To be wanted

— Поверить не могу, что вы двое все знали, но ничего нам не сказали! По идее, Ричи Тозиеру бы злиться и плеваться ядом так же громко, как это делал его соулмейт, но он ничего не мог с собой поделать: Эдди Каспбрак в гневе был, оказывается, невероятно милым. Скулы покраснели, глаза метали молнии, и Ричи, не сдержавшись, прижался губами к его щеке. Черт возьми, он никогда не привыкнет к тому, что имеет на это право. Они знакомы всего три дня, и эти семьдесят два часа оказались самыми длинными во всей жизни Ричи. Большую часть этого времени Тозиер провел, размышляя о том, каково это будет — целовать Эдди Каспбрака. Насколько мягкие у него губы (пяти минут знакомства хватило, чтобы убедиться, что тот не брезгует гигиенической помадой), каковы они на вкус (возможно, чуть горьковатые из-за ингалятора, но это не проблема), как будут звучать его стоны, когда Ричи притянет его к себе настолько близко, насколько это возможно. Ричи полюбил Эдди намного раньше, чем познакомился с ним, потому что, ну эй, они ведь родственные души, так? Любовь, гормоны, совместимость и вся остальная сопливая хрень. Ричи был помешан на своем таймере с тех пор, как на самом деле понял, что он собой символизирует. Когда цифры на его руке достигнут нуля, он встретит человека, который его полюбит. Полюбит на самом деле. Ричи жаждал этого так глубоко, что иногда его грудную клетку разрывало от самой настоящей физической боли, сильной настолько, что было трудно дышать. И именно от того, что он придавал этому такое большое значение, Ричи старался делать вид, что на самом деле вся эта тема его нисколько не интересует. Таймер Бев остановился, когда она встретила Бена? Рад за нее. Ричи равнодушно улыбался и отпускал налево и направо глупые шутки, стараясь скрыть зависть и страх, сковывавшие его изнутри. Поскольку а что, если он ошибается? Что, если вселенная снова решит посмеяться над ним, и его соулмейт его не захочет? Не полюбит его так же сильно, как Ричи уже его любил? Парень старался не думать об этом, на самом деле старался, ему и без того едва хватало сил побороть бьющую под дых неуверенность в себе, и мысли о потенциальном предательстве родственной души этому вовсе не помогали. Ричи взглянул на Эдди, все еще злого, но больше не шарахавшегося от него, и подумал, что все еще не знает, рад ли Эдди быть его соулмейтом на самом деле. Ричи не был Большим Биллом Денбро, у него не было красивых голубых глаз, милой улыбки и сногсшибательного обаяния. Билл был так хорош, что даже сам Ричи нет-нет, да ловил себя на мысли о том, как он прекрасен, и это с учетом того, что друг был вовсе не во вкусе Тозиера. Билл был сам по себе как воплощение шутки про сына маминой подруги, только с той разницей, что его невозможно возненавидеть. Ричи это удалось всего дважды за всю жизнь. Впервые — в тот день, когда они столкнулись с Эдди и Стэном, и Эдди на Билла посмотрел. И во второй раз — когда увидел, как Денбро прижимает его соулмейта к дереву, намереваясь поцеловать, этот мерзкий предатель, черт побери, он же пообещал! В тот вечер, когда Билл собирался в кафе на свидание с Эдди, Ричи схватил его за руку и буквально взмолился не целовать Каспбрака. Он не мог смириться с мыслью, что Билл, мать его, Денбро, сделает это первым и задерет планку так высоко, что Ричи с его неопытностью ни за что до нее не допрыгнет. Рука Эдди коснулась его лица, закрывая рот, и отпихнула, прерывая череду легких поцелуев. Парень отодвинул Ричи от себя и продолжил буравить злым взглядом Стэна и Билла, сидевших на диване напротив. Билл явно не знал, стоит ли ему выглядеть смущенным или позабавленным. Стэнли у него под боком, судя по равнодушному лицу, не испытывал ни того, ни другого. Их руки, сцепленные в замок, лежали на коленях Билла так буднично, будто они сидели держась за руки уже сотню раз прежде. Ревность и зависть всколыхнулись в Ричи, но тут же отступили, стоило Эдди обернуться к нему: — Ничего не хочешь добавить, Балабол? — Кхм, да, — парень закинул руку на плечи Эдди и притянул его ближе, напрягся, ожидая сопротивления, но Каспбрак и не подумал отодвигаться. Этого было достаточно, чтобы