Festive Arkham

Иногда приходит чувство, будто всё вокруг меняется до неузнаваемости слишком быстро. Когда приходится успевать следить за утренними новостями, пока скручиваешь очередного подонка в переулке. И меняется даже не сам мир, а собственное отношение к нему. Как давно он не видел клоунов? Бывал в цирке? В парках, где еще можно было встретить мимов? Наверное, слишком давно, раз на праздничной афише невольно кажется знакомое лицо. Даже слишком знакомое, отчего афиша рваными клочками оказывается вскоре на мокром асфальте. Сегодня город был полон клоунов. Клоунов в дорогих авто, клоунов на детских велосипедах. Сегодня был тот день, когда самые страшные убийцы и психи становились идолами. Если бы Пугало увидел, как парочка детишек в его костюме бегают по парку, он бы точно застрелился от радости. Люди кажутся теми еще мазохистами, раз позволяют своим детям нарядиться в фиолетовые костюмы и покрасить мелками волосы в зелёный. Почему они еще не отрезали лица своим детям? Если бы люди знали больше, чем простые сводки новостей… Ему было бы проще. Брюс старается улыбаться, когда видит даже целую семейку Бэтменов и даже девушка кажется идеальной копией Барбары. Не самая приятная картина, которую он старается избежать, сворачивая в сторону поместья.

***

Была ли веская причина, по которой тебе нужно быть здесь? Для такой шумной ночи в этом месте было слишком тихо. Его присутствие мог выдать только плащ, и даже не из-за звука плотной ткани, а из-за движимой тени среди статичных деревьев. Это место могло вызывать только ощущение отчаяния и страха. Не такого, когда боишься призраков или клоунов, а когда понимаешь, что сюда тянет сильнее, чем домой. Имея две личности, можно ли быть уверенным, что его пещеры или поместье Уэйнов были его домом? Альфред, Дэмиен, остальные? Где тот список критериев, по которому определялась принадлежность к дому? Когда обещал побыть с семьей на празднике. Что они подумают, когда не увидят тебя за праздничным столом? Не увидят. Не увидят, потому что толкая тяжелую дверь, что и так не хотела двигаться с места, он тенью скользит внутрь. На входе не было охраны, по коридорам не ходили врачи и сёстры. Разве что иногда могла пробежать крыса, не особо довольная тем, что её дом кто-то потревожил. Ему не нужно было использовать свою броню, чтобы увидеть потаенное. Достаточно было прислушаться и пойти на звук. Что-то между старым радио, передающим хорошую погоду в Готэме и человеком, говорящим ерунду. Он даже не обращает внимание на то, что лестничные пролёты украшены тыквами Джека, а на стенах висят уже знакомые крысы, складывающие рисунки символов Хэллоуина. Это было слишком ожидаемо. Если ты так сильно хотел оказаться здесь. Если так сильно хотел увидеть его, то почему сейчас твоё сердце бьётся от страха громче ботинок о бетонные ступени? Перед глазами проскакивают воспоминания о том, сколько раз он бывал здесь. Под видом Брюса Уэйна, под видом себя самого. Чтобы спасти, чтобы поймать. Слишком часто. Вот только сейчас в этом не было никакого смысла. И Бэтмен понимает это с каждым шагом на изученной им дороге до камеры. Тыквы освещают путь, ломая его тень на множество вариантов, давая ему возможность привыкнуть к новому полумраку. Такого света мало, но хватает, чтобы увидеть номер камеры. 