Ведьма?!

      «Ой мама, роди меня обратно…» — только и успела подумать я, прежде чем решилась очень, очень медленно повернуться. И какого чёрта до электрической лампочки ещё четыреста лет! Но в том, что этим некто был не Клод, сомневаться не приходилось. Наконец я его разглядела и…       Странные дела творятся. Я ведь точно была возле фролловой кельи, а то, что сейчас перед моими глазами, на неё или на лестницу рядом не похоже ни капельки. Ещё и голова раскалывается.       Я прошла по стеночке вперёд, покачиваясь, аки осина на ветру, и упёрлась в стену. А из нашего окна… Париж с высоты птичьего помёта полёта. Полюбовавшись уже знакомым видом с минуту, я сползла на пол и, подперев многострадальную свою головушку рукой, погрузилась в тяжкие размышления.       Судя по всему, я сейчас во второй башне, потому что это место — точно не алхимическое гнёздышко падре. И чего вдруг у меня голова болит? Так, я упала, потому что… Ох чёрт. Почему всё не могло и дальше хорошо идти? Получается, я узрела Квазика и рухнула. И так у бедняги жизнь не сахар, так я ещё подлила известной субстанции. Мало было мне Эсмы с её страдашками на тему «Меня никто не понимает, все вы злые, уйду от вас в тёмную ночь без шапки!..» и так далее по тексту, так я за компанию ещё одному человеку настроение испортила. Ну правильно, а чего мелочиться…       Надо прекращать это глупое самоедство, всё равно мне это не поможет. Да и план по спасению главных личностей романа пока что почти не продвинулся.       Я отряхнула честно выклянченный плащ и хотела уже идти искать дверь на свободу, как тут послышалось чьё-то кряхтение, и из-за угла показалась рыжая сальная шевелюра, а следом за ней — нечто похожее на глаз. Пара мгновений, и глаз и шевелюра скрылись за стеной. Бедолага-звонарь прокашлялся и выдавил, что я упала, и он меня оттащил сюда, потому как мало ли что. А сам он откланивается, ибо я очухалась и явно планирую куда-то пойти, так что всего доброго, не поминайте лихом и так далее. Это, конечно, очень вольный пересказ, но основная его суть именно такова.       Дать ему просто вот так уйти было бы свинством, притом крайне непростительным. Насколько я могла, настолько быстро я двинула в сторону угла, откуда ранее показалась голова Квази. Ну а что? «Бомба дважды в одно место не падает», — успокаивала я себя. Не грохнусь же я второй раз, в самом-то деле.       То ли у него планы поменялись, то ли на такое моё решение и был расчёт. В любом случае, прямо за углом стояла эта весьма узнаваемая ярко-красная фигура. Может, виновата моя крайняя любовь к поесть, но он был похож на гигантский гранат. Отличное сравнение, его и буду придерживаться. В конце концов, воспринимать его фруктом гораздо приятнее.       Так же нелепо и коряво, как и сам Месье Гранат, медленно, разве что не по слогам, я объясняла, что просто очень устала и испугалась от неожиданности, а не его, потому что я его даже не разглядела. Выглядело и звучало это, предполагаю, крайне идиотски, но уж как могла. Квазимодо закрывал лицо руками, оставляя открытым только единственный глаз, и, не буду кривить душой, я была ему за это благодарна.       Но вот когда я спросила про его господина, то он весь вытянулся и подозрительно посмотрел мне в глаза. Да уж, могу только представить, какой силы когнитивный диссонанс он сейчас переживает! И я его, видать, только усилила, сказав, что падре, наверное, волнуется, где я пропадаю. В единственном глазу Месье Граната застыл немой вопрос, на который я не могла ответить, чтоб не переживать потом, а не начал ли у него посвистывать чердачок.       — Он… сегодня в суде. Скоро вернётся, — всё-таки изрёк Квазимодо.       — Я тогда тут подожду. У тебя найдётся перекусить? С утра ничего не ела.       Всё так же зачарованно он кивнул головой и куда-то учапал. А я осталась осматривать его жилище. Что я там говорила? У Клода аскетично? Ха-ха три раза, как говорится. Его интерьеры — это просто буйство фантазии и роскоши. Тут же из мебели был только пресловутый тюфяк.       