Седьмое правило

      Квартира в европейском стиле освещалась теплыми лучами Йокогамы. На улице стояли двадцатые числа октября, но на удивление стояла довольно теплая погода. На окнах была темно-коричневая занавеска, которая не задвигала всё окно, по этой причине окно освещало комнату и рыжие пряди волос, лежащих на кровати. Двадцатидвухлетний исполком Портовой организации мирно сопел, уткнувшись носом в подушку. Голубые глаза были мирно прикрыты, лишь иногда подрагивали ресницы и хмурились аккуратные бровки. Он лежал лицом в подушку, обхватывая ее с другой стороны руками. Такая картина красивого рыжеволосого парня умиляла, если бы не знать, что он убил огромное количество людей. Однако, есть тот человек, которому всё равно на это, ведь он такой же. Прямо сейчас он стоит и давит лыбу, видя его милое спящее лицо.       Дазай не задумывался раньше о своей «неправильной» ориентации, просто смотрел на своего напарника ни как на друга. Вечные подколы в сторону низкорослого были классикой, но в один день вместо них были признания.       Осаму проснулся на час раньше Чуи, привел себя в порядок и приготовил завтрак. На часах половина двенадцатого, но Чуя спал бы и до двух, если бы не гость. На столе аппетитно пахли блинчики, только что приготовленные Дазаем. Готовил он действительно неплохо, чего сам не замечал. Всё уже было готово к пробуждению рыжей принцессы: тарелки с едой стояли на столе, чайник закипит уже через пару секунд, а аромат зерен кофе медленно наполняет кухню. Шатен бы с удовольствием еще поразглядывал своего напарника, да блинчики остынут. Он подходит к кровати, где спит Чуя. — Ч-у-у-у-я, — ноль реакции, Накахара продолжает сопеть в подушку. — Эй, рыжий низкорослый педик! — тон суицидника повысился, и, кажется, Чуя услышал. Он сонливо хмурится и что-то мямлит, переворачиваясь на другой бок. — Вставай, Чуя. — Осаму настойчиво кладет руку ему на плечо и слегка трясет. —Да блять, отвали, — парень сонно открывает глаза и огрызается с утра пораньше. — Просыпайся-я, белоснежка-а, — мило тянет Дазай, улыбаясь. — Я тебе сейчас покажу белоснежку, рапунцель! — голубоглазый резко поднимается и кидает подушку в харю варвару, смеющего его потревожить. — Эй, а почему рапунцель-то? Неужели у меня такой большой? — Дазай смеется, ожидая ответа.  — Пф, разбежался. — Накахара садится на кровать рядом с ним. — Бинты у тебя длинные до пизды, и всё. — он кладет голову на плечо длинноногому. — Хах, пошли завтракать. Чуя стоит в дверном проёме, смотрит на наливающего кофе Осаму и потирает шею. Она немного болела, его любимая рапунцель постаралась так, что там три огромных багровых пятна. Сучара, сделал так высоко, что ничем не скроешь. — Садись. — Заткнись. — Ты такой милый, когда злишься. — Я тебе, блять, в следующий раз такой засос поставлю, что не сойдет месяца три и будет больше чем твоя голова. — Обязательно, только садись кушать. — Осаму усаживает возмущающего за стол, придвигая кофе. Рыжий сразу начинает есть, попивая напиток, изредка кидая злобный взгляд на Осаму. Тишину решил прервать он. — Седьмое правило Мафии, Дазай, — Чуя шумно выдохнул, кусая губу. — Запрещено иметь дружеские отношения с членами детективного агентства. — Но у нас ведь далеко не дружеские отношения, Чуя. — Дазай растянулся в хитрой улыбке. — Дохуя умный? — Чуя стукает вилкой по столу. — Раз такой умный, то думай, что нам делать дальше. Мы не можем просто скрывать, уже два месяца прошло. — Ну, нам всегда есть, что делать. — Дазай пошло улыбается, облизывая нижнюю губу. — В тебе серьезности столько, сколько во мне желания работать. — но не успевает он нормально договорить, как его прерывают сухим и резким поцелуем. Осаму быстро сокращает расстояние до желанных губ и властно, по-хозяйски вжимается в них своими. Правой рукой он держит Чую за затылок, не давая и шанса отделиться и разорвать поцелуй. Дазай настойчив, требует, чтобы Накахара отдавал всего себя ему. Он кусает губу рыжего, отчего тот шумно выдыхает носом, затем резко проникает языком в чужой рот. Воздуха не хватает, но шатен все настойчивее запутывает поцелуй, требуя поразвлечь его. Все хорошее всегда заканчивается, как и этот сладостный поцелуй. Губы отдаляются, растягивая между собой общую слюну. Чуя хмурит брови и потирает укушенное место кулаком. — И что это было? — Слишком много говоришь, Чуя. — Дазай абсолютно спокойно цедит кофе с белой чашки. — Что мы будем делать? — Настойчиво повторяет собеседник, смотря точно в карие глаза. — Люди начинают догадываться, нас же, твою, мать, убьют! — ситуация была критической, долгое отсутствие обоих дает повод догадкам не о самом хорошем. Если же Дазай мог не появляться в агентстве неделями, то на исполнителя мафии это совсем не похоже. Да еще и каждый ходит с «синяками» на шее. Мори, если узнает, то просто взбесится нахуй, он ведь серьёзно будет злым. — Чу-я-я, не начинай с утра пораньше. —Давай вечером сходим в одно место и там все обсудим. Дазай нежно берет его руку в свою и целует. Последний, кажется, успокаивается и прикрывает глаза.

