Angel with a shotgun_

POV Эрик       Просыпаюсь и чувствую, что чего-то не хватает. Вытягиваю руку и шарю по кровати. Ну точно, Мелкой нет. Неужели сбежала? Не могу открыть глаза. Солнечный свет во всю уже заливает комнату, просачиваясь даже сквозь веки. Эти восточные окна меня всегда напрягали, поэтому пришлось повесить тёмные жалюзи. Точно помню, что вчера они были опущены.       Глубоко втягиваю воздух носом и чувствую аромат кофе с корицей, а ещё своего геля для душа. Наконец заставляю себя разлепить веки, щурюсь от солнечного света, который так беспардонно льётся прямо на мою подушку.       Вот она, в моём полотенце, которое едва прикрывает такую соблазнительную попу, волосы мокрые и видимо наушники в ушах. Скачет на цыпочках вокруг барной стойки, в одной руке нож, в другой банка с ореховым маслом, что-то тихо мурлычет и слизывает масло прямо с ножа.       Мелкая как раз так удачно обошла стойку и повернулась спиной, не видит меня. Плетусь закрыть окно, попутно срываю с неё полотенце, заодно выдернув наушники.       — Если решила наконец укоротить свой язычок, то этот нож не годится, — произношу, зевая.       — Ой! — таращит на меня удивлённые глазки, и поняв, что обнажена, заливается краской. Бежит к кровати за простынёй, но я успеваю перехватить её за талию, приподнимаю и прижимаю спиной к себе.       Утренняя эрекция напоминает о себе, когда упираюсь членом как раз между её ягодиц. Почувствовав это, девчонка начинает ёрзать, пытаясь вывернуться из моей медвежьей хватки.       — Эрик, а как же завтрак?       Краем глаза замечаю на стойке тарелку с горой бутербродов с ореховым маслом и сыром. Понятия не имею, откуда всё это было в моём холодильнике. Наверняка Роза принесла, когда прибиралась в прошлый раз.       Эта женщина — одна из немногих людей, которые вызывают у меня что-то похожее на тёплые чувства, по крайней мере, её опека не раздражает. Свою любовь к семье Нортон она направила и на нас с Алеком. Брат, в отличие от меня способный к проявлениям чувств, отвечал ей глубочайшей привязанностью, я же был благодарен и позволял иногда о себе заботиться.       — Поздно, Маленькая, если бы ты так не крутила попой, пытаясь вырваться, возможно мы могли бы в начале позавтракать. — шепчу ей прямо в ушко, слегка прикусывая мочку, — Хотя, вряд ли!       Хрен с ним, с этим окном. Одним движением подхватываю её на руки, кидаю на постель и наваливаюсь сверху, зафиксировав её руки над головой.       — Ты не исправим! — девчонка не сдаётся и всё ещё пытается вести диалог, — Ты вообще можешь думать головой, а не членом? — начинает злиться. — Или голова тебе нужна только для...       Не даю ей договорить, впиваясь в её губы, сразу запускаю язык в её сладкий ротик, слизывая вкус орехового масла. Поцелуй получается без намёка на нежность. Он больше похож на своего рода наказание за её дерзость. Ощутимо прикусываю её губу и Мелкая возмущённо всхлипывает.       — Если бы я не знал, что твой сладкий язычок умеет ещё кое-что, помимо болтовни, прямо сейчас бы его укоротил.       Девчонка вся так и пылает от возмущения. Того и гляди, дым из ушей повалит. Проводит язычком по прикушенной губе, дышит глубоко и тяжело. Вдруг поджимает губу и отворачивает голову набок, прерывая со мной зрительный контакт. Обиделась. Может я и перегнул слегка. Что ж, извиняться буду, как умею.       Провожу языком по её тонкой шейке от ключицы вверх, прикусываю, потом втягиваю в рот мочку ушка. Молчит и не двигается, только судорожно втягивает воздух носом. Обиженка моя... Перехватываю её запястья над головой одной рукой, освобождая вторую и начинаю ласкать её полную грудь, сминая и перекатывая сосок между пальцами. Тем временем, коленом развожу стройные ножки.       Мелкая уже постанывает и от этих стонов начинают быстро перегорать все мои предохранители. Член давно стоит колом и трётся о её бедро, от чего уже голова кругом.       