My addiction

Ричи то напирал на его губы, то слегка отстранялся, словно дразня его, позволяя не утонуть окончательно в этих ощущениях. Все было так ново, и Эдди, казалось, что его кожа пылает изнутри, сжигая остатки здравого смысла. Ему не нужен был смысл. Сейчас нет. Только бы эти губы продолжали целовать его, напирая, сталкиваясь зубами, и прикусывая. В какой-то момент, Эдди показалось, что он спит, настолько ему было хорошо, и настолько все происходящее, казалось не реальным. Может это от алкоголя, но его голова шла кругом, когда Ричи оторвавшись ненадолго от его губ, перешел на скулы, медленно, словно в сладкой пытке, прокладывая себе путь из поцелуев, к его шее. Слегка прикусив ее, и тут же зализывая языком место, где завтра, совершенно точно будет засос. Но это будет завтра. А сегодня, его тело было полностью во власти парня, который прижимал его своим телом к кровати. С его губ слетает рваный выдох, и открыв глаза, он затуманенным взглядом посмотрел на Тозиера. И от того, каким было лицо друга в этот момент, Эдди еще больше завелся, если такое вообще было возможно. Внизу живота скапливалась энергия, и руки непроизвольно тянутся к члену, который так требует ласки. Но брюнет перехватывает его руку, не позволяя к себе прикоснуться, и в этот момент, на его губах играет такая хищная улыбка, что все мысли улетают. Кроме одной. Быть еще ближе. Эдди немного подается бедрами вверх, задевая возбудившийся член Ричи, но этого мало, он не знает этого, просто чувствуя, и действуя по наитию, просто слушая собственное тело, а оно вело его в правильном направлении. Поэтому он потянулся к футболке друга, отчего тот на секунду замер, дыша так учащенно и громко, но вскоре сам снял ее, пока Эдди провернул тоже самое. Так было лучше. Чувствовать своей кожей его кожу, и то, какая она горячая, даже несмотря на то, что в комнате было прохладно. Царапать оголенную спину ногтями, видя, как от этого, спина Тозиера выгибается, а с его губ срывается стон. И хочется проделывать это, еще и еще, только бы слышать эти восхитительные звуки. Понимать, что это именно он доводит лучшего друга, до такого состояния, ни менее заводит, чем губы, вновь спускающиеся вниз, но на этот раз, не задерживающееся на шее. Ричи бегло целует его грудь, останавливаясь на коричневом соске, цепляя его губами, и слегка прикусывая, а узел внутри живота скручивается все сильнее. — Тебе так нравится?! — Голос Ричи словно не его, настолько хриплым, и надломленным, он звучит. — Так хорошо, Эдди? Но Эдди не может ответить, вместо этого издавая всхлипы, и буквально изнемогая от предвкушения. Тозиер еще несколько раз проделывает такие манипуляции, только теперь его рука, сквозь джинсы гладит его, слегка надавливая, но все равно очень нежно. Кожа плавится, кислорода явственно не хватает, а шатен, пересохшими губами, пытается словить воздух. А потом ему становится холодно, и это щемящее чувство внутри пропадает. Каспбрак расфокусированным взглядом смотрит вниз, где его друг застыл, потянувшись к его ширинке. И Эдди понимает, что это значит. Ричи боится перейти черту, сделать что-то не то, что-то, о чем потом они оба будут жалеть. Но сейчас он не хочет думать об этом, находясь на грани между реальностью и чем-то, где он никогда ни был. — Эдди, — его собственно