Ведьма?!

      Утро наступило на меня. Зевая, я села в постели и потянулась, разминая затёкшую шею. Эсмеральда обнаружилась сидящей на стуле напротив двери и целенаправленно взирающей на оную. На вопрос, что означает сей перфоманс, мне, с лицом человека, объясняющего прописные истины, поведали, что на всякий пожарный случай, мол, вдруг он проникнет сюда и что-то сделает. Что именно — она не знала, но всё равно караулила.       Далее выяснилось, что уже пробило десять часов — пришлось разочаровать доморощенного дозорного, что он уже часа четыре как учапал на работу и до вечера его не будет. Эсмеральда насупилась и вздохнула, но на призыв одеваться и пойти подкрепиться отреагировала с относительным энтузиазмом.       Вскоре со сборами было покончено. Даже в отсутствие Клода она не отказалась от идеи закутываться так, что было не понятно, где у неё какая часть тела. За моими же перемещениями Эсмеральда следила с широко распахнутыми глазами. Подозреваю, от ужаса. Бедняжка не успела оправиться, что я вчера Клода по имени назвала, — и не просто назвала, а прикрикнула, — а я тут ещё и в его доме как у себя хозяйничаю. Когда я таки поставила еду на стол, она молча сцапала кусок хлеба и отползла на стул.       На мой стул.       Я конечно не Шелдон, но прекрасно его сейчас понимаю.       И вот пока я жевала яблочный пирог и думала о бренном, например в какое интересное со всех точек зрения положение я попала и как мне из него выбираться, Эсмеральда дожевала хлебушек и её пробило на поговорить:       — Ты вчера говорила, что потом объяснишь, откуда ты его знаешь. Может… может, расскажешь?       — Экхм, как бы тебе объяснить… В общем, он мой старый знакомый. — «Боги, что я несу?!»       — Старый знакомый? — Эсмеральда поперхнулась и вытаращилась на меня. — А?..       — Ой, там такая скучная история… — театрально отмахнулась я. — Тебе неинтересно будет.       Ответ мой её совершенно точно не устроил, но если я ей расскажу, как здесь очутилась, то она меня не только ведьмой посчитает — ещё и сумасшедшей вдобавок. Тогда всё — и без того крохотный кредит доверия будет потрачен. А это совсем не то, что мне требуется.       Пока же Эсмеральда переваривала мои крайне немногословные ответы, я успела сбегать до подвала ещё раз, вытащить оттуда пару бутылочек вина и даже открыть их. Только хлопки пробок и вывели цыганку из невольной медитации, и она снова одарила меня испуганным взглядом:       — И как ты только не боишься? Он же такой… брр!..       — Ну, такой или не такой, а вино у него что надо. Мм, чувствую нотки персика, — выдала я с видом ценителя. — Предлагаю устроить дегустацию! А то чего оно тут простаивает, портится… Ты как?       — Ты уверена, что это безопасно?       — Мы с тобой тут одни, чего ты?..       — Нет, я про другое. Ты уверена, что оно не… отравлено?       Отхохотавшись, я заверила её в самых горячих выражениях, что оно совершенно точно не отравлено, безопасно и вообще. Последний раз с таким пылом я убеждала маму в детстве, когда уговаривала отпустить меня ночевать к подружке. В итоге Эсмеральда сдалась, хоть и причитала как баба Зина у подъезда, когда я отказалась разбавлять его водой. Зачем же хороший напиток портить? Правда, к середине второго стакана она прекратила свои попытки и перешла на светлую сторону силы.       Была бы у меня возможность включить Меладзе или Аллегрову — я бы точно это сделала, ибо чтобы вечер стал ну совсем томным, не хватало только их. Но всё, что я могла, — это тихонько подмурлыкивать «Стоша говнозад» вперемешку с «И та-а-ам шальная императрица». Но, чем дальше в лес, тем смурнее Эсмеральда становилась, сидя с задумчивостью Ермака на диком бреге Иртыша, и наконец в очередной раз задала животрепещущий вопрос:       — Ты что-то говорила про Феба… Ну, тогда, в подвале… И до этого… тоже.       — Я много чего говорила. Начиная с того, что он…       — Нет, нет-нет-нет, не это! — замахала она руками. — Про… суд. Ты что-то говорила про это в подвале.       — Ты о том, что ему на тебя настолько плевать, что он даже слова в твою защиту не сказал?       — Ему не плевать! Он… он просто был болен и… и не мог им ничего сказать…       Я оскароносно удивилась:       — Ты в это веришь? Слушай, я тоже не считаю всех этих судей какими-то шибко умными, но… Ты же не думаешь, что они бы стали его допрашивать, когда он без чувств валялся? — Эсмеральда насупилась. — В конце концов, хватило же ему сил сказать, что ты пособница монаха-привидения! А это, между прочим, длиннее, чем «она невиновна»!       Она промолчала. Потом встала, чуть побродила по кухне, как тень отца Гамлета, и уже направилась к лестнице в пристройке, как вдруг хлопнула входная дверь:       — Дорогой братец, ты до… О! — Жеан замер на полушаге. — Дамы, — наигранно поклонился он, размахивая шапочкой. — Должен признать, не ожидал от своего брата такой прыти. Да у вас тут застолье! Это я удачно зашёл…       Эсмеральда повернулась ко мне с идеально квадратными глазами и в ужасе прошептала:       — Это кто? Что он говорит?       — Это… брат Клода. Н-да…       — Совершенно верно! — Жеан сперва оглядел меня, потом — закутанную, как младенца в январе, Эсмеральду и выдал, хлопнув в ладоши: — Две девушки! Ай да Клод! Чу́дное трио! Но знаете, ему категорически не хватает опытного маэстро, — он попытался ослепительно улыбнуться, подбоченившись, но мы с Эсмеральдой только недоуменно переглянулись. И такая реакция его не устроила.       — Ах да, он ещё и друг… простите, собутыльник твоего ненаглядного… ну этого… сама-знаешь-кого, — выдала я, решив, что лучшего момента не найти.       Эсмеральда переводила растерянный взгляд с меня на Жеана и обратно, пока ему это не осточертело:       — Простите, мадемуазель, а как вас зовут? — на его лице проступили признаки умственной деятельности.       — Эс… Эсмеральда…       — Да чтоб мне провалиться! Клянусь брюхом дьявола! Ты и есть та самая… Это он с тобой тогда?..       — С ней, с ней… Сначала вы с ним напились так, что качались аки две осины на ветру, а потом он на свидание с ней пошёл.       — Я, честно говоря, и не помню, что тогда было, — смутился Жеан. — Помню, что… Не суть, но что вы обе тут делаете?       — Помнишь что? — елейным голоском спросила я, а Эсмеральда как зачарованная медленно опустилась на стул рядом со мной, приклеившись взглядом к школяру.       — Когда мы ещё только шли в «Яблоко Евы», он пихнул меня в какой-то переулок. Что-то там услышал и сказал, что не хочет, чтоб она его на улице узнала, а потом похвастался, мол у него свидание с… как же он сказал… Ах да, малютка с козочкой! Это ведь ты, да? — он с неловкой улыбкой покосился на Эсмеральду — она кивнула. — Ну и вот… Так что вы тут делаете?       — Пытаемся не умереть раньше времени. Так что, пожалуйста, сделай одолжение — притворись, что ты слепоглухонемой. Ничего не видел, ничего не слышал, ничего никому не скажешь. Ты мне так-то должен, — я перекинула ногу на ногу и, прищурившись, взглянула на него.       — Ч-чего я тебе должен?       — Напомнить, как я тебя от головомойки избавила? — Жеан мгновенно погрустнел. — Вот то-то и оно. Эх, какое удачное оказалось вложение! Почаще б так… Да, кстати, ты чего пришёл-то? Опять деньги кончились?       — Ну… в общем, да. А как ты узнала?       — Будто нужно прилагать усилия, чтобы понять, чего это ты про брата вспомнил. Можно подумать, ты за чем-то ещё к нему приходишь.       Жеан возмущённо открыл рот, но тут же захлопнул обратно, проворчав что-то неразборчивое. Тут я обернулась окликнуть Эсмеральду, но она, пока мы сверяли счета, успела по-тихому слинять.       