My addiction

Есть такие моменты, вероятнее всего у каждого, которые хочется оставить только себе. Спрятать глубоко в своей душе, чтобы никто, ни один на свете человек, не смог украсть этого у тебя. Таким и стал для Ричи этот вечер. Было не важно то, что было в прошлом, и даже то, что им готовило будущее, у него был один счастливый вечер с Эдди, и этого больше никто не сможет у него отобрать. Быть эгоистом, когда ты влюблен, всегда казалось ему оправданным, как и желание закрыть их от всего мира, спрятать где-то, чтобы даже возможности разрушить это не предоставлялось возможным. У него был Эдди. У Эдди был Ричи. Этого было достаточно, чтобы жить. В доме у Тозиеров было темно и тихо, и это было просто замечательно в данный момент, потому что у него была целая ночь, чтобы прокручивать их вечер у реки, вновь и вновь. Улыбаться. Принять тот факт, что все эти годы из отрицания и попытки не любить, единственного, кого хочется, кто действительно заслуживает его любви, привели его к этому дню. Это того стоило. Эдди стоил всего. Из-за безумного биения своего собственного сердца, он даже не замечает, как стучат мелкие камушки в его окно, и подойдя к нему, конечно же, он даже не сомневается в том, кто там стоит. — Эдди?! — Если бы улыбкой можно было освещать мир, то это бы стала самая светлая ночь. — Неужели и пары часов без меня не можешь? Но Каспбрак ничего не отвечает, молча ставя ногу на выступ, чтобы забраться к нему в окно второго этажа. Ричи такое тысячу раз проделывал, но только не шатен, да еще и с спортивной сумкой на перевес. — Подожди минуту, я тебе сейчас дверь открою. Еще не хватало, что б его парень, разбился в первый же день их отношений. Хотя, ничего удивительного бы не случилось. Ричи Тозиер и удача никогда не были особо близкими друзьями. Эдди молча заходит в дом, и в том же молчании, что сейчас не на шутку пугает, поднимается в комнату Ричи, бросая сумку на пол и присаживаясь на кровать. Брюнет не давит и ждет, даже немного не понимая, что вообще ему делать, то прислоняясь к столу, то подходя к Эдди и вновь обратно. Мысли, ужасающее и раздирающие душу разгораются в нем, заставляя думать о самом худшем. Он передумал. Этого следовало ожидать. Ричи не уже ли за эти годы ты ничему не научился. Идиот. — Рич, — его голос хриплый и как будто не его, а глаза, когда он наконец обращает внимание на собеседника пугающе пусты. — Моя мама обо всем знает. — Господи, и ты поэтому с таким похоронным видом?! — Выдох облегчения слишком громок, как и нервный смешок, от собственной привычки верить только в худшее. — Эдди, я уже себя триста раз накрутить на самое ужасное успел. Ты мои нервы, я так понимаю беречь не собираешься. — А разве не это самое ужасное? — Ну давай посмотрим, — Ричи сократил разделяющее их расстояние и сел на кровать рядом с ним. — Зомби апокалипсис, сибирская язва, — он начал загибать пальцы, — ядерная война, и наконец падение астероида, хотя… это наравне с твоей мамашкой. Хотя бы по размерам. — Дурак ты, — Каспбрак легко толкнул его в плече, но все же улыбнулся, а у брюнета хоть немного от сердца отлегло. Он ненавидел видеть грусть в глазах Эдди, и готов был бороться против этого всегда, даже если самому было немного не по себе. — Так, ладно, и что произошло? Судя по тому, что ты ко мне с сумкой пришел, в ближайшее время я ее «мамой», не смогу называть? — Она выгнала меня из дома. — Эдди устало потер глаза и опустил плечи, и у Ричи было только одно желание, защитить своего мальчика от того, что давило на него, помочь, показать что он в этом не один, и что они со всем справятся. — Точнее, она не оставила не одного выбора, чтобы я остался. — Я так понимаю, выбор был между мной и ней? Каспбрак молча кивнул и опустил голову брюнету на плече, на что тот среагировал мгновенно, сильнее прижимая его к себе, пытаясь хоть немного забрать ту боль, что сейчас испытывал Эдди. Потому что Ричи знал, знал как никто другой, как сильно шатен привязан к матери, и как это все сложно для него. Так они и сидели молча, Ричи нежно гладил его по спине, в