Проблемы жизни с демоном

      Мэйбл бежит в лес. Закатное солнце отбрасывает причудливые тени. Но Мэйбл этого не замечает. Она садится под дерево и хочет съесть денрожденную шоколадку, но достает из рюкзака записи Диппера. — Хочу немного продлить лето, — задумчиво говорит Пайнс и отдает сферу Лже-Блендину.       Мэйбл падет в обморок. И последнее, что она слышит — зловещий смех, который навсегда отпечатался в её сознании.       Отсюда и начинается отсчёт. ***       Этот розовый с причудливыми охранниками-вафлями мир, казался Мэйбл сказочным. Всё, о чём она мечтала, было в одном месте. Ожившие плюшевые мишки, мальчики из девчачьих сериалов, музыка восьмидесятых, радужное небо, всё это — её скрытые (или не очень) мечты. Но нет его. Её брата. И хоть он и предал её, но в этом безумии не хватает его. ***       Кровавое небо, ходячая водонапорная башня, огромных размеров козёл, разные монстры и Страхоромида хорошо отпечатались в детской голове.       Мэйбл бежит по тому же самому пути, только теперь в сторону Хижины. Она бежит, задевает головой ветки, спотыкается о корни, падает, но снова поднимается и бежит от разъярённых Зубов и Восьмёрки. И ей кажется, что она уже не добежит до Хижины, ведь та всё дальше и дальше, как бы быстро не бежала Мэйбл. Она падает. Сдирает коленку. Из раны хлыщет кровь, очень больно. Она не в силах больше бежать. Выдохлась. Сердце бешено стучит, когда она слышит приближающийся топот, но от страха немеет тело, и мозг заполняет адреналин. — Что, смертная, выдохлась? — злорадно шипит Восьмерка, расхаживая вокруг сидящей Мэйбл, как собака, которая готовится нанести своей жертве последний — решающий, удар. — Ты знаешь, почему вся твоя семейка отправила тебя в магазин в Апокалипсис без снаряжения? — усмехаясь, говорят Зубы. — Потому что они хотят избавиться от тебя! Им будет абсолютно плевать, вернёшься ты или нет. В подсобке пропитания хватит ещё на полгода. — Но тебе без разницы, где и как умирать, а нам приказал Билл прикончить тебя так, что не жди быстрой смерти.       Она почувствовала, как сломалась её рука, как её ударили в живот, а потом в солнечное сплетение, как стало тяжело дышать, как кричала от боли, как её били ногами до полусмерти, а после острыми когтями вспороли живот…       С диким криком Мэйбл подрывается на кровати. Сердце бешено стучит, ритмом отдаваясь в ушах. Она захлебывается собственными слезами. Прерывистое дыхание, холодный пот, стекающий ручьем по лицу — кошмар. И снова ей приснился кошмар. Хорошо отложившиеся образы монстров в детстве до сих пор преследуют её. Она зарывается пальцами в волосы, пытаясь успокоиться, но делает только хуже.       Она усмехается своей беспомощности. Ей снятся его Шестерки именно тогда, когда он в другом измерении. Она не рассказывала Биллу. Считала это ненужным, думала, справится сама. «Идиотка», — определённо сказал бы Сайфер, услышав её аргументы.       И вот зря она держит всё в секрете. С каждым разом кошмары становятся более реальными. После них у неё болит тело ещё несколько часов, голова идёт кругом и заснуть уже не получается.       По некой традиции Мэйбл одевает халат и идёт на кухню за чаем. Кипение чайника определенно её успокаивает. Она раздумывает над ситуацией, пытаясь найти решение.       Заливает треугольный пакетик с ромашковым чаем кипятком и отправляется на веранду, находящуюся на заднем дворе.       Утренняя прохлада мегаполиса лучше всего подходит для «проветривания» мозгов. Солнце уже поднимается из-за горизонта, окрашивая небо в розово-фиолетовые цвета.       Она садится в кресло и смотрит на рассветное небо. Сейчас около четырёх утра. На улице прохладно, но она не обращает внимания на мурашки и небольшую дрожь по всему телу, погружённая в свои мысли. Большая кружка чая греет руки и определённо душу.       Лежавший на столе роман оказывается в её руках. Книжка на более шестисот страниц всё никак не давалась Мэйбл. И хоть это роман, ей казался он ну уж слишком «кислым». Но именно он помогал ей быстрее забывать кошмары.       