Fields Of Glory

- Ваше Преосвященство, желаете ли отправиться на вечернюю прогулку? – услышал кардинал голос своего помощника. - Нет, благодарю, Карлос, сегодня ты можешь быть свободен, - ответил кардинал. Когда помощник с поклоном вышел из кабинета, кардинал Клезель вернулся к созерцанию пламени свечи, стоявшей на его письменном столе. Погода в Белграде сегодня была на редкость капризной: порывы ветра сменялись ливнем, а через некоторое время проблескивало солнце. После этого всё повторялось по кругу. Это заставило кардинала задуматься о цикличности и быстротечности жизни. Он бросил взгляд на деревянный шкаф, заполненный рукописями, и с трудом удержался от соблазна взять одну из них и забыться чтением. Кардинал уже делал так множество раз, однако чтение не способно было изгнать воспоминания о былых счастливых временах, когда он был главным советником Фердинанда. По одному его слову король Венгрии мог незамедлительно принять или отменить своё решение. И это опьяняющее ощущение власти над правителем было для него ценнее всех богатств. Клезель поднялся из-за стола и сделал несколько кружков по кабинету. Раз уж погода не позволяет выйти на улицу, значит, придётся довольствоваться малым. Мужчина подошёл к украшенному витражами окну и стал наблюдать за тем, как дождь орошает его маленький сад. Сейчас его жизнь была однообразной и лишённой смысла. Когда Фердинанд стал императором Священной Римской империи, то вытеснил кардинала из своего ближнего круга. Наверняка злые языки затуманили разум Фердинанда и настроили его против верного кардинала. Клезель вздохнул и отошёл от окна. «Вот был бы способ доказать свою верность его императорскому величеству и вернуть утраченное доверие! Тогда бы в моей жизни снова воспылал огонь…» Кардинал прикрыл глаза и предался мысленной молитве. В последнее время мечты о былом влиянии настигали его свободный от интриг разум всё чаще и чаще. - Господин кардинал! – звонкий голос Карлоса разбил звенящую тишину. – Из Стамбула только что прибыло послание. Желаете ознакомиться с его содержанием немедленно? – помощник протянул Клезелю запечатанный свиток. - А от кого оно? – его Преосвященство с любопытством взглянул на посланника и медленно забрал из его рук бумагу. - Мне сообщили, что оно от Синана-Паши, - ответил Карлос. - Ах, что же ты сразу не сказал? – голос кардинала, как и его руки, вскрывающие письмо, задрожал от волнения. – Выйди, оставь меня одного! Если понадобится, я разыщу тебя. - Как прикажете, мой господин, - Карлос с поклоном удалился из кабинета. Дождавшись, когда дверь за молодым человеком закроется, кардинал погрузился в чтение. «Приветствую Вас, Ваше Преосвященство! Искренне надеюсь, что Вы находитесь в добром здравии, ибо сейчас мы нуждаемся в Вашем совете, как никогда раньше. Наверняка Вы знаете, что наш повелитель, султан Мурад Хан Хазретлери отправился в военный поход. А его законная супруга, Фарья-султан, носит во чреве его дитя. Однако нам стало доподлинно известно, что в её сердце всё ещё живёт обида на супруга, который едва не казнил её за провинность. Поэтому она намеревается покинуть Топ-Капы вопреки всем запретам. Также нам сообщили о том, что её валиде, бывшая королева Трансильвании Екатерина Брандербургская, тяжело больна, и это первостепенная причина, по которой Фарья-султан желает немедленно уехать. Однако никаких доказательств мы не имеем и опасаемся, что это всего лишь слухи. Итак, зная все обстоятельства, подскажите, как нам поступить с Фарьей-султан? Вероятно, ей стоит помочь в её благородном намерении быть подле матери или же её возвращение на родину будет лишено всяческого смысла? С нетерпением ожидаем Вашего ответа». Кардинал перечитал письмо несколько раз. С каждой минутой он ощущал, что его сердце от волнения бьётся всё быстрее. «Господь всемогущий! – его преосвященство возвёл глаза вверх и предался благодарственной молитве. – Неужели это знак? Неужели мне представится шанс вернуть всё то, что было утрачено?» Клезель перемещался по кабинету, в то время как послание Синана-паши уже медленно сгорало в пламени той самой свечи, и пепел падал на медную тарелку. У кардинала в один миг появилось множество идей. Конечно же, первым порывом было убить дочь Габора Бетлена за то, что та лишила жизни племянника Папы Урбана. Он уже утратил надежду на отмщение, когда стало известно о том, что Османский Султан сделал принцессу своей законной супругой. «Но ведь убить предательницу можно в любой момент, - стал