непривычной ему манере, не комментируя и не пытаясь перевести все в шутку. Момент был не тот. Мозгов хватило, чтобы это понять. — Если хочешь, то можешь сегодня остаться у меня. — Эдди только мельком глянул на него, даже не успев задать свой вопрос. — Мама на ночном дежурстве, а папа в командировке. — Спасибо тебе. — А как по другому, коль ты из-за меня стал бездомным. — Ричи. — Что?! Еще рано? — Тозиер все же был собой, шутки были защитным механизмом, и насколько он мог судить, эта его черта не раз спасала настроение его друга, порой близко принимающего к сердцу то, что туда подпускать не стоит. Сердце Эдди теперь было в его юрисдикции, а значит, никто, даже его мамашка не смогут его ранить. — Но может ты мне хотя бы какие-то подробности дашь, чтобы я знал, как защищаться. Она ведь не собирается сжечь меня, как неверного? - Нет, она лишь сказала, что она никогда не позволит нам быть вместе. Она очень много всего наговорила, и среди этого «мерзость», пожалуй, самое милое слово. — Эдди содрогнулся от воспоминаний и того, каким было лицо его матери, когда они кричала на него. С таким лицом, словно он прокаженный, гнилой, больной. — Она собиралась вести меня к психиатру, а я в это время собирал вещи. И еще кое-что… — Что?! — Ричи крайне редко злился, ну, не был на это заточен его характер, но в этот момент, его действительно одолевала ярость. Потому что никто не имел права так ранить и огорчать Эдди. Никто. — Она собирается проверить…мою девственность. — Щеки Каспбрака начали медленно краснеть и он не знал, как продолжить предложение, надеясь, что брюнет сам все поймет. На это потребовалось пять секунд, и брови Ричи медленно поползли вверх от его же умозаключений. — А как это вообще можно проверить? — Та я блядь откуда знаю. — Ну даже если она тебя затащит, то тебе не из-за чего переживать. Я твою вишенку, да уж извините за эту фразу, не трогал. — Ты можешь, хоть иногда не шутить, когда я панике придаюсь? — Эдди пусть и измучено но улыбнулся, а это, какая никакая победа. А Тозиер в это время сел на пол подле его ног и взял руки шатена в свои, слегка целуя их, и обращая внимание, какие они холодные. Еще бы, на дворе ночь, а Каспбрак пришел к нему в одной футболке. — Пообещай, что ты меня ей не отдашь. — Да не только ей, я тебя вообще тут запру, принцесса, и не один дракон не заберет. — Ситуация все еще было отвратительная, но вдвоем все казалось менее пессимистичным, а это говорило о многом. — Но пока мне мои доспехи доставать рано, а вот согреть тебя в душе, будет моей первостепенной задачей. — Я люблю тебя, ты же знаешь, — шатен в шутку, легко потрепал его по голове, от чего кудряшки Ричи забавно дернулись, а на лице Эдди наконец появилась искренняя улыбка. — О, ну тогда после того, как я тебе в постель принесу ужин горячий и чай, то ты мне предложение руки и сердца, наверное сделаешь. Эдди, вместо ответа подался немного вперед и прикоснулся губами к брюнету, получая мгновенный ответ, когда Ричи одним движение пересадил его к себе на колени. Действуя без спешки, и упиваясь каждым мгновением близости, он запустил свои тонкие пальцы в волосы Тозиера, от чего у него пошли мурашки по спине. В этот самый момент больше не существовало никого из вне. Только их губы, что двигались в одном идеальном ритме, то углубляя поцелуй, переплетаясь языками, то совсем нежно, почти невесомо. И их сердца, что буквально заходились в безумном ритме, заставляя кожу гореть. Эдди все еще сидел на его коленях, только теперь поменяв позицию, восседая на нем, и прижимаясь все телом, пока руки Тозиера, с легкой дрожью, переместились с его талии на ягодицы, сжимая их, пусть и с неуверенностью. Ричи, как и обычно боялся перейти черту, спугнуть шатена, но в этот момент, это было лишнее. И в какой-то миг они оба это поняли. — Ты не должен больше боятся, — Эдди отстранился и взяв в руки лицо брюнета, посмотрел слегка расфокусированным взглядом в потемневшие глаза напротив. Его голос был слегка хриплым, а дыхание сбивалось, пока с раскрасневшихся губ срывалось: — Я хочу