имя, произнесенное с таким надрывом, отключают инстинкт самосохранения на совсем. Его больше нет. — Просто скажи, что мне делать. Просто, блядь, скажи. Но он не может говорить, потому что возбуждение спиралями сжимает его, и потому что в горле пересохло. Вместо ответа, он сам тянется к своей ширинке, и расстегивает ее, давая другу зеленый свет. И радуется, что в комнате темно, ведь едва ли то, каким красным сейчас было его лицо, можно назвать возбуждающим. Его удивляет то, насколько раскрепощенным и спокойным он себя чувствует, впервые находясь в постели с кем-то, позволяя кому-то касаться его в таких местах, целовать там, где еще не ступали губы человека. Но это ведь Ричи. Его лучший друг. И он за последнее время столько фантазировал о таком вот моменте, стоя в душе, лаская себя, и представляя, что это он. В реальности все было еще лучше. — Блядь, — единственное слово, что таки срывается, когда он чувствует, как язык брюнета прикасается к головке, обводя по кругу, и слегка заглатывая. Он действует неуверенно, но в тоже время, с таким энтузиазмом, что Эдди остается только, потянуться рукой вниз, и запустить пальцы во влажные от пота волосы лучшего друга. Тозиер опускался вниз, беря его настолько насколько мог, то поднимался совсем к верху, сужая губы, и создавая эффект легкого давления. А Эдди лишь метался по подушке, совершенно потерявшись, и только, далеко не тихие стоны, вновь и вновь, вырывались из горла. Надолго его не хватило, и спустя несколько минут, он кончил, продолжая шептать, имя брюнета. Ричи тяжело дышал, и приложился щекой к животу Каспбрака, пока у него самого, все еще перед глазами плавали огоньки, а грудь тяжело вздымалась. — Если бы мы были в фильме ужасов, то тебя бы первым убили. — Ричи тяжело хохотнул, а его шутка, не сразу долетела до опьяненного сознания шатена. — Ты же знаешь правила. Кто-то развлекается на вечеринке — он труп. Каспбрак подтянул его наверх, дабы предотвратить последующее шутки, и бегло поцеловал брюнета в губы. Так они и лежали. Молча. Пытаясь отдышаться, и отгоняя мысли о том, что только что произошло. Потом они это обсудят, конечно, но сейчас никто не хотел портить момент. Тем более, у них еще осталось одно незавершенное дело, и это «дело», сейчас упиралось ему в ногу. Эдди повернулся на бок, расстегивая штаны Тозиера, и тот удивленно на него посмотрел, как будто и не ожидал, что шатен проявит такой энтузиазм. Игнорируя этот взгляд, он взял в руки член Ричи, сначала проведя большим пальцем по головке, размазывая выделившуюся смазку, наблюдая как лицо его друга меняется, с удивленного на блаженстующее. Его карие глаза в миг стали практически черными, и он откинулся на подушки, наслаждаясь процессом. Рука двигалась вверх-вниз, меняя темп, от почти быстрого, до мучительно медленного, а губами Эдди потянулся к уху брюнета, выводя языком узоры. Ричи рвано дышал, и помогал ему бедрами, подстраиваясь под единый темп. Быстрее и быстрее, срывая всхлипы, и не отрываясь смотря на лицо, с подрагивающими ресницами, Эдди упивался каждым моментом близости. Пока брюнет не закончил, и на его руках оказалась горячее семя. И лицо брюнета в этот миг, отпечаталось в его памяти. У некоторых людей есть Пикассо. А у него, лицо его друга, которого он довел до блаженства. Искусство у всех разное.

