший все время занят репетициями и времени ни на что другое у него уже не остается. — Знаю, что уже поздно, — наверное можно было бы подождать до утра, но неизвестно, будут ли завтра время и силы на что-либо кроме тренировки. — Мы можем с тобой сейчас кое о чем поговорить? — Не можем, — хмуро буркает Чонин, с трудом отрывая голову от стола. Глаза, однако, он так и не открывает. — Я не хочу разговаривать с тобой. Ни с кем не хочу сейчас говорить. Устал, — поясняет, с закрытыми глазами поднимаясь из-за стола и недовольно сопя. Разговаривать, правда, ни с кем не хочется. Несмотря на то, что старший достаточно сильно обидел его, ссориться с ним не хочется. Хотя, на самом деле, главный танцор прекрасно понимает, что эта обида его слишком уж надумана. Это же просто выступление двух одногруппников. Временная коллаборация. Ничего страшного. Да он ведь и сам прекрасно знает, понимает, что ничего в этом криминального. И то, что Кенсу не может сейчас проводить много времени рядом, тоже прекрасно понимает. Но глупое мальчишечье сердце не желает этого принимать. — Я тут краем уха слышал, что ты собираешься выступать с Тэмином-ши, — негромкий голос Кенсу останавливает его на выходе из кухни. — Почему ты ничего мне не сказал об этом? — И что? — Чонин застывает в дверном проеме, но не оборачивается. — Я давно хотел выступить с Тэ. — Послушай, Нини, — голос его звучит очень неуверенно. — мне кажется, это не очень хорошая идея. Мне это совсем не нравится, — аккуратно говорит Кенсу, но, словив раздраженный и немного непонимающий взгляд тут же обернувшегося младшего, мгновенно жалеет о сказанном. — Нет. Я не это имел в виду, — он протягивает руку, чтобы пригладить растрепанные волосы, но тот внезапно шарахается в сторону. — Вот как?! — наверное, кричать среди ночи не самая лучшая идея, но кого это волнует. К тому же где-то в другом конце общежития продолжают вопить ЧанБэки, совершенно не обращая внимания на поздний час. — Тебе что-то не нравится, хен? Знаешь, меня тоже не все устраивает. Только тебя это почему-то мало волнует. Так почему же я должен?.. Да делай ты, что хочешь! Только без меня! — заметив широко открытые от шока глаза, в которых скапливаются слезы, Чонин заставляет себя немного успокоиться. — Ты все время тусуешься где-то с Чанель-хеном, — едва слышно шепчет он, на мгновение прикрывая глаза. — А как же я, хен?! В последнее время ты совсем-совсем забыл про меня. Я, конечно, знаю, что хен подходит тебе гораздо больше. Он такой взрослый и сильный, но в то же время забавный и интересный. И иногда я, действительно, безумно завидую ему, — теперь и в глазах младшего появляются отчетливые слезы, который он будто бы не замечает. Или не хочет замечать, продолжая сверлить парня перед собой взглядом, полным боли. Кто бы мог подумать, что обычное парное выступление приведет к такому исходу. — Просто иди уже к своему обожаемому Чанель-хену. После этих слов Чонин, резко втянув носом воздух и пытаясь остановить град слез, разворачивается и уносится, оставляя старшего одного с огромным грузом на сердце. Но уносится он, конечно же, не в свою комнату, а к своему любимому лидеру. Потому что сейчас его сердцу ужасно больно и хочется, чтобы кто-нибудь прижал к себе, успокоил и защитил от всего. Кай прекрасно понимает, что его обвинения не вполне обоснованы, а значит, Кенсу имеет полное право всерьез обидеться и бросить его. Несмотря на то, что на часах давно перевалило за полночь, он все равно забирается в чужую кровать, глотая предательские слезы, которые по-прежнему не желают останавливаться. Ну что поделать, если, вопреки всеобщему мнению, главный танцор Эксо та еще истеричка и чувствительная личность. — Ну что между вами творится? — негромко спрашивает Чунмен, вздыхая, медленно разворачиваясь к младшему и осторожно прижимая его голову к своей груди. — Чего опять плачешь, Чонин-а? — Мы, кажется, расстались с