***

«Мы боимся, что зайдем слишком далеко и наш карточный домик сломается.» Этого придерживался и Чуя, он боялся зайти далеко в отношениях с Дазаем, ведь он привяжется, а назад пути нет, он слишком его любит. Огай узнает об этом и тогда всем непоздоровится. Тёмный переулок озаряется светом фонарей, уже стемнело, ночь как-никак. Посреди этого переулка стоит двойной черный, окруженный боссами организаций. Накахара уже готов снять перчатки и активировать порчу, ведь перед ним Мори, одной своей способностью его не победишь. Однако, Дазай коснулся его руки, намекаю, что не стоит и сейчас он что-нибудь придумает. — К чему весь этот цирк? — Дазай использует свой приём. Говорит навеселе, улыбаясь, будто все проходит хорошо. Он отходит от спины напарника и приближается к Огаю, который стоит с его стороны с грозным видом. — Ты прекрасно понимаешь, Дазай, зачем мы здесь. — Мори хмурит рубиновые глаза и демонстративно достаёт скальпель из кармана. Они здесь не для пикника и не для переговоров, это серьезное нарушении правил, которые считаются законом для организаций. Но что можно сделать со своими чувствами? Что делать, если без напарника начинаются ломки и истерики? Что делать, если один без другого пойдет в реку прыгать, а другой использует порчу. Таким людям, как Огай Мори и Фукудзава Юкичи не понять. — Понял, понял. — Дазай шутливо поднимает руки в стиле «я сдаюсь» и улыбается. Чуя напряженно стоит и пытается понять, что делать в такой ситуации. Страшно. Ему впервые становится страшно. За Себя. За Дазая. За них обоих. Хоть рыжий имел сногсшибательную, в прямом смысле, способность, а Дазай живучесть и гениальный ум, помноженный на способность, но Огай и Юкичи сильны. Очень. Особенно, если дело касается запретов мафии, агентства и они работают вместе. Внезапно Дазай уверенно подходит к Чуе и говорит: — Накахара! Операция «У И С»! — детектив резко бросается на стоящего впереди босса мафии, не испытывая ни капельки страха, а в глазах загорелся огонек. Его напарник лишь на секунду сомневается, а потом повторяет движение в сторону детектива Юкичи. Почему каждый не напал на своего босса? На это есть несколько причин. Во-первых, Мори знает Чую, так как тот работает сейчас у него, а Фукудзава знает своего лучшего работника. Двойной черный решили не нападать на тех, кто знает их слабости, а пойти хитрее. Можете спросить, почему же Мори не знает Дазая? Все просто, суицидник работал у него давно, а с того времени многое изменилось. Вторая причина — парням было сложно, хоть и не много, но сложно ранить своих наставников, с которыми они так много времени провели вместе и стали почти родными. Чуя и Дазай не бесчувственные роботы, они тоже люди и могут испытывать как безразличие, так и преданность. — Понял тебя, Дазай! — кричал Накахара, вовсю пытаясь нанести