Ричи сумел состроить самое серьезное из всех своих выражений лица. — Поверить не могу, что ты, Стэнли, меня не узнал. Заявляю на полном серьезе, ты меня ранил. — Не моя вина, что ты такой незапоминающийся, — пожал плечами Стэн. Билл рассмеялся выражению лица Ричи. — К тому же ты меня тоже не узнал. — Подловил. В свое оправдание скажу, что ты далеко не первый человек в моей жизни, обещающий отрезать мой член и прибить его мне на лоб. Не слишком оригинально, Супер-Стэн, — разочарованно покачал головой Тозиер. Стэнли закатил глаза, но Ричи заметил, что уголки его губ дернулись в усмешке. Ничего, рано или поздно он выбьет из этого упрямца настоящую улыбку. — П-по-осторожнее, Ричи. Эд-ди может н-не так по-онять, — предупредил Билл, приподняв одну бровь. — Ты что, мой дорогой Эдди-Спагетти бы никогда!.. Уверен, он уже тысячу раз слышал обо всех прелестях моего члена от своей мамаши! — рассмеялся Ричи и толкнул Эдди локтем. Каспбрак тут же дернулся, пытаясь высвободиться из объятий. — Бип, блядь, бип, Ричи! Я твой чертов соулмейт, прекрати шутить о моей маме! — Да ладно, Эдс! Тебе нравятся мои шутки! — Только если они не касаются моей матери! — с этими словами Эдди наконец вырвался из его хватки и вскочил на ноги. Рука Ричи безвольно упала на диван. Билл поймал его взгляд, и парень отвернулся, сделав вид, что не заметил сочувствия. Так же, как делал вид, что не замечает, что Эдди просто мирится с их связью и не выглядит действительно счастливым от этого. Не то чтобы он винил Эдса, вовсе нет. А чего еще он может ждать, если не способен даже заткнуться хотя бы на минуту? С чего бы Эдди радоваться тому, что Ричи его соулмейт? Наверное, он надеялся, что им окажется Билл…  — И все же, вы оба — я с вами еще не закончил, поняли? — предупредил Эдди, тыкая пальцем сначала на Стэна, а потом на Билла. — А можно все остальное получить в письменном виде? — ухмыльнулся Стэнли. — Завались, Урис! Сдержаться было выше сил Ричи. — Уверен, Билл уже попробовал, Эдс. Или все было наоборот? Кто кого в вашей паре заваливает, парни? — Боже мой, давай сделаем вид, что я этого не слышал! — взмолился Эдди и попытался перешагнуть ноги Ричи, заброшенные на журнальный столик. Ричи приподнял их. Эдди обернулся, бросил на парня мрачный взгляд и попробовал еще, на этот раз успев перебраться через одну ногу прежде, чем Тозиер обхватил его лодыжками. — Дай мне пройти, Рич! — Воу-воу-воу, что это тут у нас? Каспбрак в ярости! — Опусти свои блядские ноги! — Нет, вы только слышали? — возмутился Ричи со своим любимым акцентом. — Он ведь даже не пытался вежливо попросить! — В Австралии так не говорят, — флегматично вставил Стэнли. — Отвали, Супер-Стэн, я стараюсь! — И у тебя не получается, — фыркнул Билл, коротко улыбнувшись своему соулмейту. Стэнли улыбнулся ему в ответ, и что-то внутри Ричи с громким «уууух» свалилось из груди в низ живота. Вот оно, то, чего он так жаждал, что так долго искал, сверяясь со своим таймером каждую свободную секунду. Стэн и Билл были связаны, и эта связь между ними была практически осязаема. Они оба были нужны друг другу. Эдди положил ладони ему на колени, и Ричи перевел на него взгляд. Каспбрак не улыбался, но его глаза блестели, и Ричи на мгновение будто бы задохнулся, потерялся в этом блеске. Парень легко толкнул его ноги, и те безвольно упали, неспособные противостоять великой силе под названием «Эдди Каспбрак». Эдди вздохнул, выбираясь из плена его ног, и направился к дверям. Мысли в голове Ричи заскакали, будто блохи, хлебнувшие из бешеной собаки. Он должен пойти за Эдди? Дать ему остыть в одиночестве? Они разобрались со всей этой ситуацией с соулмейтами лишь сегодня утром, может быть, Эдди нужно время, чтобы свыкнуться с этим? С видом человека, вынужденного нянчиться с идиотом, Эдди протопал обратно и, схватив Ричи за руку, потащил его к выходу. Ричи против воли расплылся в улыбке. Он определенно был счастливейшим парнем во всем этом долбанном мире. Стэнли покачал головой и закатил глаза, Билл показал Ричи сразу два больших пальца и рассмеялся. — Н-не д-делай ничего, ч-чего бы не с-сделал я, Ричи! Ричи открыл было рот, но Эдди впихнул