Кенсу, — сдавленный шепот на гране слышимости. — Не говори ничего, пожалуйста. Можно я останусь на ночь у тебя, хен? Если честно, причину слез среди ночи Чунмен ожидал какую угодно, но точно не вот эту вот. Расстались?! Серьезно?! Ведь еще совсем недавно все было хорошо. Да, в последнее время они, к сожалению, не так много времени проводили вместе, но расставаться из-за этого как-то… Вообще-то, лидер, по правде говоря, слышал каждое их слово. Все-таки его комната ближе всего к кухне. Но почему-то не стал вмешиваться. Зачем? Наверное, потому что посчитал, что это не его дело. И что теперь? Остается только обнимать, так трогательно прижимающегося к нему Кая, и шептать ему на ухо всякую глупую, но почему-то успокаивающую чушь. Иначе он никогда так и не прекратит реветь. *** В последнее время в общежитии Эксо творится какой-то беспредел. По крайней мере, по мнению пяти участников группы. Самый настоящий беспредел. Нет. Ничего страшного, к счастью, не происходит. Просто королевская парочка группы неожиданно для всех прекратила всяческое общение между собой. Пак Чанель почти все свободное от совместных тренировок время пропадает на репетициях или в своей студии. В то время как Бен Бэкхен, вообще, не появляется в общежитии до ночи. А когда наконец-таки приходит, то тут же скрывается в чьей угодно комнате кроме своей. Потому что не хочет снова ругаться. Кто бы знал, как сильно он скучает по своей ушастой шпале. Своей? Ну конечно. А чьей же еще? Холодно. Очень холодно. Бэкхен стоит посреди улицы во дворе общежития, смотря на восходящие звезды и уткнувшись носом в вязаный шарф, который, кстати, был подарен ему Чанелем на прошлое рождество. Вообще-то, вокалист по натуре своей мерзляк и, наверное, ему не следует вот так вот торчать на морозе. Иначе можно заболеть. У него всегда был довольно слабый иммунитет. Не такой, как у Чонина, конечно, но все же. На часах уже почти два часа ночи, но возвращаться домой очень не хочется. Потому что сегодня Чанель после обеда снова успел на него накричать за то, что он постоянно от него убегает и не желает проводить время вместе. И то, что старший, вроде как, обижен, никого не волнует. Надо отдать хенам из Супер Джуниор должное, они предлагали остаться у них на ночь. На всякий случай. Наверное, стоило все-таки воспользоваться их предложением. Но у них ведь и так полное общежитие народу. Для чужого участника место вряд ли бы нашлось. Еще минут тридцать назад он перестал чувствовать пальцы на ногах и на руках. Господи, как же хочется спать. Совсем не плавно опустившись на бордюр, Бэк тяжело вздыхает, прикрывая глаза. От холода и усталости. Да уж. По правде говоря, главный вокалист уже не уверен, что правильно поступил, когда решился на этот коллаб с Хичолем и Кенхуном. У него ведь и так много партий в своих песнях. Из-за этого и горло постоянно болит. Даже сейчас. Черт. Стоило только подумать об этом, как он снова чувствует, что становится больно глотать. Обхватив себя руками покрепче, Бэкхен снова вздыхает. Ну и что теперь делать? Плюнуть на все и вернуться в общежитие? Или остаться мерзнуть здесь до утра? От холода, промораживающего до костей, глаза сами собой закрываются. Кажется, все-таки придется ночевать на лавочке. Ему ужасно плохо. Так, что хочется умереть. Прямо сейчас. Проснувшись среди ночи от какого-то тревожного чувства и с удивлением отметив, что его сосед и по совместительству парень до сих пор почему-то отсутствует, Чанель смотрит не телефон. 