***

В том что он проснулся в одной постели с другом, нового ничего не было, но вот то, что на них не было никакой одежды — это что-то новенькое. Эдди открыл глаза, и первое, что он понял, было то, что его мучило первое в жизни похмелье, а мозг, не то что не соображал, вообще, по-моему в отпуск уехал. Второе, и самое главное, Ричи сопел ему где-то в области груди, размеренно дыша, и видя, очевидно, очень приятный сон. Третьей пришла паника, от воспоминаний о прошлой ночи. Может это просто сон?! У тебя голый парень в постели, нужны еще доказательства?! На четвертом этапе, Эдди уже собирал свои вещи по комнате, максимально тихо, чтобы не разбудить Тозиера. Он не был готов к разговорам. Ему казалось, что если Ричи просто посмотрит на него, то он сразу же сгорит, как вампир на солнце. Поэтому он убежал. Постыдно?! Да. Но другого варианта он просто для себя не видел.

***

Весь путь до дома, он прокручивал в голове весь запас матов, что был в его запасе, а их там было много. Это же надо так облажаться. Повеселился, блядь, так повеселился. И что теперь, мать его делать. Как минимум, перестать паниковать, и обдумать все хорошенько. Но сегодня он свой внутренний голос слушать не собирался. Его же не было рядом, когда он развлекался с лучшим другом, в доме другого друга, пока все его друзья за стенкой были. Если это не будет во всех газетах, в понедельник, он очень сильно удивится. Новость дня. «Эдди Каспбрак, маменькин сынок, отличник, напился, и что сделал?! Господа присяжные?!» Как новости в суд превратились?! Вопрос, как его собственный голос таким саркастичным стал, тоже отправился в дальний ящик. У него было такое чувство, что этот ящик, скоро будет переполнен. А во всем виноват этот Ричи мать его Тозиер. Так было проще думать. Глупо?! Несомненно. Но проще.

***

Уже был вечер, и противоречия его внутреннего состояния, довели его до грани. Ему хотелось поговорить о случившемся с лучшим другом, и в тоже время, он запретил матери пускать Ричи на порог, и к телефону не подходил. Ему хотелось выжечь эту ночь из памяти, и одновременно, как только его глаза закрывались, услужливый мозг, воспроизводил все, и Эдди упивался от своих ощущений. Он пытался заниматься домашней работой, ходил в душ (три раза!), и все равно, не мог найти себе применения. Злость, страх, обида — все смешалось, и этот коктейль, не сулил ему ничего хорошего. Выключив свет, Каспбрак лег на кровать, понимая, что не уснет. И память, как по расписанию, вновь будоражила его кровь. Долбанный пубертатный возраст. Но дело ведь было не только в нем. Он рисовал картины в голове всю неделю, и теперь его фантазии приобрели физическое воплощение, и как оказалось, к этому он был не готов. Тук. Тук. Эдди удивленно повернулся к окну, откуда доносились звуки, и аккуратно подошел. Через пару секунд появилось лицо Ричи, и шатен чуть не свалился, от того, как резко его друг залез в его комнату. — Ричи, что ты делаешь в моем окне? — У него сердце выскакивало из груди, и это было нет от хороших эмоций. Он был не готов к разговору. Он был не готов смотреть Ричи в глаза, поэтому неосознанно отошел на безопасное расстояние. — Да потому что ты, гавнюк, на звонки не отвечаешь. — Тозиер редко бывал злым, с присущей ему манерой легкой безалаберности, но сейчас был именно такой момент. — А цербер в твои дверях, несмотря на нашу с ней историю любви, впускать меня не захотел. — Это не натолкнуло тебя на мысль, что я не хочу с тобой разговаривать?! — Ему казалось, что еще пару минут, и он сознание потеряет, так сильно его всего крутило и выламывало. И лицо брюнета в таких моментах не помогало, столько в его глазах было непонимания и обиды. — Уйди, пожалуйста. — Не раньше, чем я услышу объяснения. Почему я проснулся в кровати один, как брошенка, и ты весь день из себя непонятно кого строишь? — Тозиер с напором приближался к нему, и Эдди чувствовал себя загнанным в угол. Его состояние медленно приближалось к истерике. — Ты вообще понимаешь, что я попал под обстрел вопросов, пока ты тут в пышных грудях своей мамаши прятался? — Ребята что-то поняли? — Да какая нахрен разница! Они думают что мы спим с тобою лет с тринадцати. Эдди сел на кровать, закрывая лицо руками, и очень часто дышал. Голова раскалывалась, его тошнило, а его самый лучший друг, так смотрел, что хотелось выйти в окно. — Ричи, уйди. — Господи, Эдди, ну бывает всякое. Люди напиваются и совершают ошибки. Не стоит это воспринимать, как вселенскую трагедию. — Брюнет сменил гнев на милость, и подошел к другу, положив ему руку на плече, но шатен ее сбросил, отсаживаясь на полметра. — Я не совершаю. Я не напиваюсь, и не творю херню. Я не ты. — Если у этой фразы и был правильный посыл, то он был спущен в унитаз. — Это тебе пофиг с кем и как. У тебя девушка есть, а ты… — Что я?! — Каспбрак жалел о каждом слове, но когда его тормоза отключались, гнал он на полной скорости. — Каким меня считает мой лучший друг? — Просто, уйди, я тебя прошу. — Да пошел ты, Эдди. И Тозиер и вправду сделал, как он просил — ушел. А шатен упал на кровать, лицом в подушку, и наконец позволил эмоциям взять над ним верх.