Проведя ладонью по её киске, слегка надавливаю и ввожу в неё два пальца. Начинаю двигать ими и сразу же слышу хлюпающий звук. Кара уже готова приять меня, она протяжно мычит, хнычет, выгибается мне на встречу и сил продолжать эту сладкую пытку, как для неё, так и для меня, не остаётся. Отпускаю её руки, прижимаю бедра ближе к себе и вхожу одним движением на всю длину. Замираю и мгновение не двигаюсь, боясь сразу кончить от перевозбуждения.       — Да... Эрик... — срывается почти на крик, и я понимаю, что готов вечно слушать эти стоны, моё имя, которое она выкрикивает в экстазе.       Девчонка кончает, извиваясь подо мной. Начинаю двигаться, сразу наращивая темп, боюсь сделать ей больно, но не могу остановиться. Кончаю и снова не сдерживаю стон, кажется вперемешку с каким-то матом. Падаю рядом, пытаясь унять сердцебиение.       Лежим несколько секунд: я — мордой в подушку, Мелкая — на спине. Я восстанавливаю дыхание, а она дар речи.       — Грубиян! — ей, как всегда, удаётся первой придти в себя. — Даже во время секса материшься.       — Нет, не матерюсь. — мычу в подушку.       — Да ладно?! А только что?       — Это была случайность. Если о ней кто-то узнает, то придётся убрать свидетелей, — сгребаю девчонку в охапку. — Запру тебя в своей квартире, а всем скажу, что ты пропала.       Смеётся, маленькая... Если бы только знала, как эта шутка близка к моим истинным желаниям.       — Ну теперь то мы можем позавтракать. — выворачивается из моих объятий, вскакивает с постели, схватив простынь, заботливо ей же сложенную на прикроватной тумбочке.       — Кара, положи, — рычу, состряпав грозный вид, — Иначе я сам её с тебя сниму, удовольствия от этого испытаешь мало.       Таращит на меня испуганные глазищи, судорожно прижимая к себе простыню.       — Эрик, но я же не могу весь день...       Встаю с кровати и иду к шкафу, выуживаю оттуда свою футболку и поворачиваюсь, представ перед девчонкой во всей красе. Мелкая тут же теряет дар речи и краснеет, опустив взгляд.       — Да ладно... Будто ты его впервые видишь, — ухмыляюсь, кинув ей футболку. — А когда он в тебе, ты так не смущаешься.       Кара ловит футболку, роняя простынь, и краснеет ещё больше, не то от моих слов, не то от того, что снова стоит передо мной голышом. Лихорадочно натягивает на себя вещь и бухтит себе под нос:       — Ты не исправим!       — Ты сегодня это уже говорила. Помнишь, чем закончилось? — подмигиваю Мелкой и направляюсь в ванную. — Может со мной в душ?       — Нет-нет! Я лучше пока кофе налью, — идёт к кофе-машине.       После душа решаю сжалиться над девчонкой и натягиваю тренники. Она держит в руках чашку с дымящимся кофе, отпивает напиток и улыбается.       Мы вместе завтракаем, пьём кофе, о чём-то болтаем в нашей манере, не забывая отвешивать друг другу колкости. Ну чисто семейная идиллия... И я понимаю, что мне пиздец как нравится происходящее. Мне нравится это утро, она, сидящая в моей футболке и жующая бутерброд. Нравится то, как она смотрит на меня, как краснеет, когда я затрагиваю определённые темы в разговоре. И то, как в груди ёкает, когда ловлю её взгляд, полный обожания. Даже с пресловутыми бабочками в животе я как-то сроднился.       С некоторых пор, достаточно давно, я воспринимал семью, как нечто, необходимое тем, кто желает продолжить род. Как ячейку общества, не более того. Моей единственной семьёй долгое время был брат и я категорически не желал впускать в этот мир больше никого. И теперь понимаю, что просто сам не заметил, как в него успели просочиться Томас, Эйден и Мелкая, и даже старушка Роза заняла свою нишу в моём, как я думал, совсем окаменевшем сердце.       — Эрик, — её голос выдёргивает меня из потока таких, странных для меня, мыслей, — Кто-то стучит в дверь. Боже, если это Макс...       Мелкая начинает испуганно озираться по сторонам, ища место для укрытия.       — Под одеяло. Туда уж точно Макс заглядывать не станет.       — А моя одежда, спрячь её!       — Точно! Макс же не в курсе, что я не девственник! — прикрываю рот рукой, будто это секрет. — Неловкая ситуация!       — Эрик! Ты...       — Не исправим... Знаю, — накрываю её одеялом и иду к двери, за которой обнаруживаю вовсе не Макса, в чём я почти и не сомневался. Лидер сам настоял на моём выходном. Моё идеальное утро решил испортить Алек. И настроение у него кажется оставляет желать лучшего.       — Ну привет, братец. Я могу войти?       Делаю шаг в сторону, давая брату пройти в квартиру.       — Кофе? — киваю в сторону кофе-машины.       — Не откажусь, — напряжение в лице Алека слегка смягчается. — Кара, можешь вылезать, тебе наверняка там жарко.       Из-под одеяла выглядывает настороженная моська Мелкой.       — Как ты узнал? — садится на кровати, но из-под одеяла вылезать не спешит. Моя футболка конечно сидит на ней, как платье, но трусиков на ней нет, и это Мелкую явно напрягает.       Иду в ванную, где заметил висящее на сушилке , заботливо постиранное бельё Кары. Сунув её трусики в карман, возвращаюсь и сажусь на постель, незаметно подтолкнув их ей под одеяло.       — Малыш, мой брат конечно та ещё заноза, но он не ебанутый, чтоб после тебя притащить сюда другую бабу. И до утра у него никто и никогда не оставался.       Ну-ну... Я конечно не ебанутый, но вчера реально были мысли, трахнуть какую-нибудь девку, когда Мелкая меня продинамила.       Наконец справившись под одеялом с частью гардероба, которая придавала Каре чувство уверенности, как по мне, так весьма сомнительной, Мелкая идёт наливать кофе. Алек, в свою очередь, переключает своё внимание на меня.       — Я был утром в лазарете. Четверо бойцов, Эрик! — брат не сводит с меня строгого взгляда, видимо ожидая ответа. Но я молчу, лишь приподняв бровь и Алек продолжает. — У одного сломан нос, второй с сотрясением и десятью швами на башке, третий с распоротой рукой. Четвёртому, даже не знаю, как сказать, повезло или наоборот. В принципе на нём ни царапины, но вот потомством уже обзавестись не сможет.       Ухмыляюсь и боковым зрением замечаю, что Мелкая сидит, вся во внимании с округлившимися глазами.       — А ты, блять, ожидал, что я свою рожу им подставлю? Невоспитанные у тебя бойцы, братишка, — иду к окну, которое так и не закрыл, и закуриваю. — Если ты не нашёл времени обьяснить правила и устав, то я взял это на себя.       Алек устало проводит руками по лицу. Прямо как Макс вчера. Кара с заинтересованным видом подсаживается к нам ближе.       — А можно по подробнее, и где же ты проводил воспитательные работы? — поднимает брови и вопросительно склоняет голову на бок. — Ещё вчера заметила твою разбитую губу, да времени не было спросить, — выдаёт девчонка, но заметив многозначительную ухмылку Алека, краснеет и опускает глаза. Времени у неё не было. Пиздец как занята была.       — Ты же меня бортанула, помнишь? Вот я и решил пойти, пропустить пару стаканчиков. Думал, может сниму кого-нибудь, одиночество скрасить.       Мои слова достигли цели, Мелкая в бешенстве. Брат видимо не желает участвовать в нашей «семейной» драме, доливает себе кофе и прямо с кружкой идёт к двери. Я встаю и иду следом, захватив с прикроватной тумбочки ключ-карту.       — Кружку потом занесу. Кара ты только не убей его. Гибель второго Лидера будет невосполнимой потерей для фракции, — кидает Алек через плечо и скрывается за дверью.       — Так на чём мы остановились? — возвращаюсь к Каре. — Точно, на том, что ты была занята сводничеством и забыла обо мне.       — Нет! На том, что Вы, Лидер, неисправимый кобель! — вскочила со стула, сжимает кулачки, вытянув от злости руки по швам. — Ты обещал, что других больше не будет.       — Ты тоже обещала, Кара, — снова подхожу к окну и закуриваю. — Ты обещала прийти вечером. И я ждал, как школьник, блядь, прыщавый. И не встреть я тебя в коридоре, ты бы наверное так и не вспомнила.       — Я же извинилась, — нервно поправляет за ушко выбившуюся прядь волос.       Я давно на неё не злюсь, но продолжаю свою игру:       — А мне и извиняться не за что, — выдыхаю дым в окно. — Я ничего не сделал. Ты сама знаешь.       