Элита

На серой кирпичной стене остались почерневшие потеки, уже привлекшие целые стаи отвратительных зеленых мух. С утра по ящику крутился один и тот же новостной кусок - как один из правящей "скользкой" элиты снизошел до них, простых смертных, и милостиво выжрал мозги через уши на глазах у целой толпы зевак. Еще и извивался в экстазе прямо на этой стене. Скользкая мразота, противная такая. Она только недавно переехала из провинции в столицу, до этого элиту видела только по зомбоящику в старом клубе - им-то телевизоры иметь не разрешается, только радио с госчастотами, которые включаются самостоятельно, в специально отведенные часы между учебой и работой. Даже отдохнуть нельзя - так и сидишь на полу, отупело внимая политическим лозунгам. Ровно в 00:00 откидываются от стен кровати - узкие твердые полки на старых ржавых цепях, который скрипяще грохочут каждый раз вечером и утром в 06:00, когда подъем. Тогда главное - успеть вовремя спрыгнуть, а то об стену припечатает. Когда эти дома только построили силами заключенных, было очень много травмированных таким образом - очень болезненно люди привыкали к лишениям, с тоской вспоминая вчерашнюю ленную жизнь. Но даже на это - на вынужденность откатиться в прогрессе до ручного тяжелого труда и передвижении исключительно пешком или на старых списанных поездах, натужно хрипящих и выбрасывающих клубы черного дыма и пепла, несмотря на максимально урезанное образование - чтение, письмо, счет и история - начинавшаяся ровно с момента захвата и всячески восхваляющая этих гедонистов - в назидание, - в города никто не рвался. Как раз из-за элиты, скользкой в прямом смысле - тела их были покрыты ровным толстым слоем слизи, неиссякаемо вырабатываемой железами этих существ. Людьми их язык не поворачивался называть - они людьми и не были. Уже. Парнишка был местным. Его родители были местными и его мать чудом дожила до шестнадцати и не была попробована кем-то из правящих. их родители еще помнили своих дедушек и бабушек, которые доживали аж до шестидесяти-семидесяти и помнили еще те времена - дп Перелома. Их рассказы стали новыми сказками, но недолго. Указ об утилизации прилетел немедленно, и больше старичков никто не видел. "На удобрения", - шептались соседи и радовались тому, что их обошло. Но ненадолго. В городе приходилось надевать экипировку: газовый баллон на спину, маску на лицо, и носить полностью закрытую одежду, иноче злое солнце могло обжечь до кровавых волдырей. Или можно было отравиться выхлопами большого города - за считанные секунды они оседали на коже и слизистых и впитывались, оставляя ржавые пятна. Спасти такого несчастного уже ничто не могло. Волос это почему-то не касалось, хотя волосы - прерогатива элиты. Простым смертным полагалось обривать голову. Зачем? Любимым способом получения физического удовольствия для представителей правящего класса был взрыв мозга. В буквальном смысле. Они лакомились и самим мозгом и эмоциями жертвы, получая от этого экстатическое наслаждение и с первого раза подсаживались на мозги, как на наркотик. По ящику это называлось положительно-обтекаемо и преподносилось как высшее благо для любого обывателя. Вид разорванной башки и брызги серого вещества с детства переставал быь чем-то ужасающим. Просто грязно. Придется отмывать поверхности, а тело тащить до ближайшего утилизатора - элита за собой не убиралась.