Что мне теперь делать? Читать этому раздолбаю мораль и превратиться в женскую версию Клода? Ерунда полная. К сожалению или к счастью, Жеан прервал мои терзания, разразившись тирадой на тему «Никто меня не любит, никто не приголубит, пойду я во садочек — наемся червячков». Ну, или как-то так. По крайней мере, общий смысл сего пассажа сводился именно к этому, плавно перейдя в вывод мол, нормальные деловые отношения. Что только подтвердило мою теорию про банкомат.       — Значит так, Рэмбо… тьфу ты, рэкетир комнатный. Сделка, да? Он даёт тебе деньги за то, что ты… не делаешь ничего? По крайней мере, общественно полезного. Ладно, чёрт с ним с общественным — ты даже для себя полезного ничего не делаешь. Ска́чки по бабам и умение выпивать бутылку вина на скорость я полезным не считаю. Но таки ладно. Сделка так сделка. Будет тебе сделка.       — Ты чего задумала? — напрягся Жеан, собрав лицо в кучку.       — Я? Ничего! Ну, почти ничего… — самодовольно улыбнулась я. — Потом узнаешь.       Он надменно фыркнул, схватил шапочку — и был таков. Я пожала плечами и обернулась к столу, где до сих пор красовалась еда. Схомячив ещё кусок пирога, я принялась за уборку. И вот когда я её закончила и развалилась у камина на своём стуле, спустилась Эсмеральда:       — А… где тот юноша? — она озиралась по сторонам и в итоге остановила взгляд на мне.       — Молодой человек разочаровался, что я не оценила его деловую хватку, и ушёл.       — Он не расскажет про нас?       — Не думаю. Он же тогда и брата подставит, а ему это крайне не выгодно, так что не боись.       — Почему не выгодно? — она опасливо приземлилась на соседний стул.       — Кто ж его да его дружка, нам обеим известного, будет деньгами снабжать, чтоб водку пьянствовать и безобразия нарушать? Ох, что-то я чую, весёлый сегодня будет вечер.       В тоскливом ничегонеделании прошёл остаток дня. После обеда, заскучав как Жеан на лекциях, я таки нарушила принципы и стащила у Клода из кабинета какие-то книжки. Обе оказались на латыни, зато с картинками. Эсмеральда придумала первую кулстори про существ с рисунка, я дополнила — и в итоге у нас получилась своя книга с блэкджеком и… Неважно.       Несколько раз мы прерывались на перекусить. В конце концов, Эсмеральда не выдержала и стащила к хлебу кусочек сыра. Потом согласилась на небольшую порцию овощного рагу. Потом не сопротивлялась, когда я предложила ей фрукты. Тенденция, надо сказать, обнадёживающая.       Под конец ужина произошло явление Фролло честному собранию. Эсмеральда, не успевшая улизнуть наверх, ойкнула, покраснела, ещё сильнее закуталась в платок и откинулась к стеночке. Клод осмотрел торжество жизнелюбия, выражавшееся в несколько похудевших припасах, и торжественно нарёк сие «разгулом чревоугодия». Вместо ответа я тихонько хрюкнула в кулак, и он поспешил сменить тему. Где-то я такое уже видела… ах да, Гренгуар в мюзикле!..       — Ко мне сегодня заходил Жеан, — начал Фролло, подозрительно косясь на меня, — и сказал, что заходил сегодня ко мне домой… Но там обнаружил не меня. И там у него состоялся крайне странный разговор, — он продолжал испытующе на меня пялиться, что не мешало мне сидеть с невинностью новорожденного младенца. — Ты ему угрожала? — не выдержал он наконец.       — Что? Я? Угрожать? Да вы что! Да ни в жисть! Ничего подобного! — выпалила я с честными глазами.       — И что же здесь по-твоему произошло? — поинтересовался падре, усаживаясь напротив.       — Он мне рассказал свои воззрения на сделку — я предложила ему обговорить условия с вами. Вот и всё. Видите, ничем я ему не угрожала.       — И что же за условия?       — Вы даёте ему деньги по результатам экзаменов. Жалобы из коллежа — вычитаете. Раз уж он называет ваши отношения сделкой, пусть она будет честной.       — Я, пожалуй, пойду, — протянула Эсмеральда, окинув взглядом сию мизансцену, и утекла по стеночке на второй этаж.       — Вот как, сделка… — протянул Клод. — Об этом он умолчал…       Падре сел за стол и тоже вошёл в состояние Ермака. И что с ними делать? Ходют тут как две статуи, зыркают друг на друга и страдают в негордом одиночестве. Попеременно. Я же сную между ними, как Одиссей между Сциллой и Харибдой. Я подпёрла рукой щёку и тоскливым взглядом окинула стол.       И вот тут в голове зажглась лампочка.       Подскочив со стула, я в режиме электровеника начала уборку. От этого активного действа, весьма диссонировавшего с общим унынием, Клод очнулся. И уставился на меня, пытаясь понять, что происходит. Но ему это, видимо, давалось с трудом.       По моим ощущениям прошло минут пять. Но это по моим ощущениям. А им в этом вопросе доверять нельзя. Так или иначе, но пустая и грязная посуда на столе сменилась остатками былого великолепия Клодовых продуктовых запасов. Пустые бутылки уютно встали возле входной двери, а на столе расположились новые.       В конце концов, падре таки решился озвучить вопрос:       — И что это всё значит? Вы же недавно ели, я тоже…       — Знаю я, как вы там ели, — фыркнула я. — Водичку с капустой похлебали и всё на этом. Но да ладно. Задумка не в том, чтоб вы перестали себя голодом морить. По крайней мере, не сегодня.       — А в чём тогда?       — Спокойствие, мэтр, только спокойствие. Помните, оно вам очень пригодится.       — Оно уже…       Окончание я не расслышала, потому что смоталась на лестницу. Эсмеральда обнаружилась в комнате лежащей на кровати с подобием одухотворённого выражения лица.       — Вставай и пошли. Дело есть, — заговорщицки выдала я, чуть отдышавшись.       — Какое ещё дело? — недоверчиво покосилась она.       — Секретное. Важное. Пошли, говорю. Ой, да не заматывайся ты! Это несчастное платье и так на тебе болтается. А всё потому, что кто-то слишком много ест, — я оглядела себя и вздохнула.       Эсмеральда всё равно успела стащить какой-то платок и укутаться в него. Когда мы наконец сползли вниз, падре уже втихую подхомячивал колбаску и, пытаясь проглотить её так, чтоб мы не заметили, — что у него, естественно, не получилось, — покраснел и закашлялся. А через мгновение вообще вскочил, вытянувшись как солдат на параде, и встал к камину с самым заинтересованным лицом, какое только смог выдавить.       Я закатила глаза, а Эсмеральда, развиснув, пару раз дёрнула меня за рукав и шёпотом вопросила:       — Ты меня зачем сюда притащила?       Крякнув в попытке собраться с духом, я мужественно схватила её за руку и потащила к столу, молча усадив на стул. Потом окликнула Клода и так же молча указала на стул во главе стола, сбоку от Эсмеральды. Она попыталась дёрнуться и свалить, но я всё так же мужественно надавила ей на плечо, вынуждая сидеть на месте. Они обменялись настороженными взглядами и уже вдвоём пялились на меня в ожидании объяснений. Я крякнула ещё раз, села напротив Эсмеральды и сунула в рот кусок сыра, пытаясь успокоиться. Но вышло у меня не очень, потому что первое, что я выдала, было:       — Значит так. Вы — два идиота, — и, поймав напряжённые недовольные взгляды, решила объясниться: — Ходите тут, молчите, надумываете себе всякую ерунду… А мне потом страдай. В общем. Сегодня будем учиться разговаривать ртом.       — Я им и разговариваю, — буркнул Клод и уже собрался встать, как мой комиссарский крик «Куда!» остановил его на полушаге и заставил сесть обратно. Эсмеральда испуганно икнула.       — Давайте сразу на берегу всё проясним. Сами-знаете-кто, — цыганка обернулась на меня, — ну этот, ненаглядный твой, век бы на него не глядела, — тот ещё свин. К тому же, он скоро женится. Когда, кстати, вы их там венчаете? — пропела я, переведя взгляд на Клода.       — Откуда ты знаешь, что их я венчаю?       — От верб… Кхем… Ну а кто ещё? Его ж невесте надо такую свадьбу, чтоб подружки обзавидовались, так что… выбор невелик.       — Через месяц, — выдавил Клод.       — Что ж, этот вопрос выяснили, да? — я многозначительно посмотрела на надувшуюся Эсмеральду. — Вот и замечательно. Теперь дальше. Из вас, мэтр, выдумщик плохой. Больше не пытайтесь — ерунда всякая выходит. Членовредительская. Лучше по-старинке: цветы, конфеты, походы в кино… то есть, на звёзды смотреть, ну и так далее. Избито и неоригинально, зато действенно. И никто не пострадает. А, ещё можно всякие украшения дарить. И стихи писать. Если у вас это получается. Ну да по ходу дела разберётесь, что работает именно в вашем случае. Можете даже конспектировать в процессе.       — Это в каком ещё — вашем? — спросила Эсмеральда, ещё сильнее вжимаясь в стул.       — В смысле, в твоём. Теперь ты.       И тут она напряглась. Да так, что как будто бы даже забыла, что Фролло, необычайно хмурый, сидит в считаных сантиметрах от неё. Впрочем, он пока был слишком занят разглядыванием пустой тарелки.       — Так вот. То, что он тебе рассказывал вчера в тюрьме, ты вряд ли слушала. Или если слушала, то вряд ли всё осознала. Поэтому краткая выжимка: он полгода на тебя смотрел, ходил по пятам, пока не прошибло совсем. И пока он не решил что-то делать. А так как с выдумкой, как я уже сказала, у мсье архидьякона не очень, а с общением с людьми в целом и с женщинами в частности, ещё хуже, все попытки привлечь твоё внимание оказались не просто провальными, а ещё и весьма… опасными. И едва не закончились трагедией. Но теперь у вас есть я!       Я с видом победителя и знатока жизни откинулась на спинку стула, удовлетворённо взирая на обоих виновников внезапного застолья.       — Друзья мои, пока тут от тоски зелёной дождь не пошёл, предлагаю разбавить переговоры едой. Мэтр, будьте добры, возьмите во-он ту бутылочку и разлейте по стаканам.       На призыв чокнуться стаканами оба отреагировали без энтузиазма. Но главное, что отреагировали. Когда же тарелки сначала наполнились, а потом стали пустеть, напряжение потихоньку стало спадать. Под конец же Эсмеральда даже перестала шарахаться от каждого взгляда и движения Клода, что являлось знаком невиданного успеха.       Когда же вечеринка подошла к завершению, я отрядила их мыть посуду, сообщив, что я гораздо лучше справляюсь с перетаскиванием продуктов с места на место. И самодовольно улыбалась, видя успех своего коварного замысла, пусть всё и происходило в гробовой тишине. Если не считать плеска воды.       А вот в комнате Эсмеральда таки решилась заговорить, обрушив на меня шквал критики, причитаний и даже предположений в духе, что я с падре сговорилась. Наконец, она закончила, давая мне возможность ответить. Я села на кровать рядом с ней, уткнувшейся в подушку, и, потерев глаза, положила руку ей на плечо:       — Я не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь его до конца простить. Ибо накосячил… то есть… дел натворил он достаточно. Но… ты всё же попробуй. Никто ж не говорит, чтоб ты сейчас побежала ему на шею вешаться! Это даже вредно было бы, — я вздохнула и погладила её по спине. — Не могу сказать, что я совершенно понимаю тебя. Или его. Это невозможно. Но пытаться это сделать — нужно.       — Он же… попытается опять… — всхлипнула Эсмеральда, отлипая от подушки.       — Не думаю. Не теперь, — я покачала головой и, обернувшись к ней, продолжила: — Поэтому я и сказала, что вам нужно научиться разговаривать ртами. Не в принципе, а друг с другом. Спокойно, без криков и истерик. И пытаться понять друг друга. Это в любом случае хороший навык, крайне полезный в повседневной жизни.       — Я подумаю, — помолчав, ответила она. — А что, про Феба — это правда? Он правда женится?       — Да. Увы и ах. Хотела бы я сказать, что мне его жаль, но не могу соврать. Мне куда больше жаль его жену — он же так всю жизнь и будет бегать… на ту улицу.       