1:52. И где, интересно, его носит? Он же не решил сегодня ночевать где-то в другом месте из-за того, что рэпер на него накричал? Как же глупо! За несколько часов злость, разумеется, прошла, а на ее место постепенно пришло беспокойство. Вот где он торчит? Кто бы знал, как Чанелю стыдно за свою вспышку. За обе. Ведь прекрасно знает же, что его Бэкки та еще чувствительная личность. На Диву всея эксо, вообще, повышать голос не стоит. Это же ни для кого не секрет. Вообще-то, он далеко не всегда плачет. Даже наоборот. После ссор его действия слишком сложно предсказать. В горле першит, и он встает, чтобы сходить за водой. И взгляд его совершенно случайно падает на окно, на котором красуются морозные узоры. Подойдя ближе, словно во сне, Чанель задумчиво проводит рукой по замерзшему стеклу, и внезапно его взор цепляется за хрупкую фигурку во дворе. Что? Не может быть! Все тело эльфа мгновенно пробивает током, а глаза стекленеют от ужаса. Не переживая никого перебудить, рэпер хватает с вешалки свой пуховик, быстро запихивает ноги в кроссовки и выскакивает на улицу. Буквально 20 секунд ему хватает, чтобы оказаться на улице. Промозглый ветер пробирает до костей, но никто не обращает на это никакого внимания. Подлетев к старшему, он сразу же накидывает на него свою куртку и осторожно подхватывает его на руки. Боже! Какой же он холодный! Просто ледяной. Спит? Или без сознания? Становится очень страшно. Только бы первое. Потому что в противном случае Чанель никогда не сможет простить себя. Никогда не простит, что по его вине вокалист остался на улице, а не зашел внутрь. Если бы он только не завалился сразу по приходу спать, а соизволил позвонить и извиниться… Словно хрупкую хрустальную статуэтку, Чанель заносит его в общежитие и укладывает на кровать. Свою почему-то. Того всего трясет, и младший долго не решается начать его раздевать. Хотя бы потому что знает, что тому это может не понравиться, несмотря на свое состояние. Они же, вроде как, в ссоре. Но тянуть дальше нельзя. Только сейчас Чанель вдруг понимает, как сильно скучал по своей любимой Диве. Каким же он хрупким и маленьким кажется в этот момент. Особенно, когда сворачивается клубочком, поджав под себя заледеневшие ступни. Главный рэпер аккуратно снимает со старшего свою куртку, его куртку и джинсы, после чего закутывает в одеяло. Гусеница. Мягко прикоснувшись губами ко лбу Бэкхена, он от неожиданности вскрикивает. Горячий. Невероятно горячий. Что ж, этого и следовало ожидать. Интересно, сколько он вообще пробыл на улице в такой мороз? — Боже, Бэкки, прости меня, — слезы сами собой появляются на глаза. — Мне очень жаль. Прости, пожалуйста, за то, что накричал. Я не должен был этого делать, — несмотря на дикую усталость, Чанель не ложиться спать, а остается сидеть рядом с вокалистом, который не может перестать дрожать. По правде говоря, Бэкхен практически в самом начале потерял счет времени, поэтому-то и не заметил, когда оказался в каком-то подобие сна. На тот момент он уже ничего не чувствовал. Только пустоту. К счастью, холод вытеснил из его головы все нужные и ненужные мысли. В том числе и мысли о Чанеле, который наверняка давно спит в тепле, даже не подозревая, что его любимый вот-вот уснет вечным сном. Когда кто-то что-то накидывает на него, после чего подхватывает на руки, Бэкхен умом понимает, что нужно хоть что-нибудь сделать, но сил на это просто нет. Его куда-то несут, и хочется спросить куда, но голос совершенно не слушается. Оказавшись, наконец, в тепле, он проваливается на несколько минут в настоящий сон, а потом слышит где-то вдалеке родной голос, рассыпающийся в извинениях. Правда слова удается разобрать с большим трудом. Все звучит будто бы через вату. Но одно он слышит предельно ясно: в голосе Чанеля звучат слезы. Да и чувствует их влагу на своем лице. Они, если честно, доставляют дискомфорт разгоряченной коже, заставляя проснуться. — Чанни? — не выдержав, Бэкхен с трудом приоткрывает один глаз. Как бы он не обижался на младшего, вынести его слезы не в силах. Потому что тот плачет крайне редко. — Где мы? — Мы дома, — услышав тихий и ужасно хриплый голос любимого, Чанель мгновенно перестает всхлипывать и склоняется над ним как можно ниже. — Как ты себя чувствуешь? Похоже, у тебя поднялась температура. На пару секунд