0801. Как большая шутка, состоящая из зашифрованных цифр. Кто тебе сказал, что в этот раз что-то изменится? — Say what you said, say it again. They tell me I'm crazy*, — его голос узнаваем из миллионов. Даже в голосе слышалась улыбка, именна та, из-за которой он сейчас был здесь. Джокер не встречает с распростертыми объятиями. Он лежит почти неподвижно на своей койке в камере, свесив ногу на пол и закинув руки под голову вместо подушки. Может, он лежит так уже несколько месяцев. Тех самых, когда никто снова не мог его найти. А может и всего пару минут, судя по тому, как рвано и быстро он дышит, будто старался успеть добежать до нужного места. Камера была открыта, поэтому пройти внутрь и выйти не составляло труда. Вот только Бэтмен не спешит переходить через эту черту, оставаясь в освещении тыкв. — But you told me I'm golden, — в голосе слишком много фальши, а нервный смех прерывает его концерт, когда запрокинув голову назад, Джокер переводит взгляд с потолка на того, ради кого он так усердно украшал свой дом. Вот только смотреть через прорези купленной украденной маски было не так уж и удобно. Они молчат, только смех иногда сам вырывается из груди клоуна, ломая эту тишину. — Думаю, ты точно получишь приз за лучший костюм на сегодняшнем празднике, Бэтс, — Брюс будто оживает, хоть и не показывает виду. Он следит за тем, как поднимаясь, Джокер подходит к этой невидимой черте между ними. Пластиковая маска Бэтмена кажется слишком глупой, в сумме в зелеными волосами, что выглядывали из-за черных рогов. Такие маски носили дети по всему городу. Немного кривые, из не качественного пластика, дешёвые, но зато приятные для развлечения и самого праздника. Вот только Джокер умел любую мелочь извратить своим видом так, что больше не хотелось прикасаться к этой вещице. Кто знает, каким именно образом он достал эту маску, у какого ребёнка отнял и что сделал с ним. — Наверное, ты хочешь спросить, что ТЫ здесь делаешь? — пластмассовая маска слегка склоняется вбок, вместе с головой и клоун смотрит пристально, не моргая. Никогда не моргая, отчего не особо ровные прорези для глаз казались чем-то слишком не правильным. Может, он смог бы ответить на этот вопрос, если бы точно понимал себя самого. Вот только подобное чувство он не испытывал уже лет десять. Сразу после того, как за окном в первый раз проскользнули летучие мыши. Ему не было причин приходить сюда. Или та самая причина сейчас смотрела ему прямо в душу. Он такой же человек, как и ты. Даже у этого психа могут быть эмоции. Страх, ненависть, любовь. Его глаза всегда сохраняли в себе только ненависть и ты в который раз пытаешься добиться чего-то нового. Джокер издает тихое мычание, потирая сломанным ногтем шею, расчесывая кожу практически до крови, но вовремя останавливая это издевательство. Его голова меняет положение, выпрямляясь снова, а руки тянутся к собственному затылку, чтобы зацепиться за замок старого ремешка. — Сегодня праздник, Бэтс. Кошелек или жизнь? Кошелек у тебя большой, Альфред уже запасся конфетами? — вместе с его словами, на пол падает маска, на которую Брюс не обращает никакого внимания. Потому что эта маска давно исчерпала себя и стала просто бесполезным куском кожи. Вот только посмотреть на Джокера не удается из-за второй маски, с рогами и дешевыми прорезями в глазах. — Если ты что-то… — О нет, нет! Даже не пытайся испортить праздник этой банальщиной, — Джокер взмахивает рукой слишком манерно, поворачиваясь на пятках, чтобы после отойти на несколько шагов от Уэйна. — Если ты что-то с ним сделаешь, то я тебя убью, Джокер. Только попробуй что-то сделать с моей семьей, Джокер. Я переломаю тебе все кости, если ты что-то задумал снова! — он театрально копирует грубый голос Бэтмена, именно так, как комично это выглядело со стороны, если смотреть внимательно на этого героя в плаще. И маска добавляла только больше процентов для этого идеального образа. — Нет, Бэтси! Не для этого ты пришел сюда. Не для пафосных речей и угроз в мой адрес. Что ты говорил мне в больнице? Что не хочешь меня убивать и хочешь поговорить о наших отношениях? Ну так давай, время пришло! И плевать, что эти слова