его в свою спальню прежде, чем парень успел произнести хоть слово. — Боже, Эдс, откуда ты узнал, что я завожусь, когда меня тащут волоком? — Заткнись, — посоветовал Эдди, захлопывая за ними дверь. Парень и не подумал включать свет, и Ричи загляделся на то, как лучи заходящего солнца очертили линию его подбородка. Его скулы, глаза, ресницы… — Просто заткнись. И затем Эдди накрыл его губы поцелуем. Все мысли тут же вылетели у Ричи из головы. Он подался навстречу, наслаждаясь поцелуем, но этого было недостаточно. Парень обхватил Эдди за талию одной рукой, притянул ближе, второй скользнул по шее, огладил адамово яблоко. Эдди не возражал, напротив, обвивал руками его шею, путался пальцами в непослушных кудрях, сжимал их и оттягивал так, что изо рта Ричи против воли вырывались сдавленные стоны. Смутно он понимал, что Эдди толкает его назад, но падение все равно оказалось неожиданным. Это была кровать Эдди, и Эдди забрался следом, устраиваясь на бедрах Ричи, смотрел на него с таким выражением лица, которое Тозиеру никак не удавалось прочитать. Ричи поднял руку, скользнул ладонью по волосам своего соулмейта и улыбнулся, как идиот, когда тот подался навстречу прикосновению. — Поверить не могу, что они нам не сказали, — мрачно бросил Эдди. Он все еще злился, и это было мило, но Ричи не хотел больше говорить об этих двух засранцах. Только не сейчас. — Поверить не могу, что ты взял мистера Обнимашку к себе в кровать. Я тронут, Эдди-Спагетти, по-настоящему тронут. — Не понимаю, почему ты не злишься? — растерянно спросил Эдди. — Мы могли бы разобраться во всем уже вчера! Ричи пожал плечами. Конечно, он злился. Они с Эдди могли бы прекрасно провести время на колесе обозрения прошлым вечером. И все же, теперь Эдди, в буквальном смысле этого слова, сидел на нем верхом, и это искупало все пережитые ими неприятности. А затем Эдди пропустил между пальцами его локон и прошептал: — Я бы позволил тебе поцеловать себя еще вчера вечером. — В той грязной подворотне? — изумился Ричи. — Да, в той грязной подворотне, — тихо рассмеялся Эдди. Он наклонился, явно намереваясь доказать свои слова очередным поцелуем, но Ричи остановил его, осторожно коснувшись ладонью щеки парня. Ему нужно было услышать это. Ему нужно было, чтобы Эдди сказал правду, какой бы она ни была. Если Эдди хотел, чтобы его соулмейтом был Билл… Что ж, Ричи должен об этом знать. Их губы были так близко, что Ричи ощущал мягкое дыхание парня на своем языке. Россыпь веснушек на носу Эдди вздрогнула, когда он смущенно наморщил нос, крохотная морщинка залегла между бровей. В карих глазах явно отражалось непонимание, почему Ричи, грязно домогавшийся до него весь день, теперь не позволяет себя поцеловать. — Ты рад, Эдди? Морщинка между бровей Эдди стала чуть глубже. — Что за хрень, Ричи? — Я имею в виду, ты рад, что это я? Эдди с недоумением смотрел на него, пытался подобрать слова. Понимание медленно смягчило черты его лица, сменило удивление и смущение чем-то более сложным. Такого выражения у Эдди Ричи еще не видел. Он затараторил, чувствуя, как паника поднимается в нем тупой болезненной волной: — Ты можешь сказать мне правду, Эдс, все в порядке! Это ничего не изменит, я просто хочу знать, понимаешь? Я хочу знать, если ты на самом деле хотел получить Билла, потому что я провел половину жизни, думая о том… В смысле, что бы ты ни… Если ты не хочешь быть со мной, все нормально. Просто мне нужно знать, чувак. Хочу знать правду, и я не буду винить тебя, если ты скажешь, что тебе больше нравится Билл. Серьезно, никаких проблем, все в порядке! Черт, да на твоем месте я бы тоже предпочел Билла. Я знаю, что я невыносим — все эти тупые шутки, и я вечно упускаю тот момент, когда стоит заткнуться… — Бип-бип, придурок, — прервал его Эдди, коснулся его лица с такой заботой и благоговением, что Ричи пришлось зажмуриться, чтобы сдержать слезы. Эдди соединил их лбы, совсем как Ричи прошлым вечером. Это было меньше, чем двадцать четыре часа назад, но ощущалось, будто прошло сто лет. Жизнь разделилась на «до» и «после», и все, что было «до» больше не имело значения. Будто этим утром, когда Эдди наконец признал его