Бэкхен, замолчав, прислушивается к себе и понимает, что рэпер, кажется, прав. Все тело ломит от слабости, нос забит и горло так сильно дерет, что больно глотать. Только этого не хватало. Завтра ведь снова репетировать с Хичоль-хеном и Кенхун-хеном. До этого выступления осталось не так много времени, поэтому прохлаждаться никак нельзя. Подставлять хенов совсем не хочется. И доставлять им неприятности тоже. Когда Вселенская Звезда узнает о том, что младший заболел, он буде в ярости. Поэтому до утра нужно постараться привести себя в относительный порядок. Надо хоть немного сбить температуру и вернуть голосу сносное звучание. Иначе они сразу же догадаются, что что-то не так. Впрочем, Бэкхен профессионал своего дело, поэтому для него это не так уж и сложно. — Голова болит, — шепотом выдыхает старший, снова устало закрывая глаза. — И холодно очень. По-хорошему надо бы немедленно разбудить Чунмена и позвонить менеджеру, чтобы обо всем рассказать, но Чанель совершенно не хочет подставлять свою любимую Диву. Да и себя тоже не особо. Потому что лидер прекрасно знает о сегодняшней ссоре этой части бигль-лайн. И уже успел красноречиво высказать ему все, что думает по этому поводу. Покачав головой, рэпер быстро убегает на кухню за таблеткой, очень надеясь, что завтра утром с него не снимут за это скальпель. Все это просто ужасно. Вернувшись назад через пару минут и осторожно усадив Бэкхена на кровати, он заставляет его выпить лекарство, после чего помогает ему снова улечься и, немного подумав, ложиться рядом с ним, обнимая. — Прости меня, Бэкки, — прижав хрупкого паренька поближе к себе, Чанель легко прикасается губами к чужой шее. — Я… Прости. Мне, правда, очень жаль. Если бы я только знал. — Ты тоже прости меня, Чанелли, — неожиданно звучит в ответ, заставляя младшего вздрогнуть. — Я так злился на вас с Кенсу из-за этого вашего дуэта, что… Просто мне было немного обидно, когда ты сказал, что вы с ним подходите друг другу. Прости. Но как же я? — Все хорошо. Тебе не за что просить прощения, — чувствуя дрожь чужого тела, Чанель старается притянуть любимого еще ближе к себе. — Засыпай. Надеюсь к утру тебе станет лучше. Высказавшись и облегченно выдохнув, Бэкхен, наконец, снова закрывает глаза, тут же проваливаясь в беспокойный сон и стараясь не думать о том, что утром их обоих ждет немаленькая взбучка от лидера и менеджера. Да еще и от руководства потом наверняка достанется. Потому что айдол обязательно должен хорошо следить за своим здоровьем. Впрочем, сейчас это, разумеется, совсем неважно. Сон постепенно забирает его в свое царство. Последнее, что один из главных вокалистов чувствует, это легкий поцелуй в лоб от Чанеля. *** Когда Кенсу возвращается в свою комнату около полуночи, собираясь тут же завалиться в кровать, с удивлением замечает, что любимого танцора до сих пор нет на месте. А значит, и в общежитии тоже. Интересно, где он может быть в такое время? Ночь же на дворе. Хотя… Все же понятно. Опять поди тусуется в своем излюбленном месте. В одном из танцевальных залов СМ. Наверняка вместе с Тэмином там опять убивается. Это уже вошло у них в привычку. Как же это бесит на самом деле. Вокалист быстренько переодевается и собирается лечь в постель. Все-таки он тоже безумно устал за сегодняшний день. Да еще и все эти переживания. Просто кое-кто обещал вернуться не позднее 9 часов. А сейчас, между прочим, уже почти час. Где этот ребенок пропадает-то? Должно быть сильно обиделся. Кенсу, покачав головой, откидывает одеяло и решает пробежаться по всем комнатам. На всякий случай. Но младшего, ожидаемо, нигде не находит. Неужели действительно все еще в агентстве? В груди поднимается какая-то необъяснимая тревога. Тяжело вздохнув, Дио хватает телефон и, не глядя, набирает заученный наизусть номер. Ни-че-го. Еще раз. И еще раз. Тот же самый результат. Чувствуя, как его медленно накрывает паника, он решает сходить на