Я обошла эту клетушку по кругу в одну сторону, потом в другую. Потом снова, но уже считая шаги. Потом по диагонали. Потом снова по диагонали, но уже из другого угла и тоже считая шаги. Потом я легла на тюфяк, который ожидаемо оказался неудобным. Тут мне подумалось, что приземлилась я в книгу очень удачно: у Клода, конечно, тоже не отель пятизвёздочный, но уж намного лучше и этой клетушки, и Эсминых хоро́м. Потом я снова обошла клетушку по кругу. В итоге я легла на тюфяк и повернулась к стене. Конечно, будь на ней советский ковёр, попытки разглядеть узоры были бы не такими беспомощными, но выбирать не приходится. Потом мне надоело пытаться составить картинки из скудных «рисунков» на стене и я подошла к окну.       И вот только стоило мне там пристроиться, дабы в очередной раз поразглядывать всё тот же пейзаж, как почти сразу же я услышала шаги позади себя. Сейчас это был Фролло. Немного… раздражённый, да.       — И как это понимать? — он говорил тихо, но от этого голоса хотелось испариться.       — Ну, я уже шла обратно и…       — И?       — И нашла Гренгуара.       — Нашла?       — Да. Он был в… — я замялась, потому что как реагирует образцово-показательный архидьякон на пьяные туловища я знала. Но надо было хоть что-то сказать: — в плохом состоянии. Я хотела его отвести к вам, вы же подрядились его когда-то опекать.       — Сюда? — Клод удивлённо взглянул на меня, потом выдохнул, фэйспалмнул и продолжил допрос: — Хорошо, пусть так. Что же тебе помешало?       — Там… В общем, я встретила Эсмеральду. И мы вдвоём отвели Пьера к ней.       — Ты была во Дворе Чудес? — от меня не укрылся суеверный ужас в его глазах. — Ты точно ведьма, если ты там выжила.       — Во-первых, я не ведьма. Во-вторых, я же была с местной королевой, так что всё в порядке. Я там переночевала, а утром пришёл Клопен, и… В общем, не важно. Главное, что вот я, тут. А, ну и меня теперь эти бомжи не тронут. Он им сказал.       — Нет, определённо, ты или ведьма, или блаженная — одно из двух, — выдохнул наконец Клод. — А может и всё вместе. Хорошо. Допустим. Но как ты оказалась здесь?       — Я… эм-м… я пришла сюда, поднялась наверх, заглянула в замочную скважину, а потом… Я упала в обморок. Ну, чувств лишилась. И он принёс меня сюда.       — А… А что с Э… Неважно, идём.       — Жива, здорова. Но жена из неё, увы, никакая.       При этих словах Клод весь покраснел, как яблочко наливное.       — Жена? — выдавил он не своим голосом.       — Пьер с утра, бедняга, от жажды мучился, так её уговаривать пришлось, чтобы она ему попить дала. А вы о чём подумали?       — Ничего я не подумал, — буркнул Клод и, схватив меня за руку, поволок к лестнице.       Тащил он меня по лестницам и коридорам очень энергично. Иногда даже слишком. Моя рука, например, была совсем недовольна таким обращением, но я решила, что разумнее будет молчать. И молчала, стараясь не спотыкаться и не падать.       «Долго ли коротко ли, рано или поздно, так или иначе, а всё ж таки дошли наши герои до архидьяконской кельи…»       Но это я отвлеклась. А что мне было делать, сидя во всё том же кресле, даже без книжки в руках? Ах, с падре поговорить? Так он опять выпал из реальности, сидит, понимаешь ли, старательно изображает бурную умственную деятельность.       — Так значит… Двор Чудес? — наконец изрёк он, когда я уже начала подозревать всё, вплоть до потери сознания.       — Что Двор Чудес? А, ну да, Двор Чудес. А что было делать? Идти ночью страшно, пришлось остаться. — Тут я вспомнила выражение лица Эсмеральды, когда я сказала ей о своём желании вернуться в собор. — Да и не отпустила она меня.       — Кто — она?       — Эсмеральда. Она так вытаращилась на меня — это нужно было видеть!       На одно — всего одно! — мгновение на лице Фролло промелькнуло то же выражение лица, что минувшим вечером я имела счастье видеть на лице цыганки. Она не успела ведь на него вчера надышать, да? Пожалуйста, пусть меня не ждёт второй акт «Марлезонского балета»!       — Не нужно мне эту развратницу видеть, — выпалил Клод. — А ты… Не смей так делать. Мало ли. Вдруг я был прав, и ты улетела туда, — он приподнял брови и перевел взгляд наверх.       