своим соулмейтом, жизнь Ричи началась с начала, и он уже успел все проебать. Лучше не думать об этом. Не сейчас, когда Эдди сжимал его плечи так, будто боялся, что Ричи исчезнет, если он хоть на мгновение ослабит хватку. Их дыхание смешивалось, и Эдди начал говорить, глотая звуки и прерываясь, чтобы втянуть воздух сквозь зубы. — В одном ты прав, балабол. Ты вечно упускаешь тот самый момент. Я был так упрям не потому что хотел Билла, а не тебя. Я просто хотел быть уверен. Боялся влюбиться и обнаружить, что моя родственная душа совсем другой человек, — он прервался на мгновение, легко покачал головой. — Ты понял все с самого начала. Сказал, что мы созданы друг для друга, и чем больше времени мы проводили с тобой, тем больше я убеждался, что ты был прав с первой секунды. Эдди сглотнул. Ричи почувствовал, что он дрожит, и обхватил ладонями его лицо, огладил большими пальцами скулы. Эдди вздохнул и накрыл руками его запястья. — Ричи, я бы умер, если бы это был не ты. Я так безумно хотел, чтобы это был ты. Да господи святый. Ричи притянул Эдди к себе за шею и поцеловал жадно, глубоко. Губы Эдди раздвигались ему навстречу так правильно, естественно, предугадывая его желания, и Рич застонал от нахлынувших ощущений. Ничего лучше он не испытывал за всю свою жизнь. Очки мешались, Ричи сорвал их и попытался отбросить в сторону, но прежде чем он успел сделать это, Эдди осторожно забрал их и аккуратно отложил в сторону. Ричи едва ли заметил это — куда важнее сейчас было продолжать целовать Эдди и ощущать, как тот целует его в ответ. — Черт, Эдс, — пробормотал Ричи и подался назад, не обращая внимания на разочарованный стон Эдди. — Кто бы мог подумать, что пролитый кофе заставит тебя влюбиться в меня! Эдди рассмеялся и бережно толкнул Ричи в грудь. — Кто бы мог подумать, что мое «завались» заставит тебя влюбиться в меня! — Я был околдован, детка. Просто очарован, — Ричи проследил указательным пальцем линию ключицу парня. — Я тоже хотел, чтобы это был ты. — Поверь мне, балабол, — фыркнул Эдди, — мы все об этом догадались. — Да ты грубиян, Эдс. Эдди-Спагетти? — Ричи ухмыльнулся, когда Эдди закатил глаза. — Эддипух? Медвежонок Эдди? Мой сладкий плюшевый мистер Эдди-Обнимаш… В следующую секунду огромный розовый плюшевый медведь опустился ему прямо на лицо. Эдди пытался заткнуть им Ричи, но смеялся при этом так сильно, что Ричи легко сбросил с себя мистера Обнимашку. — Эй, эй, полегче, мой соулмейт пытается убить меня! — заорал он, вырываясь в пол силы. Эдди так же не слишком усердно пытался удержать его на месте. — Какой же ты все-таки придурок, — через смех пробормотал Эдди и охнул, когда Ричи притянул его ближе, коснулся губами шеи. — Эй, Рич? — позвал он, чтобы убедиться, что Ричи слушает. Ричи слушал. Он всегда будет слушать своего Эдса. — Я всегда считал, что соулмейты — это просто чушь. Таймеры, поиск того самого… Думал, что это бред, и представить себе не мог, что влюблюсь в тебя. В первую встречу я решил, что ты конченный придурок. — Правильно решил, — согласился Ричи ему в шею. Кожа Эдди покрывалась мурашками от его дыхания, его пальцы сжимались в волосах и на футболке Ричи. — Заткнись. По-моему, я был не прав, ясно? Это все не бред. На самом деле, это даже… круто. Ну, ты понимаешь. Когда твой грязный рот занят чем-то получше тупых шуток. Ричи глубоко вздохнул, ощущая, как дрожат руки. Эдди наверняка чувствовал это, потому что поцеловал его в макушку, и в этом поцелуе было столько нежности и заботы… и любви. Ричи не часто удавалось почувствовать это, даже с родителями. В их глазах он обычно был бесполезным и никчемным. Обузой. Но с Эдди было не так. Эдди прижимался к нему так, будто Ричи был самым важным сокровищем в его жизни. — Ну, ты знаешь надежный способ заткнуть этот грязный рот, не так ли? — Ричи подался назад и ухмыльнулся своему соулмейту. Мать вашу за ногу, своему соулмейту! Эдди ухмыльнулся ему в ответ. Ричи в эту секунду был так занят тем, что влюблялся в него заново, что упустил момент, когда Эдди втянул его в очередной поцелуй. Как это вообще произошло? Что ж, всего лишь еще одна причина влюбиться в Эдди Каспбрака еще сильнее.