рассуждать кардинал, разглядывая предметы для письма, аккуратно разложенные у него на столе. – Сейчас необходимо всё хорошо продумать и извлечь из сложившихся обстоятельств максимальную выгоду». Священнослужитель перемещался по кабинету, пребывая в глубоких раздумьях. «Если принцесса попадёт в мои руки, то султан Мурад непременно захочет предпринять всё возможное, чтобы вернуть свою жену на родину в целости и сохранности. И вот тогда я смогу ставить ему условия, которые наверняка понравятся Фердинанду…» Уловив эту ключевую мысль краем своего возбуждённого сознания, кардинал порывистыми движениями отодвинул стул, чтобы сесть за стол и написать Синану-паше ответ. «Синан-паша, Ваши сведения оказались крайне любопытными. Будучи священнослужителем, я всегда поддерживаю детей, которые намереваются быть рядом с родителями, чтобы заботиться о них, как когда-то они заботились о нас. Пришло время принцессе вернуться на родину, чтобы получить всё то, чего она была лишена все эти годы. Так что я буду безмерно вам благодарен за любое содействие в разрешении этого вопроса». Когда кардинал перечитал послание, поставил подпись и запечатал свиток сургучом, на стол упали проблески предзакатных солнечных лучей. Его преосвященство улыбнулся и посчитал это добрым знаком. - Карлос! – позвал он своего помощника. - Слушаю, ваше преосвященство, - через мгновение отозвался молодой человек. - Как можно скорее доставь это Синану-паше! На словах передай, что я велел действовать. - Как прикажете, господин. Карлос удалился так же быстро и бесшумно, как и появился, оставив кардинала в плену его сладких грёз, где он вновь предстаёт перед Фердинандом с «подарком» - жестоким султаном Мурадом, который готов подчиниться любому требованию ради спасения своей семьи. *** С того самого момента, как столица полностью исчезла из вида, Мурада не отпускали тревожные мысли. Слишком много потрясений произошло за столь короткое время. Гибель детей, предательство любимой женщины, нежелание матери отдавать власть. Наверняка валиде уже прибыла в Стамбул… Подумав об этом, Мурад горько усмехнулся. Фарья, стремившаяся покинуть дворец, наверняка будет только рада прибытию Кёсем-султан. От одной мысли о том, что Фарья реализует свой замысел, у Мурада перекрывало дыхание. Он даже думать не хотел о том, как именно ему придётся поступить в таком случае. Чтобы как-то отвлечься от грустных мыслей, повелитель устремил свой взгляд в сторону леса. Смеркалось. - Повелитель? – нерешительно обратился к своему брату Баязид. – С Вами всё хорошо? Мурад сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Баязид был ещё одной его головной болью. Слишком много подозрений. Слишком много фактов против него. В этом походе ему предстоит многое узнать. И Мурад прекрасно понимал: то, что он узнает, едва ли придётся ему по душе. Но где-то в глубине его сердца ещё теплилась надежда на силу братской любви. - Пора разбивать лагерь, - коротко ответил Мурад. – Посмотрим, каким рассветом встретит нас Амасья. Баязид коротко кивнул и отправился отдавать все необходимые распоряжения. Шехзаде чувствовал, что из этого похода он может и не вернуться, но отступать назад от намеченного плана было уже поздно. Всё, что ему оставалось, не вызвать подозрений раньше назначенного срока. Молодой мужчина прошёл мимо палатки аги янычар. Тот, к слову сказать, внимательно следил за шехзаде Баязидом. Его задачей было защитить шехзаде от гнева султана Мурада. Баязид быстро и едва заметно кивнул, тем самым демонстрируя, что в данный момент опасности для жизни нет. Отдав все необходимые распоряжения, Баязид отправился на вершину холма, откуда хоть немного можно было увидеть реку Ешильырмак. Он расположился прямиком на траве и погрузился в мрачные раздумья. Воспоминания уносили его в далёкое детство, когда он, будучи разлучён со своей родной матерью, считал своей валиде Кёсем-султан. Разумеется, никто не мог противостоять тому обаянию, которое вдова султана Ахмета излучала подобно сиянию яркой звезды. Но с каждым моментом взросления Баязид хотел получить больше возможностей для самостоятельных выборов и решений. И с каждым годом он всё больше понимал, насколько далёк от того, чтобы на что-то повлиять. Мурад открыл ему возможность видеться с матерью, и стремление к познанию своей силы и своих возможностей всё больше увлекало его от реальности. Глубоко внутри Баязед понимал, что больше не хочет оставаться в тени своего брата. Нет, не так… Он не хочет оставаться в тени