Эсмеральда покраснела, как яблочко, и уставилась в пол.       — Ладно, ты отдыхай. Насыщенный денёк выдался. Я скоро приду.       Я выскочила за дверь и, прижавшись спиной к стене, несколько раз глубоко вздохнула: не то слово насыщенный! Но, возомнила себя груздем, в смысле, улаживателем конфликтов, — вперёд и с песней. И спустилась вниз. Клод привычно сидел у камина и пялился на него.       — И это был твой гениальный план? — выдал он чуть погодя.       — Именно. Так-с, с ней я уже поговорила, теперь ваша очередь.       — Цветы, конфеты, звёзды… что там ещё? А, да, стихи и украшения. Я всё запомнил.       — Это замечательно, но я о другом. С этой минуты завязываетесь в морской, а лучше — в Гордиев узел. Максимальное терпение, спокойствие, выдержка и всё такое прочее. Держим себя в руках. Руки тоже держим в руках. Ну, разве что наедине с собой можно этого не делать. Если вы понимаете, о чём я. А вы понимаете, — я многозначительно посмотрела на него, вмиг смутившегося. — Так… про что я? Ах да. Будете орать, кидаться к ногам и в том же духе всякое вытворять — только напугаете и всё. Вам же не надо, чтоб она от вас шарахалась, как чёрт от ладана? Вот и я думаю, что не надо. Так что… Спокойствие и ещё раз спокойствие. А если похерите сегодняшний прогресс — я вам самолично что-нибудь нехорошее сделаю. Откручу там что-нибудь. Чуть-чуть. Исключительно в воспитательных целях!       Утро началось внезапно и слишком рано. Даже на третьем этаже мы с Эсмеральдой подскочили от криков снизу. Спустя несколько долгих мгновений стало ясно, что громыхает Клод, а его голос прорезает другой, повыше. С очень, очень характерным переходом на фальцет. Сомнений быть не могло — Жеанчик пришёл за порцией финансовых вливаний, а вместо неё ему выдают порции кое-чего другого, не такого приятного и вообще не желаемого.       Эсмеральда сжалась на кровати и вытаращилась на меня. Я же одевалась с таким лицом — сейчас я себя не видела, но мне прекрасно известно, какое оно у меня в таком состоянии, — будто собираюсь на войну. А всё потому, что очень опасно будить меня невыспавшуюся и, к тому же, голодную.       На кухне летали молнии и гремел гром. И плевать, что за окном солнце светило и птички от радости с ума сходили, — тут разворачивался настоящий Армагеддец в миниатюре. Клод и Жеан кружили вокруг стола, как два быка на корриде.       — А чего не дерёмся? — крикнула я в миг тишины. Оба, раскрасневшиеся и дышащие через раз, обернулись на меня. — Что за шум, а драки нет?       Тут Клод что-то эдакое завернул на латыни и сложил руки на груди, на что Жеан взвился, чуть ли не подпрыгнув на месте, и едва не задохнулся от возмущения.       — Между прочим, вы нас разбудили, — я демонстративно зевнула.       — Это всё ты виновата! — заверещал школяр.       — Не я назвала ваши отношения сделкой, — фыркнула я. — Хотел — получай.       — Это… это… это бесчестно!       — У тебя всегда есть второй вариант. Правда, мэтр?       — Какой? — Жеан недоверчиво посмотрел на меня.       — Перестать вести себя так, как ведёшь последние… сколько лет? Года два? три? четыре? Перестать воспринимать брата как кошелёк на ножках, — я пожала плечами и, подойдя к нему, положила ему руку на плечо: — В конце концов, у вас кроме друг друга никого нет, если ты ещё не понял. У тебя остался единственный родной человек, благодаря которому ты не просто как-то существуешь, а очень даже неплохо живёшь. И если это для тебя не аргумент, то… — посмотрев на обоих, притихших и нахохлившихся, как воробьи, и после некоторого молчания сказала: — Только миритесь, пожалуйста, тише, чем ругались. Мы ещё попробуем поспать.       Когда я вернулась, Эсмеральда смотрела на меня как на героя. Будто сам факт моего возвращения — уже чудо. Я коротко обнадёжила её, что уже всё улажено, мы легли спать дальше.