сказаны пару лет назад. У психов слишком выборочная память, чему Брюс даже не удивляется. Он только сжимает руку в кулак слишком крепко, до скрипа перчатки. Казалось, тогда они всё четко решили. Бэтмен никогда не станет тем, кто убьёт Джокера, а смертью для Бэтмена должен был стать именно Джокер. Не равноценный договор, но кого волнует. Но Брюс молчит, пытаясь подобрать в голове именно тот самый вопрос, который подходил бы сразу по всем критериям. Но такого не находится и клоун четко это понимает, когда вздыхая слишком тяжело, переступает невидимую линию и толкает Бэтмена в плечо, заставляя его отойти и дать проход. — Я понимаю тебя так же, как ты не понимаешь меня. И это даже забавно, не находишь? — Джокер останавливается около лестницы, поправляет маску и смотрит пристально на него. — Думаешь, ты понимаешь меня? — казалось, это был именно тот день, когда Бэтмен говорил с улыбкой и не важно, что эта улыбка была скорее нервной от таких слов. -Будто в твоей голове есть какие-то сложные мысли, — хмыкнув, клоун быстро скрывается на следующем этаже и приходится идти следом за ним, чтобы не терять его из виду. Тыквы вокруг помогают в освещении, и в какой-то момент даже кажется, что они находятся просто в доме ужасов на карнавале. Вот только странная атмосфера не спасает от ощущения ненормальности. Брюс идет следом, пытаясь прожечь взглядом чужую спину в привычном фиолетовом костюме. Если бы они успевали на конкурс костюмов на площади Готэма, то их пара точно бы получила приз. — Ты боишься признаться сам себе во многих вещах, Бэтс. В том, что тебе место в Аркхеме, как и мне. Что ты слаб, потому что даже добить меня не можешь. Иногда я даже сам не понимаю, чем ты мог меня зацепить, — когда они поднимаются к чердаку, то это место только больше напоминает какой-то аттракцион. Сколько времени Джокер потратил на то, чтобы вырезать каждую тыкву и расставить их в идеальное положение? Его слишком давно не было видно и понимание того, куда он девал время, вызывает внутренний смех. Остатки крыши давали возможность взглянуть на грязное небо, где не было никакой романтики звезд или милых пасмурных облаков. Но даже при таком тусклом освящении всё было видно слишком хорошо. Как Джокер присаживается на какую-то балку, конец которой лежал на подоконнике. Когда он хлопает ладонью по подоконнику, игнорируя осколки разбитого окна, то лишь тихо фыркает, замечая, что Бэтс не принял такое приглашение быть поближе. Сидеть одному не правильно, хотя бы с точки зрения приличия, которым он не обладал и приходится снова подняться, всем видом показывая, что недоволен такому варианту. Джокер снимает эту дешевую маску и скользит пальцами по волосам, пытаясь их уложить. — Сегодня люди носят маски, чтобы спрятаться от злых духов. Духи считают их за своих и не трогают. Ну, а мы? — он слишком резко оказывается в запретной близости к врагу, улыбаясь совершенно неестественно и тянется к чужой маске, большими пальцами поддевая её края около глаз. — От кого мы прячемся всё это время? — вряд ли Джокер сам осознавал суть собственных слов. Но он чётко осознавал, что маска летучей мыши раздражала до чертиков, хоть и нравилась в той же мере. Он резко дергает маску вверх, но та не двигается выше пары сантиметров, удерживаемая рукой на голове. Ему даже не нужно было знать ответа, что он показывает всем своим видом, фыркая и опуская руки. — Мне мерзко иногда замечать то, что ты простой человек. Скучный миллиардер, которому повезло потерять в детстве родителей. Иногда ты напоминаешь мне прошлое и именно это самое мерзкое. — Напоминаю, что ты такой же простой человек? — Который давно умер! — Джокер пинает одну из тыкв. Та не взрывается, не загорается, только свечка выпадает из