Я с тобой. Я здесь. Я рядом. Я люблю.

Они встречались уже больше 3 лет. За эти два года Арсений привык. Привык к тому, что его парень, вообще не любитель показывать свои чувства. Он привык к тому, что и ему не стоит их показывать. Любые действия в романтичную сторону пресекаются со словами «Арс, ты же мужик, прекрати эту бабскую хуйню!» И он прекращал. Если его любимому человеку это не нужно, то он остановится. Он просто забудет о всех нежностях. Он забудет о своей романтичной натуре, которой нужны эти поцелую украдкой, объятья, и переплетенные пальцы рук, ему нужны эти признания о том, как сильно он любит и как сильно любят его… Но Антону это все кажется бабским, ненужным, отвратительным для двух взрослых мужиков… Он забудет обо всем. За всю их историю, они преодолели многое. Развод с женой — одного. Расставание с девушкой — другого. Непонимание родителей и близких — обоих. Они скрытные. Они брошенные. Они оставленные. Они не одни. Их близкие друзья Димка и Серега смотрят за ними и переживают за их отношениях больше чем за свои. Да. Эти двое, тоже сошлись спустя долгие 5 лет. опустим их историю, там все слишком долго и грустно. Дима с Сережей своих отношений не боятся. Они целуются, обнимаются, сидят всегда вместе и не стесняются своих чувств. Нет они не сделали каминг-аут на всю аудиторию шоу «Импровизация», нет. Они просто не стесняются своих отношений среди близких и друзей. Они могут обняться, поцеловаться, поворковать, даже пофлиртовать, и приревновать не стесняясь этого при других. Несмотря на то, что Серега с того самого кавказа, и должен быть тем еще мужиком, он не боится и не стесняется показывать своему любимому человеку чувства. Ему это не кажется чем-то странным, ужасным и неправильным. Дима тоже, не боится и обнять, и поцеловать, и утешить, и поддержать словами. Он хоть и «Воронежский пацан», а ведь тоже не считает показ своих чувств чем-то таким… Арсений тоже так хочет, но глушит в себе это. Ибо его второй половинке все это не нравится, а ссорится из-за такого пустяка ему не хочется. Слишком многое они прошли, потеряли и упустили, чтобы поссорится из-за такого и разбежаться. Арсений решил забыть о такой банальности как признания в любви, ласки, объятия, поцелуи, и пожелания удачи… Этого теперь просто нет. Они вместе и любят друг друга. Этого хватает. Сказал сам себе Арсений.

***

Очередной тур по городам. Декабрь. Автобус с Импровизаторами едет из Новокузнецка в Омск. Холод, зима и снегопад который не прекращался уже сутки. Дороги знатно замело, а их Автобус едет. Ибо шоу должно продолжаться. И никакие погодные условия не остановят их. Билеты куплены, люди ждут, а импровизация будет. В автобусе как-никогда тихо. Уже вечереет. Снег валит, а на улице уже начинает смеркаться. На последних рядах автобуса сидят Дима и Сережа. Их руки переплетены, они сидят рядом, Дима положив голову на плечо Сережи тихо посапывает, а Серега положим свою щеку на голову Димы периодически целует его в лоб. Арсений смотрит на все это с такой завистью. Ему тоже хочется сделать так же. Антон сидит рядом и что-то смотрит в телефоне. Инстаграм. Ну ясно, как всегда в общем. Решив испытать удачу, Арс положил свою руку на колено к Антону. Реакция не заставила себя долго ждать: — Арс, заебал. Прекращай эту хуйню, тебе блять 16 лет что ли? Ты блять мужик или кто? — И скидывает его руку со всего колена, продолжая пялиться в телефон. А Арс? А что ему остается кроме как прекратить эти заскоки с касаниями и тактильным контактом. Арс долго не думаю, решил все же пойти к водителю и спросить, когда будет остановка, ибо пить очень хочется, а воды нет. Вставая с места он идет пошатываясь в сторону водителя. Проходит мимо Оксаны, которая уже спит крепким сном, укрывшись своей же курткой. Проходит мимо Стаса, который отложил телефон явно печатая что-то жене и тоже улегся спать. — Извините, а когда будет город, нам бы остановиться возле какого-нибудь магазина. Водитель не отрывая взгляда от дороги отвечает, что уже буквально через полчаса будет въезд в город. Уже развернувшись и сделав шаг в сторону своего места, Арсений услышал крик водителя. Удар. Хлопок. Крики. Адская боль. Темнота. Пробка. Автобус с эмблемой шоу Импровизация лежит в кювете перевернутым на крыше. Оттуда выбираются сами импровизаторы через запасные выходы, то бишь окна. Сережа с Димой пытаются Достать Оксану которая в полном шоке ревет. Помогают Стасу. Антону. А Арсения и водителя нет. Увидев это, Антон задал соответствующий вопрос: — Где Арс? Парни лишь приоткрыли рты, и вылупили глаза, видимо из-за всего шока они совсем забыли про Арсения. Из-под капота автобуса валит дым. Антон разворачивается и несется в автобус с криками одного имени. Где-то вдалеке слышатся возгласы проезжающих мимо людей, которые вызывают скорую и МЧС. А парни всеми силами пытаются сдержать рвущегося во внутрь Антона. Но парень явно не в адеквате, он не осознает что происходит и отпихивает всех, кто рядом. И все же прорывается сквозь Диму, сережу и Стаса. он отпихивает с дороги ревущую Оксану, которая падает в ближайший сугроб. Уже в автобусе все в дыму. — Арс?! Арс?! Арс, отзовись пожалуйста. — На глазах слезы. Где-то здесь его Арсений. Вот он. Вот он лежит на крыше ебанного автобуса. Без сознания и кажется даже без дыхания. Антон подхватывает его на руки, а сам задыхается от дыма. Кашляя, теряя сознание, но он несет. Несет Арса из уже горящего автобуса. И вот выход. Он падет. Его глаза закрываются. А как будто сквозь пелену, до него долетают обрывки фраз… — Оттаскивай… быстрее скоро… Оксана уходи… Вызовите… Тащите их… Взрыв.