Я последовала его примеру: хороший потолок, но видно, что делали в спешке. Впрочем, какая разница, если он даже туда со своими граффити добрался? Падре скривился, заметив моё насмешливое выражение лица. Я нарочито грустно подпёрла подбородок рукой и посмотрела на него:       — Ну и чем мне доказать, что я не ведьма?       — После твоего путешествия во Двор Чудес?! — сказал он голосом, в котором, как у Лермонтова, всё смешалось в кучу: и сарказм, и искреннее удивление, и недоверие…       — Ну хоть на людях так не называйте! — взмолилась я. — Загре… Посадят же!       — А есть за что? Ты уже что-то натворила? Ну, говори!       — Да ничего я не сделала! Я вообще тише воды, ниже травы.       — То есть так ты называешь путешествие во Двор Чудес?       Впервые я была благодарная Эсмеральде за то, что она облюбовала соборную площадь. Мне было абсолютно плевать, что её сюда тянет прибыль, а не возможность лишний раз потрепать образцово-показательному архидьякону нервишки. Сейчас это отвлекло его от чтения нравоучений, которые я терпеть не могу, а нынешний разговор неумолимо катился именно в эту степь. Клод чуть ли не подскочил к окну и принялся активно посыпать цыганку разномастными ругательствами. До Клопена с сами-знаете-кем, да хоть бы и до братика, он не дотягивал в этом умении, зато в плане природного запала ему не было равных.       Но на сей раз я не желала поддаваться на эту провокацию, а потому схватила первую попавшуюся книгу и с самым безучастным лицом начала её листать. Боковым зрением я заметила, что несколько раз он бросил взгляд на меня. Оценивает произведённый эффект? А вот шиш тебе, показушник несчастный. Хотя, конечно, его недовольство можно понять: помимо прочего, это и правда отвлекает. Особенно если окно открыто. Потому что кипятить серу и прочую дрянь в закрытом пространстве невозможно. Или книги читать. Даже если ты в них всё равно ничего не понимаешь.       — Хотите я с ней поговорю? Чтоб она… ну… реже появлялась?       — Да. Нет… Я с ней сам поговорю, — наконец определился Клод.       — О, пожалуйста, пощадите бедную девушку, — я всплеснула руками. — Неужели вам нравится её пугать каждый день?       — Эта развратница — бедная девушка? Ты!.. Да как?.. Её надо прогнать, чтобы она не смущала души…       — Да-да, вы совершенно правы, — я постаралась произнести это, как можно равнодушнее. Мой выпад не остался незамеченным. Товарищ архидьякон развернулся на полпути и недовольно посмотрел на меня.       — И что это должно значить?       — Совсем ничего. Со-вер-шен-но.       — Лгать в Божьем храме!       — Вы первый начали!       — Я? Как ты?..       — Помните, я говорила, что многое знаю? — проговорила я заговорщицким тоном.       — Помню. Ведьма. Только я тебе всё равно не сильно верю.       — А я знаю, что вы делали… — я картинно потёрла виски. — В ночь после дня шутов!       Клод побледнел, потом покраснел, потом побледнел обратно, потом позеленел. И так зеленоватеньким и оставался.       — Ч-что? — спросил он неестественно высоким голосом.       — Хм-м, — я снова потёрла виски, — вы ходили…       Тут я заметила, как потирает воротник сутаны. Добить али пощадить? Эх, Гамлет я недоделанный!..       — Вы ходили… гулять! Правильно?       Он опять побледнел, потом пошатнулся и схватился рукой за стену. Я подскочила к нему и помогла сесть в кресло.       — Так что, я угадала? — спросила я, когда он стал ровно дышать.       — У-у-угад-дал-ла…       — Может это, винца? Есть у вас тут стратегические запасы?       — Там, — Клод махнул на закрытый шкафчик аккурат под полками с алхимической дрянью.       Внутри оказалось штук пять бутылок, но только одна была закупорена. Её я и взяла. Тут же нашлись и бокалы. Или фужеры. В общем, вы поняли. К этому времени падре пришёл в себя и принялся открывать вино. Правда, наполнив один бокал, он застыл с бутылкой в руке и гипнотизировал второй.       — Оно не разбавленное, — сказал он наконец.       — И замечательно! А то эту гадость пить невозможно.       Он перевёл взгляд на меня:       — Ты… пьёшь такое?       — Да. Наливайте уже быстрее, сколько можно!       Закуски, к сожалению, у него не оказалось, но мы стойко пережили эту неприятность. А вообще, вы знали, что бутылка доброго бордоского великолепно располагает к задушевным разговорам?