нее, затухая от соприкосновения с влажным полом чердака. Он издает тихий рык, что эхом разносится по остаткам чердака и сам же наклоняется, чтобы поднять тыкву в нормальное состояние. — Мне не нравится это место, — его голос звучал слишком спокойно, будто Джокер делился чем-то сокровенным, что никому больше не может сказать. Он хмурится и переводит взгляд в сторону ночного гостя. Гостя, которого вечно никто не зовёт, но приходится его терпеть. — Поэтому ты хочешь взорвать это место? — они мало понимали друг друга, но всё же Уэйн слегка усмехается, понимая, что сам бы хотел так сделать. Это место тянуло их ко дну, весь город и даже отстраивая его заново, всё было циклично. Джокер всегда обладал умением менять эмоции по щелчку пальцев, а потому видеть на его лице что-то вроде радости было не удивительно. Конечно он рад, ведь его мысли поняли. Хоть эта радость была скорее наигранной. Со стороны города доносился смех и крики, музыка, весь спектр праздника. Здесь же нужно было довольствоваться иногда писком крыс и их же голосами. Может, где-то в подвалах, в одиночных камерах, еще спят наркоманы или просто уставшие от жизни люди, но вряд ли их уже кто-то увидит. Аркхем никогда не опускает тех, кто хотя бы раз пришел сюда. — Думаю, у меня есть идеальный подарочек ко дню всех Святых, — он договаривает название праздника уже где-то на улице, когда выпрыгивает в окно и если Бэтмену не составляло труда спрыгнуть и с небоскреба и выжить без переломов, то вот наблюдать за тем, как клоун шипит от боли в ноге из-за приземления, было даже забавно. Брюсу приходится действовать быстро, чтобы схватить врага за шкирку и дернуть в сторону ворот. Конечно он понимал, что Джокер изначально думал совсем иначе, что успеет оставить его в Аркхеме, пока здание разрывает на куски, но что-то пошло не по плану. Он закрывает плащом их обоих, чтобы частички здания не разломали их самих, а смех рядом сейчас даже не вызывает раздражения, хоть и приходится второй рукой прижать клоуна к себе. И что ты будешь делать с тем, что наконец добился своего? Он видел огонь в безумных глазах, видел, как расширяются зрачки от какой-то новой эмоции и это завораживало куда больше, чем рушащееся здание около них. Джокер даже не думал стоять ровно, буквально повиснув в чужих руках, решая, что если держат, то пусть держат до конца и Бэтс наблюдал за всем этим только со стороны, всматриваясь в глаза Джокера и наблюдая, как они сами уничтожили что-то, что так долго напоминало дом. — С праздником, мышка! У тебя не найдется конфетки по такому случаю? — говоря сквозь смех, клоун цепляется пальцами за плечи Уэйна и вздрагивает от последнего оглушительного взрыва нижних этажей. Да, он действительно старался вырезать каждую тыкву, чтобы в конце это казалось красивым, как сейчас. — Я ведь уже выбрал Гадость, так что конфет нет, — такой разговор казался неимоверно глупым, но на душе было приятно-спокойно, то ли от отсутствия в городе Аркхема, то ли от живого вида Джокера, что увидишь слишком не часто. Его смех сливается с остатками пожара и падающих балок и это звучит слишком гармонично, а Уэйн только опускает голову, позволяя себе прижаться лбом шлема к чужому лбу. Не полный контакт, но этого было достаточно, чтобы передать многое. Даже каких-то шуток не было в ответ, только клоун выдыхает спокойно, с закрытыми глазами. — Я ведь могу и обидеться на такое обращение, — Бэтмен на это ничего не отвечает, только фыркает от легкого смеха и прижимает тело к себе, пока не решаясь убирать плащ. Кто знает, сколько еще в огне могло остаться сюрпризов, а подержать клоуна в своей темноте он мог еще достаточно долго. По крайней мере, пока тот не дергался лишний раз и не раздражал больше обычного.