Amor Fati

      Они опаздывают и спешат на тренировку. Номер для выступления за Аню тянет Стася, потому что самолёт, который задерживали несколько раз, не может прилететь вовремя. Этери к этому уже привыкла. Хотя дальние перелеты она и не любит, но должна делать вид, что все хорошо. В принципе, все и есть отлично. По крайней мере в глазах остальных людей. Этери подкрашивает губы и готовится сиять.       Даня выглядит уставшим, но счастливым. Ему безумно нравится все это движение. Словно ты находишься в центре жизни, которая тебя затягивает. В этот момент ты просто не можешь думать ни о чем другом. Особенно о смерти. Поэтому Даня рад быть здесь, а не в пустой квартире.       Этери стоит рядом с ним у бортика, наблюдая за прокатом Ани и мечтая о сне. Но окружащие не замечают этих мыслей. Им не до этого. Они слишком ждут сенсации, чтобы видеть за мечтами реальных людей.       Кожей и Даня, и Этери чувствуют чужие взгляды, которые словно раздевают их и проникают сквозь одежду. Этери ежится, но не подаёт вида. Она уже привыкла, что ее постоянно фотографируют, выискивают эмоции или слабости. У нее есть серия фотографий с болельщиками даже с прошлогоднего кубка Ростелекома. Когда Этери смотрит на них, то ей хочется вычеркнуть этот день из жизни.       Когда Даня делает это-- он мечтает спрятать Этери от всего мира. Но не может.       Поэтому сейчас он незаметно протягивает ей дольку горького шоколада с лимоном и имбирём. Этери не спорит и безропотно ест, потому что они оба знают-- во время работы она забывает обо всем, а потом буквально валится с ног.       Этери привыкла, что ее фотографируют постоянно, заглядывая в декольте и снимая даже то, как она общается с дочерью. У нее есть фото с забинтованным пальцем, прикрытыми глазами и неизменной улыбкой. Этери всегда старается улыбнуться. А ещё она ненавидит снимки, которые делаются тайно. Словно эти люди практически лезут к ней в кровать. Хотя, очевидно , так оно и есть. Даже эти новости в интернете успевают обсудить несколько раз...       -- Что ты будешь на ужин?-- вытягивает из мыслей знакомый голос.       Тренировка уже пять минут как окончена. Этери пожимает плечами, говорит Ане пару замечаний и отпускает ее с родителями.       -- Закажу что-нибудь в номер,-- отвечает она.-- А потом спать. Мне кажется, я усну, как только лягу в кровать.       Даня вымученно улыбается. Он тоже устал. Этой осенью досталось и ему. В тот момент, когда как никогда был нужен покой , его жизнь стала слишком интересна. За это Этери хотелось кричать больше, чем за себя.       Они идут по коридору, вылавливая удивленные взгляды, но чувствуя плечо друг друга.       -- Хорошего отдыха,-- прикосновение губами к щеке.       Даня направляется в свой номер, а Этери после ужина просто проваливается в сон.       Она успевает только подумать, что завтра приедет Диша, и она снова сможет её обнять. Дочь-- это та, кто поменял в ее жизни все, и научил самой важной любви. Диана родилась в Лас-Вегасе и этот город словно наложил на ее судьбу отпечаток. Быть уникальной и уметь бороться. Этери успокаивается, когда думает о Дише и видит ее улыбку во сне. Это самое счастливое, что случается с ней за сегодня.       А ещё во сне Аня рассказывает всем историю про Парфюмера. Но не жестокого убийцы, в человека, мечтающего , чтобы его любили и ради этого создающего свой идеальный аромат женщины, достойной восхищения.       Хрупкая Аня скользит по льду и не видит ничего вокруг. Этери чувствует, что они с Даней стоят за стеклом и не могут пошевелиться. Тишина проникает под поры. Толпа восторженно молчит.       "И люди будут покорены, обезоружены перед волшебством этой девушки, и они не будут знать почему... В своей ограниченности они прославят ее заурядные черты - стройную фигуру, безупречный овал лица. У нее глаза, скажут они, как изумруды, а зубы - как жемчуг, - каких только нет идиотских сравнений. И все скажут, что она - самая красивая женщина Франции. И юнцы будут под бренчание мандолины просиживать ночи под ее окном... толстые богатые мужчины, ползая на коленях, клянчить у ее отца руку дочери... и женщины любого возраста при виде ее вздыхать и во сне грезить о том, чтобы хоть один день выглядеть столь же соблазнительно, как она...»       Этери просыпается и смотрит в потолок, понимая, что ещё слишком рано, чтобы встать. На телефон приходит сообщение от Дани: " ты спишь?".       Этери не знает, что он тоже видел сны про то, как Аня увлекает за собой людей, а красные цветы на ее спине превращаются в бабочек.       Этот старт слишком волнителен для всех, поэтому Этери пишет: "не сплю", а Даня приходит к нем с шоколадом . Они обсуждают прошлую тренировку и думают, что сделать лучше.       -- Ты знал, что Диша родилась тут?-- вдруг спрашивает Этери. -      - Да. Но я ещё много чего о тебе не знаю, как оказалось.       Этери смеется.       - Тогда факт за факт. Я ненавижу все со вкусом апельсина.       Даня удивлённо смотрит на нее и продолжает.       -- Меня в детстве покусала собака. И мне делали уколы в живот.       -- Бедный, Даня,-- улыбается Этери.       Но потом, когда утром все умиляются маленьким золотистым ретривером, она понимает, почему Даня не подходит туда с громадной радостью.       " Она кормила собаку, чтобы показать , что в ней есть человечность"-- услышит потом про себя Этери. Это заставит ее сделать вид, что она понимает шутку про свою жестокость, отрешённость лица и использование учеников. Этери придется убедить саму себя, что, наверное, это нормально, если незнакомые ей люди будут обсуждать фигуру ее дочери и ее собственную возле бассейна. В этом, наверное, и будет заключаться для нее обратная сторона известности.       Спустя день Даня и Этери осознают, что Аня упадет на дорожке в короткой программе из-за усталости и чрезмерных ожиданий. Они примут решение не трогать ее сразу после проката и поэтому будут признаны злыми и разочарованными, несмотря на то, что потратят полвечера на разговоры и подготовку ее к произвольной.       В любом случае, Этери почти сразу обо всем забудет, когда наконец увидит Дишу. Останется только цель победы и счастье.       А ещё чужие молчаливые взгляды в лифте и коридоре.       Этери и Даня уже и теперь знают, что их снова попытаются словить в объективы камер и поэтому просто улыбаются. Тот страх, который иногда проникает внутрь от окружающей толпы, уже давно описан. Поэтому им остаётся только делать свою работу и верить, что люди знают границы и рамки, которые нельзя переступать ни в ком случае, даже, если тебе кажется, что в основе всего лежит восхищение и желание прикоснуться к прекрасному.       "Они окружили его кольцом, двадцать — тридцать человек, и стягивали этот круг все сильнее и сильнее. А потом их последние сдерживающие рефлексы отказали, и круг разомкнулся. Они кинулись к этому ангелу, набросились на него, опрокинули его наземь. Каждый хотел коснуться его, каждый хотел урвать от него кусок, перышко, крылышко, искорку его волшебного огня... И вот засверкали ножи, кромсая мышцы, и топоры, и мечи со свистом опустились на суставы, с хрустом дробя кости. В кратчайшее время ангел был разделен на тридцать частей, и каждый член этой дикой своры ухватил себе кусок, отбежал в сторону, гонимый похотливой алчностью, и сожрал его...Им всем было немного неловко и не хотелось глядеть друг на друга...Хотя в животе они и ощущали некоторую тяжесть, на сердце у них явно полегчало. В их мрачных душах вдруг заколыхалось что-то приятное. И на их лицах выступил девический, нежный отблеск счастья. Может быть, поэтому они и робели поднять взгляд и посмотреть друг другу в глаза. Когда же они все-таки решились сделать это, сначала тайком, а потом совершенно открыто, они не смогли сдержать ухмылки. Они были чрезвычайно горды. Они впервые совершили нечто из любви."