***

Антон очнулся уже в больнице. Рядом с ним сидел Дима. — Господи, Шаст! Ты очнулся! — У Димы были ссадины и синяки. — Где Арс? — Первый вопрос который задал Антон. От такого вопроса Дима кажется поник и его радости от очнувшегося Шаста не осталось и следа. — Дим?! Где Арс?! Только не говори мне… что он… — Слезы сами собой покатились по щекам. — Нет! Нет-нет-нет, Шаст! Он жив. Он живой, но доставили его в критическом состоянии. Он сейчас в операционной. Я не знаю, что с ним сейчас. Под операционной сидит Сережа и Стас, им скажут первым, как все пройдет… Ждем только их… оксана сейчас в соседней палате, ей вкололи успокоительное. Они спит. Отделалась ушибами и парочкой гематом. От слов Димы, легче не стало. Арсений. Его Арсений сейчас на операционном столе, борется за жизнь. Сука! — Дим, что вообще произошло? Как так получилось… там на трассе? — Водитель фуры, со встречки не справился с управлением и въехал в нас. Наш водитель пытался уйти от столкновения и ему это почти удалось, но самого водителя зацепило и спасти его не удалось… А Арс… Он был слишком близко к водительскому месту. Его очень хорошо зацепило. Но если бы не ты… — Не смей! С ним все будет хорошо! — уже попытавшись встать с места, Антон был остановлен Димой. — Шаст! Ляг на место. Ты дымом надышался. Лежи на месте. Не слушая Диму, и оттолкнув его от себя, он все же встал на ноги пошел к выходу. — Где операционная?