Когда солнце начало пригревать, чай выпит до последней капли, а роман прочитан на сто и более страниц, с поднятым настроением появляется перед домом Билл. Он заключил шикарный контракт, за который ему дадут немало денег и ничто не испортит ему настроение.       Мэйбл слышит шаги из дома и понимает, что зачиталась слишком «кислым» романом и не успела вернуться в кровать. «Вот чёрт», — проносится в её голове и она судорожно соображает, куда бы себя деть.       Сейчас только шесть утра и Сайфер наверняка станет задавать вопросы. Как бы суббота, и что она так рано встала?       Она слышит шаги в спальне. Разум отключается и подкидывает картинки из кошмаров. Шаги, теплое дыхание. Сердце норовит выскочить из груди. Она зажмуривает глаза. Теплая рука ложится на её плечо. — ААА! — Мэйбл подскакивает с кресла и огромными, наполненными страхом, глазами смотрит на ничего непонимающего Билла. — Какая бурная реакция, — только и выдаёт он и поворачивает голову, рассматривая столик с чашкой и книгой. — Кошмары? — Ч-что? — в голове пробежали тысяча мыслей, идей и вариантов, где она могла проговориться, — Хе-хе, нет, я просто… ну… Решила пораньше встать и встретить тебя!       Протараторила первое, что пришло в голову. Неловко почесав затылок, покраснела Мэйбл. Неправдоподобно.       Сайфер вскинул бровь и уселся в кресло. — Конечно. И поэтому ты решила читать на улице свой самый нелюбимый роман с чашкой чая в шесть утра? Уж, поверь, Звездочка, если бы ты меня ждала, то дома под одеялом, — уверенно смотря на неуверенную Пайнс, ровно говорил Билл. — И я не слепой и не тупой, что бы не понять и не увидеть очевидных вещей. Это к Сосне. Он у нас «Мистер Лучший Брат». Это он ведь не замечал твоих кошмаров на протяжении двух лет?       Постояв пару минут в раздумьях, Мэйбл виновато улыбнулась и наконец подняла глаза на Билла. — Ну… Да, ты прав. Мне действительно снятся кошмары, — голосом «девочки, которая отчитывалась перед отцом за свой проступок» говорила Пайнс. — Про меня небось, — хмыкнул Сайфер, смотря на то, как Мэйбл поднимает, а потом снова опускает виноватый взгляд. Только где её вина? — Эээ, да, — неуверенно отвечает Пайнс и тут же резко выпаливает. — Но это не значит, что я тебя боюсь! В большинстве кошмаров тебя нет, ты просто упоминаешься! Там только твои… Ну… — Шестёрки. — Да они! И они постоянно в моих кошмарах. Тебя в них нет! — жестикулируя руками, оправдывалась Мэйбл. — А, ну, там ещё Странногеддон и тот шар…и козёл.       Сайфер захохотал в голос. Его смешили оправдания ни в чём не виноватой Пайнс. Это он не уследил. И это был всё-таки его Странногеддон, и он не знал, что всё так обернётся. Но полностью оставаться виноватым в данной ситуации ему не позволяла природа. Так что частичку вины он ставил на Пайнс. У неё ведь слабая психика?       Мэйбл от его смеха напряглась и посмотрела на него а-ля: «Дебил что ли? Я вообще-то душу тебе открываю, а ты ржёшь». — Звезда, расслабься. Я в курсе того, что ты меня не боишься и в курсе того, что не доверяешь, — с уколом посмотрел на неё Сайфер и прищурил свои очи. — Ну, я…– что-то она сегодня не в себе. Все утро мямлит и запинается. Наверное, от недосыпа.       Мэйбл зарывается пальцами в волосы и закрывает глаза, пытаясь упорядочить свои мысли и не сболтнуть ничего лишнего Сайферу.       Он же спокойно сидит и ждет ответа. Не торопит. Пусть упорядочит свой хаос. — Я… — начала Мэйбл и вдохнула полной грудью ещё прохладный воздух. — Я привыкла решать свои проблемы сама. Родители постоянно были на работе, а Диппер как только приходил домой из школы, запирался в своей комнате и никого не впускал. И я… Ну, не рассказываю тебе потому, что привыкла делать всё сама и ни на кого не надеяться. — Ну я же говорю. Сосна — брат года, — закатил глаза Билл и, поднявшись с кресла, потянулся. — Пойдем спать, а, балбеска? — Пойдем, — зевает Мэйбл и «падает» в объятия Сайфера.