кухню выпить ромашкового чаю, а заодно и подождать потеряшку. Очень хочется спать, но уснуть все равно вряд ли получится. Тревога не даст. На часах показывает 2:13, и в двери наконец слышится скрежет ключа. Дверь медленно открывается, и Ким Чонин буквально заползает в общежитие, тут же едва не падая на пол. Дальше коридора он пройти не может. Глаза слипаются, и ноги, ставшие ватными, совершенно не слушаются. Да и вообще, кажется, танцор заснул, лишь прижавшись спиной к стене. Добраться до комнаты сил уже просто нет. Все-таки, наверное, следовало покинуть танцевальный зал еще четыре часа назад. Вместе с Тэмином. Не стоило сегодня переусердствовать. Завтра-то нужно продолжать репетицию. Интересно, Кай хоть на ногах сможет стоять завтра? Услышав какой-то шум, задремавший было Кенсу подскакивает и почти что вылетает в коридор, собираясь немедленно вправить мозги одному конкретному ребенку. За то, что тот заставляет его так сильно переживать. Но тут же забывает о том, что хотел, когда видит, в каком тот состоянии. Вообще, вокалист обычно не жалуется на свой рост, но сейчас ему очень хочется стать повыше. Так ему было бы гораздо удобнее помогать младшему, который, похоже, не может больше сделать ни шагу. И стоило так гробить себя? — Нини, — с тяжелым вздохом Кенсу сам разувает его, снимает куртку и буквально тащит в комнату. — Боже, что с тобой? — он осторожно укладывает его на кровать, накрывает его одеялом и присаживается рядом. Кажется, танцор находится уже где-то далеко отсюда в царстве Морфея, но, услышав родной голос, он усилием воли заставляет себя открыть глаза. Темно и очертания какие-то нечеткие. Такое ощущение, что тело больше не принадлежит ему. Это ужасно. Чонин сердцем чувствует присутствие любимого рядом и хочет протянуть руку, чтобы дотронуться до него, но не получается. Все тело будто чугунное и голова раскалывается так, что хочется разреветься. Однако для этого тоже нужны хоть какие-то силы, которых нет. — Хен? — едва слышно выдыхает Чонин, стараясь сфокусировать взгляд на старшем. — Мне больно, — жалобно стонет. — Кажется, Тэ просил меня вернуться в общежитие, но я хотел еще немного потренироваться. Еще раз вздохнув, Кенсу собирается встать, чтобы поискать так необходимую мазь, но его неожиданно настойчиво хватают за руку слабыми пальцами, пытаясь что-то сказать. Голос отказывается слушаться. Кажется, младший больше не может бороться со сном. Приходится вернуться на место. Потому что во сне Чонин хмурится и продолжает негромко постанывать от бои. Это нехорошо. Надо бы разбудить кого-нибудь. Впрочем, так же, как и Чанель чуть ранее, Дио не решается. Лидер ведь устает чуть ли не больше их всех. Да, помочь тонсенам он, конечно же, не откажется, но его ведь тоже жалко. Пусть себе отдыхает. Идея приходит совершенно спонтанно. Все-таки высвободившись, вокалист отходит в сторону, чтобы кое-кому позвонить. И плевать, что сейчас глубокая ночь. Поэтому неудивительно, что Исин отвечает не сразу и долго не может понять, кому и что от него нужно. Видимо, спал. Однако придя в себя через несколько минут, сразу же догадывается, в чем проблема. Вернее, в ком. Выслушав спутанные объяснения Кенсу, он на некоторое время задумывается, не зная, чем можно помочь, после чего разражается гневной тирадой по поводу того, что мемберы совсем не берегут своего главного танцор. Ругается он долго и не совсем приличными словами. Так, чтобы суть была понятна. По правде говоря, до этого дня никто не слышал от Лэя подобных слов. К счастью, кое-какой совет он все же дает. Нужно хорошенько разогреть, сделать массаж и, самое главное, не пускать его ближайшие несколько дней никуда. В противном случае ему может понадобиться профессиональная помощь. Вот теперь Кенсу начинает чувствовать себя виноватым. Если бы не его дуэт с Чанелем, из-за которого все пошло наперекосяк, то этого бы не случилось. Хотя… На самом