Кёсем-султан… - Я тоже… - голос Мурада, раздавшийся в ночной тишине, ошеломил Баязида. Он взглянул на своего брата. Неужели Мурад умеет читать мысли? Однако лёгкая и расслабленная улыбка на его лице немного успокоила Баязида. - Я тоже люблю иногда побыть в одиночестве, - закончил свою мысль Мурад. Баязид внимательно разглядывал расслабленные черты лица своего брата, всё ещё ожидая какого-то подвоха. Взгляд Мурада был устремлён куда-то вдаль, но мысли его неслись гораздо быстрее, сквозь пространство и время. - Надо же, как быстро летит время, - усмехнулся Мурад, продолжая созерцать открывшиеся его взгляду пейзажи. – Кажется, ещё совсем недавно мы с тобой были детьми, и на одном из занятий учитель рассказал мне историю про "раба сатаны". - И что же это за история? – проявил любопытство Баязид. - Он был шиитом, долгое время жил в деревне вместе со своим отцом где-то на юго-востоке. Он усердно молился и заслужил в народе репутацию праведника. Это привлекло к нему множество союзников. В этот момент Мурад повернулся к Баязиду и пронзительно посмотрел ему в глаза и продолжил рассказ. - … Время шло, и союзников, готовых встать на его сторону, становилось всё больше. Ему оставалось лишь ждать подходящего момента… Баязиду стало не по себе. Он уже понял, какую историю ему хочет поведать брат, но решил не выдавать своего волнения. С достоинством выдержав тяжёлый взгляд Мурада, он продолжил слушать. - … Когда вспыхнула борьба за султанат, этот человек, взяв с собой более десяти тысяч сторонников, направился в Анатолию. Нападения на караван, воровство, грабежи – это лишь малая часть его «благих деяний». Когда же наконец османские войска выдвинулись в путь, чтобы остановить возникшие беспорядки, то были разгромлены повстанцами. - Но это лишь помогло ему укрепить своё влияние, - продолжил рассказ Баязид, едва заметно усмехаясь. - Верно, - голос Мурада стал немного тише. – Недовольное местное население видело в нём своего «спасителя» и встало на его сторону. Теперь число его сторонников увеличилось вдвое… - И затем они направились в Кютахью, - вновь взял слово Баязид. – Там Шахкулу одержал ещё несколько побед. - Но по прибытии в Бурсу они столкнулись с необходимостью держать оборону на протяжении сорока дней, после чего этот нечестивец сбежал, - голос Мурада звучал так, что Баязид понял, что ему больше не следует перебивать брата-повелителя. – Число его сторонников заметно поубавилось, - Мурад усмехнулся. Он и сам не ожидал, насколько история восстания, произошедшего более сотни лет назад, будет так похожа на сегодняшние реалии. Только предатель, мнящий себя «спасителем угнетённых», возможно, стоит сейчас рядом с ним. Надежда на то, что он ошибается в этом своём предположении, таяла с каждым днём. – Конечно же, у этой истории мог быть только один исход. - Мне об этом известно, брат, ведь я, так же, как и ты посещал занятия, - Баязиду стоило неимоверных усилий, чтобы его голос не дрогнул. - Значит, тебе известно, что предатель в конце концов был убит? - Как и его убийца, - ответил Баязид. – Эта битва обернулась большими потерями для обеих сторон. Предводитель повстанцев был убит, но повстанцы не были повержены. Мурад усмехнулся. Для него картина прояснялась. Он по-дружески хлопнул брата по плечу: - Какой же в этом смысл, если без предводителя они стали заблудшими овцами? Мурад не ждал ответа на этот вопрос, поэтому развернулся и сделал несколько шагов, чтобы уйти, как вдруг Баязид сказал: - Возможно, он верил в то, что делал, - сказал и пожалел об этом. Мурад вновь обернулся и, прищурившись в сгустившихся сумерках, внимательно взглянул на выражение лица своего брата. О ком он сейчас говорит?.. - Возможно…- задумчиво повторил Мурад. – Интересно, а во что веришь ты, Баязид? - Я… Я верю в то, что… из этого похода мы… ты вернёшься с победой, брат. И для меня будет большой честью, если я каким-либо образом буду к этому причастен. Мурад сделал вид, что не заметил, насколько вымученно и неискренне прозвучали эти слова. Ему оставалось надеяться, что Баязид понял предостережение и впредь постарается вести себя более сдержанно. Ведь казнь брата – это последнее, чего бы хотелось Мураду. - Аминь, брат, аминь, - Мурад всё же вновь развернулся, чтобы уйти. – Доброй ночи, Баязид. - Доброй ночи, повелитель, - Баязид ещё долго стоял, склонившись, и смотрел в ту точку, где только что стоял его брат. Шехзаде прекрасно понял, что подозрения Мурада лишь окрепли, и о добрых ночах придётся позабыть.