удары противнику. Сероволосый удачно уклонялся, не давая себя задеть. С каждым шагом на него, он лишь отпрыгивал назад, не получая урона. От Чуи последовал удар кулаком, который должен был попасть по лицу, но этого не случилось. Юкичи профессионально уворачивался от кулаков, пинков и способности противника. — Только уворачиваться можешь? — парень издевается, смеется. В ответ на это, Юкичи скрипит зубами и наносит удар катаной, задевая плечо Чуи, который не меняется в лице и продолжает атаковать гравитационными шарами. - Не паясничай, Накахара Чуя. - теперь уже детектив наступает чуть ли не на ноги рыжему - ты все равно проиграешь, - мужчина размахивает катаной так быстро, что не заметишь движения его руки. Взгляд точный, ровный, строгий, без какой-либо ухмылки, улыбки и тем более волнения. Это - умения директора агентства - не проявлять эмоций, не показывать то, о чем он думает. Но для Чуи, похоже, это необязательно, ведь он вступает в битвы с широчайшей улыбкой-оскалом и злобным взглядом. - Ну что-ж, может и мы начнем, Дазай-кун? - это скорее было утверждением, чем вопросом. Такие штучки в стиле Огая. Перед сказанной фразой босс оглянулся, увидев отдаляющихся других соперников. - Как прикажете, бывший босс, - на слове "бывший" Дазай нарочно делает акцент, напоминая, что Мори потерял. Он не упустит момента поязвить над старым знакомым, однако второму это не нравится, он, скрипя зубами, рвется в нападение. Удар с правой руки попадает точно по скуле Дазая, как думает Огай, но он промазывает. Кулак пролетает мимо ухмыляющегося лица с карими глазами. Дазай отпрыгивает назад, а его противник не теряет возможности и двигается вперед на него. - Элис! - брюнет приказывает появиться своей способности. Маленькая беловолосая девчушка появляется из-за спины хозяина и спешит начать возмущаться. - Ринтаро! Опять ты вляпался в неприятности! - голубые глаза прикрываются хмурыми бровями, а руки поставлены в бока. - Элис, милая, разберись, а потом мы обязательно зайдем в кондитерскую. - отвечает мужчина.

***

       Так началась встреча в тёмном переулке. А закончилось все диалогом парней, которые уходили от двух трупов боссов самых серьёзных и опасных организаций. - Дазай, а мы не переборщили? - рыжий помогает зубами натянуть перчатку на руку. - Думаешь, стоило их в реку выкинуть? - шутит собеседник. - Вот ты блядь, - Накахара легонько даёт щелбан по уху Дазая, до головы он попросту не дотягивается. - Ладно-ладно, не злись. Думаю, Огай мертв, если его не воскресит Элис. Что на счёт Фукудзавы, то пульс слабый у него все-таки был. - Пойдёт, думаю. Куда мы дальше? - напарники продолжали отдаляться от места преступления. - А поехали в Корею? - Корею? - Чуя вопросительно изгибает бровь, но видя улыбку, отводит взгляд и продолжает: - В Корею, так в Корею.