этого. Словно в замедленной сьемке Ричи с широко раскрытыми глазами наблюдал, как Эдди снимает с себя футболку, и как дрожащие пальцы, то ли от страха, то ли от переизбытка эмоций тянутся, чтобы избавить его самого от части одежды. В глазах Каспбрака больше нет сомнений, как это было раньше, и это ни с чем несравнимое чувство, потому что все это кажется таким правильным. Брюнет притягивает его к себе, целуя сильнее, с отчаянием, словно стена пала, и больше ничего их не разделяет, и фантазии становятся реальностью. Их реальностью, в которой с губ Эдди срывается стон, от того, что Ричи губами переместился на его шею, целуя каждый участок, проводя языком и впиваясь, пока руки все еще крепко сжимали его задницу, заставляя Эдди выгибаться дугой. На полу не очень удобно, и поэтому они перемещаются на кровать, где Ричи нависает над шатеном, прижимаясь максимально близко и чувствуя знакомый жар внизу живота, что ни с чем не перепутаешь. — Я хочу тебя, — это рык, где-то в области ключицы Эдди, и только от этого голоса, от понимания, что будет происходить дальше, его член еще больше возбуждается, и он ненавидит джинсы, что все еще на нем, а ведь хочется освободится. Быть максимально близко, и чувствовать своей кожей другого человека. Самого желанного. Единственного. — Эдди, я еще ничего так в своей жизни не хотел. — Я знаю, — у него в горле пересохло, и каждое слово дается с трудом, но это важно. Важно донести до брюнета, что все можно, что они хотят одного и того же.- Я хочу этого. Ричи, пожалуйста. Я уверен. В доказательство своим словам, он подается бедрами вперед, задевая стояк своего парня своим, и посмотрев ему в глаза, что сейчас были черного цвета. Руки потянулись к ширинке, и брюнет помог ему избавиться от последних вещей, на секунду отстраняясь и проделывая тоже самое. Из освещения в комнате горела только одна прикроватная лампочка, но этого хватало, что рассмотреть каждый изгиб, каждую родинку, любимого и долгожданного тела. И Эдди начал рассматривать его, замечая полуулыбку на лице Ричи, что в эту секунду был занят тем же, но не надолго, так он вернулся к нему, ложась с боку и начиная водить пальцами по обнаженному телу шатена, едва касаясь, от чего у него все волоски на коже поднимались, а дыхание перехватывало. — Ты такой красивый, — Ричи смотрел на него взглядом полного обожания, будто бы он и не человек вовсе, от чего Эдди хотелось спрятать лицо в подушку, от смущения. — Для меня ты совершенство. Всегда был. — Он прислонил свои пальцы к губам шатена, и тот замер на мгновение, а потом сделал, то что думал ему не свойственно, взяв их в рот и начиная посасывать, слегка обведя по ним языком и увлекаясь процессом. Брюнет не отрываясь смотрел за этими действиями, будто бы не веря. — Ты ведь знаешь, что делать? — С голосом полным доверия и уверенности, что чтобы они не делали, будет правильным, Эдди медленно раздвинул ноги, ожидая, когда Ричи приступит, потому что еще немного, и он сгорит дотла. А это в его сегодняшние планы не входило. — Я раньше никогда не… — Я тоже, — Эдди положил свою руку на руки брюнета и слегка кивнул. — Я тебе доверяю. Ричи лег на него сверху и вновь углубил поцелуй, пока руки спустились вниз, и тогда Эдди почувствовал, то что ранее было им неизведанное. Легкий приступ боли, тянущей, но терпимой, особенно когда брюнет всеми силами пытался его отвлечь, целуя, а второй рукой гладя его грудь. В какой-то момент он понял, что готов идти дальше, что он хочет больше, и его партнёр это понял, добавляя второй палец, и не на секунду не переставая его целовать. Если в ощущениях можно было утонуть, то он готов был к этому на все сто процентов, потому что все было идеально, и момент, когда он ощутил внутри себя Ричи, и то чувство наполненности, что дарил ему этот человек, ни шло в сравнение ни с чем. Любовь никогда не ощущалась им сильнее, чем в момент, когда нежные руки придерживают тебя, стараясь чтобы тебе было хорошо. Быть един целым, двигаясь так, как нужно было только им одним, и он утонул. Они оба утонули в этом наслаждении.