Артур, как Пендрагон

Проходит время и рубцуются раны, но шрамы от глубоких не сглаживаются, остаются на коже. Забей татуировкой, спрячь с глаз, не изменит это того, что они на прежнем месте, и могут заболеть вновь, в непогоду или если ненароком заденешь. Время отдаляет и время сближает. Лишь времени по силам изменить данность, с которой ничего не поделаешь, и просто приходится жить с этим дальше. Привыкая, не замечая, как тень. Что всегда с тобой, если нет рядом хотя бы смутного отблеска света. *** Физическая травма, ставшая неизлечимым увечьем души, скрыла от Артура дни его раннего детства. Шок и с каждым годом все более далекие детские годы, затемнили для Брюса случившееся в переулке. Память Артура не ожила над историей болезни «матери», бывшей в той же мере его собственной, как вырванными из книги жизни страницами. Воспоминания Брюса отчетливее всего сохранили две киноафиши на стене, будто выхваченные из кромешного мрака ослепительной фотовспышкой. *** - Помнишь, я тебе рассказал про афиши? Артур кивнул. А потом сжал в ладони руку Брюса, и ближе прижался к нему плечом. Один здесь не был никогда. Другой второй раз в жизни. *** Ничего не бывает не из-за чего, либо не для чего-то. Невидимые глазу песчинки при столкновении порождают целые вселенные. *** - С Зорро понятно, про Круглый стол и прочее так же всем известно с детства. Артур ничего не сказал, ожидая следующих слов, тем давая время Брюсу собраться и самому рассказать о том, что у него на душе. Или возможность промолчать, сейчас, раз нужный час все еще не пробил и подходящая минута пока не наступила. *** Однажды сблизившись, вдруг, спонтанно, толкающим вперед порывом, сопротивляться которому бессмысленно, с тех пор они больше не расставались. *** - Я как-то посмотрел его, «Экскалибур», много лет спустя. Хотел убедиться, что ты – Мордред. *** Не обязательно знать о чем-то конкретном, чтобы интуитивно догадаться обо всем остальном. Пенни Флек и Томас Уэйн, такой же первый человек у себя в Готэме, как Артур Пендрагон в своем Камелоте. Фата Моргана, по одной из легенд обманом и темными чарами зачавшая от короля Артура сына, послужившего причиной его гибели. Пенни, назвавшая усыновленного мальчика Артуром… Томас Уэйн, вместо того, что было нужно ему, обыкновенные человеческие объятия, ударивший его в лицо… Когда все одно к одному, то ничего неспроста. То зовется судьбою. *** - Я ошибся. Ты – Артур. Джокер улыбнулся. Отчего черты его лица мигом преобразились, стали мягче и потеплел взгляд. На нем не было сейчас «боевой раскраски», как на Бэтмене его «отличительных знаков», по которым противника сразу опознаешь в битве. Они были сейчас Артуром и Брюсом. Впервые – там, где не стало того, кто обоим им был отцом, недолгое и очень недолгое время. Они были вместе – уже давно. *** На залитую светом дня центральную улицу они вышли из полутемного, даже в такие часы, закоулка обнявшись, как старинные, самые лучшие в мире друзья. Самые близкие друг другу люди.