***

Прошло уже больше четырех суток. Арсению провели операцию. Он выкарабкался там, на операционном столе, но сейчас его состояние четкое и такое больное… Кома. То, чего Антон так боялся. то самое состояние между жизнью и смертью. Тут уже 50 на 50. Либо выберется, либо нет. После операции Антон заплатил огромную сумму, лишь бы его пустили в палату к его Арсению. Он так и сидел здесь. На кресле рядом с кроватью. Казалось бы, километровые провода от тела его парня к этому ебанному аппарату, который сейчас показывает состояние тела. Нет, не тела… Нет-нет. Хоть как, но не тела. Не так. Антон уже не жрал полноценно, хуй знает сколько. Бегает только в туалет, а попить и мелкие перекусы ему приносит медсестра и ее сменщица, которые пожалели парнишку. Уже здесь сидя на кресле, смотря на лицо своего парня, Антон понимает, как же многое он не сказал, не сделал для этого человека. Как много он ему не показал, и как много он ему не рассказал. Страшно. Ужасно страшно, что он так и не скажет, не покажет и не расскажет. Время близится к 23:00. Как дверь в палату скрипит. Антон поворачивает голову и встречается глазами с Димой и Сережей. те каким-то неведомым способом прошли в палату, после времени посещения. А главное в палату к Арсу. Куда Антона то пускать не хотели. — Парни… и вы тут! Как я рад вас видеть. — Антон это говорит, но со своего места не встает. Боится, что встань он сейчас и отпусти руку Арса… — Как он? — спрашивает Дима, держась за руку Сережи. Матвиенко, за эти дни скинул в весе 5 килограмм. Фактически не ел. Ночью просыпался от кошмаров в которых погибали все, кроме него… — Все так же. — Антон переводит взгляд на бледное лицо Арса, а его прохладную руку, которая покоилась в его больших и теплых ладонях, начинает поглаживать большими пальцами. — В коме. Парни? Он же выберется? Он же сможет да? — Конечно сможет. Это же Арс. Он… Вы и не из такого дерьма выкарабкивались. А тут, всего лишь кома. — Сказал Сережа. — Шаст, мы тебе тут принесли покушать хоть что-то. Ты хоть себя не губи. Покушай. А мы пойдем. Если вдруг будут… изменения, ты сообщи. Мы всегда на телефоне. А я пошел Серегу откармливать и поить успокоительными. Он себя извел совсем. — Я вообще-то тут еще. — Я знаю. Пошли домой. А ты, Шаст, звони. Парни ушли. А Антон все так же смотрел на лицо Арса. Оно было бледное, с ссадинами, синяки и пластыри. Оно было безжизненное. Что делать? Как помочь ему? Врач сказал, что он сам либо справится, либо нет. Тут только ждать. Мириться с этими словами, не хотелось вообще. Антон вспомнил какую-то статью, что мол люди в коме слышат все, что им говорят… Антон в это не верил, но сейчас… — Арс? Арс, я не знаю, слышал ли ты, но я тебе расскажу все заново. Серега за тебя переживает пипец. Голодает видимо — Антон усмехнулся. — Дима тоже сам не свой, не улыбается вообще. Тут конечно улыбаться причин нет. Но по Диминому состоянию видно, что его окружающий мир вообще не интересует. Стас не разговаривает ни с кем. А Окс, ревет без конца. Присылает мне сообщения постоянно, а я молчу, не отвечаю. Сам не знаю почему. Что говорить дальше? А есть ведь что сказать. — Знаешь? А я ведь так тебе много не сказал. Мы с тобой даже на полноценном свидании не были, да ведь? Я как расстался с сам знаешь кем, так и съехались мы с тобой. А дальше работа, съемки, перелеты… А на свидание времени так и не хватило. Нет… Время то было, это я все не хотел тебя никуда вести. А ты ведь даже не просился никуда. Сам все дома организовал. Какой-то там романтик при свечах и с бутылкой вина. А я? А я что сделал? Наорал на тебя и сказал, что вся эта бабская романтичная хуйня не для нас, взрослых мужиков… — Антон уже откровенно ревел. — А сейчас, я даже не знаю… Смогу ли я для тебя устроить какой-то романтичный ужин. У нас дома, на нашей маленькой кухне, где я постоянно ударяюсь головой об шкафчик над мойкой и ору о том, что снесу его к хуям собачим. На кухне, где просыпаясь, меня всегда ждем завтрак от тебя. И не просто завтрак, а в постель. Каждое ебанное утро уже больше двух лет. А я ведь так и не разу приготовил тебе завтрак, не то, что в постель, а вообще не готовил тебе завтрак. Тут кардиомонитор начинает показывать признаки большей жизни. Биение сердца учащается. А резцы начинают скакать. — Арс? Ты слышишь меня? Я знаю ты слышишь меня! Тише, тише успокойся. Все хорошо. Я просто поговорю с тобой. Я здесь я рядом с тобой. Тише, все хорошо будет. Происходит что-то невероятное, но ритм сердца становится покойным. А кардиомонитор показывает, что с человеком все хорошо. Слезы сами начинают заполнять глаза. А из-за чего — непонятно. Но Антона это сейчас мало интересует. — А знаешь, что еще, Арс? Я ведь за все годы наших с тобой отношений так и не разу не говорил как сильно я тобой дорожу. Ты ведь мне помог. Ты мне так помог выбраться из этого болота отношений. Я скакал как идиот от тебя к… сам знаешь кому. И если бы не ты, я бы не знаю, что было со мной сейчас. Я бы сломался наверно. Погиб и погубил всех, кто был рядом. Тебя в особенности. Я так много боли принес тебе. Я с такой силой отталкивал тебя от себя. А ты все равно был рядом. Всегда. Пытался поддержать, держа за руку, а я отдергивал руку. Считая эту твою поддержку за руку дерьмом собачьим. Ты пытался получить те самые нужные объятия от меня, а что делал я? Уходил крича о том, что ты ведешь себя как подросток. Ты пытался высказать свою чувства словами, а я говорил, что это мне не нужно, я и так все знаю. А ведь ты это делал не столько для меня, сколько для себя. Что бы не забывать как выглядят нормальный чувства людей. Как например у Сереги с Диманом. Говорить с комом в горле и слезами которые так и текли по щекам, было трудно. Очень, но нужно было сказать, здесь и сейчас. Зная то, что он слышит все. Его Арс слышит и сейчас самое время говорить. — Арс, Я такая мразь. Я такая гнида на фоне тебя. Я столько боли тебе преподнес на подносе с золотой каемкой. Я так был уверен в том, что все эти сопли не для меня и не для тебя, что фактически забыл, что люблю. Что люблю тебя. Забавно правда, за все наши годы отношений, это первый раз, когда я вот так сказал эти слова. Когда ты в коме. Между жизнью и смертью болтаешься где-то там. А я сижу здесь, держу тебя за руку, реву взахлеб как мальчик… Но я люблю тебя. Больше всех на свете. Я ради тебя разрушил свою семью, которые не приняли меня и тебя. ради тебя я потерял огромное количество друзей. Но это того стоило. Но я чуть не потерял самое главное — тебя. Не ценил, не уважал, не отдавал тебе всего себя. Антон поднял голову к потолку, обдумывая все, что творил в отношениях с ним, и снова перевел взгляд на Арсения. Его лицо все так же было безэмоционально, но из его глаз текли слезы. Он ревел… Он ревел лежа в коме… Антон не понимал, что делать ведь на кардиомониторе, полосы опять начинают скакать. Шастун крепче хватается за руку Арса и целуя костяшки говорит: — Арс… Возвращайся ко мне… пожалуйста. Я не смогу без тебя. Умоляю, вернись ко мне. Я так сильно люблю тебя, Арс. Прошу… Кардиомонитор начинает пищать все чаще. — Арс? Звук оглушает. — Арсений?! Звук становится однотонным, а кардиомонитор показывает одну сплошную полосу… Антон нажимает на кнопку вызова врача и в палату влетает доктор с медсестрами, а Антона выпихивают из палаты.