деле вокалист абсолютно не понимает, как Чонин вообще может злиться из-за этого. Ревновать к этой ушастой башне просто глупо. К тому же у него есть своя собственная истеричная Дива. И наверняка отомстить подобным образом была идея именно Бэкхена. Надо будет позже с ним поговорить об этом. Чтобы сам не маялся дурью и других не заставлял страдать. Это ведь из-за него младший сейчас в таком состоянии. Правда, Дио еще не знает, что сам зачинщик чувствует себя чуть ли не хуже. Вряд ли узнав, он решится что-либо сказать и тем более предпринять. — Ляг со мной, Кенсу-я, — сначала ему кажется, что ему это просто послышалось, но через секунду он снова чувствует чужие пальцы на своей руке. — Пожалуйста? — звучит скорее не как просьба, а как вопрос. Несмотря на боль и дикую усталость, Чонин всеми силами старается оставаться в сознании. Чтобы не упустить момент, когда старший решит уйти, и не дать ему этого сделать. Он осторожно касается чужой руки, поднимая умоляющий взгляд. Боже, какая это глупая была идея, на самом-то деле. Ведь Кенсу ничего такого не сделал. Да, он, конечно, стал много проводить времени с этим Вирусом Счастья. Ну и что с того? Все-таки друзья как никак. К сожалению, Кай так и не научился контролировать свою дурацкую ревность, из-за которой одни проблемы. — Подожди, — шепчет Кенсу, осторожно высвобождая свою руку и слыша судорожный выдох. — Все хорошо, лежи спокойно. Я сейчас схожу за таблеткой и обязательно вернусь. Кстати, ты сегодня что-нибудь ел? — прибежав назад как можно скорее, интересуется он. — Да, мы с Тэ ходили перекусить где-то после того, как все разошлись, — отзывается. — Хорошо. Сейчас ты должен выпить таблетку. Давай же, Чонин-а, иначе тебе так и будет больно, — дождавшись, когда младший чуть приоткроет рот, Дио кладет ему под язык лекарство и помогает сделать пару глотков воды. — Молодец. Теперь — спи, — и сам ложится рядом. Потому что Кенсу и не думал ссориться со своим любимым танцором. То есть совершенно. Остается надеяться, что за ночь ему хоть чуточку станет лучше. И на то, что он будет послушным мальчиком и останется в ближайшие дни в кровати. Вздохнув, старший аккуратно проводит по спутанным волосам и качает головой. По-хорошему кое-кого следовало бы сначала отправить в горячий душ, но что-то ему подсказывает, что сейчас не время. Совсем утанцевался. Вот как так можно-то?! Интересно, куда Тэмин смотрел? Сонбэ же. И хен. К тому же по совместительству лучший друг. Хотя, зная танцора Шайни, можно предположить, что сам он закончил тренировку примерно в таком же состоянии. — Прости, Кенсу-я, — с трудом перевернувшись, Чонин сгребает старшего в объятия и утыкается носом в его грудь. — Только не уходи. Ладно? Я не переживу, если ты захочешь расстаться. — Да куда я денусь от тебя, глупый ты ребенок? — легкий поцелуй в лоб как подтверждение слов. — Засыпай. Я буду рядом. Облегченно выдохнув, прижавшись еще сильнее и чувствуя, как сердце постепенно успокаивается, танцор, наконец, закрывает глаза, мгновенно проваливаясь в сон. Боль немного отступила. И лишние мысли больше не тревожат. Он только надеется, что Кенсу, действительно, будет рядом всю ночь. Потому что без него сон спокойным не бывает. В последнее время именно из-за этого Кай спал очень плохо. Здоровый и крепкий сон это то, что больше всего нужно сейчас измученному телу. *** А утром все общежитие было оглушено криками сначала взбешенного лидера, а после такого же взбешенного менеджера, которые так и норовили прибить четверку безответственных мемберов. Почему четверку? Да потому что Бэкхен и Чонин были в таком плохом состоянии, что Кенсу и Чанель мужественно приняли на себя основной поток ругательств. К счастью, материнство в Чунмене очень скоро взяло верх, и он, прекратив распаляться, быстренько взялся за дело, решив во что бы то ни стало за день поставить их на ноги. Впрочем, это уже совсем другая история.