***

Антон сидит в палате Арсения на его кровати. В креслах на против, сидят Дима и Сережа. А Арсений… лежит в руках Антона и слабо улыбается. В силу своих возможностей. — Арс? Что ты помнишь вообще последнее из комы? — Что помню? — Арсений хрипит. Ему сложно говорить, но хочется поделиться, то что ему приснилось. — Снилось мне всякое. Но в последнем пробуждении, мне снилась старушка. Я вез ее на инвалидной коляске по сырому коридору. Рядом шли люди. Вдруг старушка обернулась на меня и сказала, что мне еще рано с ними, махнула рукой и я очнулся. — Это ужас какой-то. — Подал голос Дима. — Страшно было? — Сам сон? Нет. Мне было страшно в тот момент, когда я проснулся. Я не понимал, где я и что со мной. Мне казалось, что я должен быть все еще в автобусе. А сейчас оказывается, что четверо суток я в коме провалялся. Время ушло слишком быстро, я его не успел поймать. — Ты не представляешь как это время тянулось для меня. — Антон склонился над мужчиной который лежал у него меж ног, спиной на антоновской груди. — Я так испугался за тебя… Тут в палату вошла медсестра. И попросила гостей удалиться, ибо приемные часы закончились. Сережа с Димой в очередной раз ушли, а Антон остался с Арсением в палате. — Шаст? — М? — А мне в коме столько всего приснилось. Знаешь, такие странные сны… — Это какие? — Которые тебе не понравятся. Ты там был не собой. Плакал, говорил всякие вещи. — Сопливые поди? Про любовь, да? — Да… — Арсений грустно улыбнулся. Антон видел это со своего ракурса. — Ты там был каким-то… признающим что ли? — Признающим? Это как? — Ну, принимающий наши отношения… Ты, целовал мне руки. — Арсений опять улыбнулся, грустно так — А еще ты сказал, что… — Люблю тебя? — Ага… — Арс, это был не сон. Все что ты помнишь, все было в жизни. В палате. В твоей коме. нам с тобой столько всего нужно сделать. Первое свидание например устроить. — Свидание? Антон, мы с тобой вместе уже больше 2 лет. Какое свидание? — То самое, которого я тебе не устроил за эти годы. Тот самый романтик, который у нас с тобой не получился из-за меня. И совместный отдых. Может быть какой-то сюрприз который я устрою, путем спроваживания тебя из нашей квартиры, в магазин например. И полный альбом наших совместных фотографий для семейного альбома. А то у нас с тобой только фотки с концертов, техничек и мероприятий. И те с парнями. — Антон? Что с тобой стало? Ты сейчас понимаешь, что говоришь о всяких сопливых вещах? Подростковых историях любви? И каких-то детских поступках? — Арсений отстранился от Шастуна в силу своих возможностей и взглянул в глаза парня. — Я понимаю Арс, что завтра — может и не настать. А я столько всего тебе не сказал! А ведь нужно. обязательно нужно что бы ты знал, как сильно я тобой дорожу! И как же сильно я тебя люблю, Арс. Как сильно. — Антон улыбался. Арсений тоже. — Антош… — Попов все же собрался с последними силами и кинулся к парню на шею крепко обнимая. — Я тоже тебя очень люблю. Эту ночь, первый раз за все их отношения, объятия были взаимными.