Наш бурный диалог прерывает писк коммуникатора, который лежит рядом на барной стойке. Всплывает сообщение от брата: «Забыл предупредить. Джина утром вернулась из патрулирования и ищет тебя по фракции. Если не найдёт, наверняка притащится к тебе домой. Ей пока не стоит видеть у тебя Кару, поэтому сразу придумай, как её выставить. И прекращай уже троллить девочку! Она не заслужила.»       Читаю сообщение и понимаю, что Кара читает вместе со мной.       — Ах вот как! Значит ещё и Джина! Соскучилась, блядь! А ты её так и не послал. Про запас наверное держишь?! — Мелкая уже закипает.       — Ты серьёзно хочешь поговорить о Джине? В таком случае, я половину баб во фракции должен был оповестить о том, что моё сердце, как и постель, уже заняты.       Вижу, что она не знает как реагировать. Её конечно бесят слова насчёт половины фракции, и в то же время ей нравится слышать от меня о том, что моё сердце занято. Беру её за ручку и веду к кровати. Ожидаю, что будет сопротивляться, но она послушно плетётся за мной. Сажусь на кровать, Мелкая устраивается на коленях и кладёт голову мне на плечо.       — Я просто хочу, чтобы ты забыл их... Всех забыл. И был только моим, — шепчет мне в шею, от чего по телу пробегают мурашки.       — Ты думаешь, после того, что я чувствую с тобой, я смогу вспомнить о других? — прижимаю её к себе, зарываясь лицом в мягкие волосы, которые пахнут моим шампунем.       Кара поднимает голову и смотрит на меня. В её глазах столько обожания, что я просто млею от этого взгляда. Приподнимаю её за талию, сажая обратно, но уже верхом, она прижимается всем телом в моему голому торсу и сквозь тонкую ткань футболки я чувствую, что её соски напряжены. Да и в моих шортах уже давно всё проснулось. Когда она рядом, мне вообще кажется, что мой член живёт своей собственной жизнью и контролировать его удаётся с большим трудом.       Так мы сидим ещё несколько секунд , я позволяю Мелкой проявить инициативу и она проявляет. Первое, что она делает — снимает футболку, оставшись сидеть на моих коленях в одних трусиках и от этой мысли мне сразу сносит крышу. Она целует мои губы и я отвечаю, яростно впиваясь в её рот. Одна моя рука на её затылке, вторая уже терзает грудь, пощипывает и поглаживает твёрдый сосок.       Девчонка стонет мне в губы, не пытаясь разорвать поцелуй. Наоборот, запускает мне в рот свой мягкий язычок и я теряю остатки контроля. Приподнимаю её бёдра, чтобы освободить член, отодвигаю трусики, которые уже влажные, и насаживаю её на себя одним движением, издавая утробное рычание.       Она тихо вскрикивает и ёрзает на мне, пытаясь принять удобное положение, прижимается теснее, трётся сосками о мою грудь и я просто дурею от возбуждения. Приподнимаю ладонями девчонку за ягодицы и насаживаю на член. Её короткие ноготки впиваются мне в плечи, оставляя красные борозды и Кара запрокидывает голову и стонет так громко, что слышит наверное половина фракции. И пусть слышат!       Она кончает, внутренние мышцы сжимают мой член почти до боли и это на столько ахуенно, что перед глазами плавают разноцветные круги. И тут Мелкая толкает меня в грудь, и я падаю спиной на кровать.       Да ладно... Решила взять инициативу в свои руки? Маленькая, я только за.       Кара начинает осторожно двигаться, контролируя глубину проникновения, не садится до конца, дразнит, хитро улыбаясь и закусив нижнюю губку. Мне до одури мало и я пытаюсь подаваться ей навстречу, упираясь ногами в пол, сжимаю ладонями её бедра, но она их убирает и кладёт на свою грудь. Я сминаю её полные груди, ласкаю соски, зажимая между пальцами, а она уже двигается на мне, то поднимаясь, то насаживаясь, принимая в себя на всю длину. Снова стонет так сладко...       Маленькая, ты меня с ума сводишь! Готов вечно слушать эти стоны!       Девочка снова кончает, хватая воздух своим сладким ротиком, и я следом взрываюсь в ней с хриплым стоном. Сердце колотится в грудную клетку с такой силой, что этот стук отдаёт в ушах. Маленькая ложится мне на грудь, тяжело дышит. Одной ладонью слегка сжимаю её аппетитную попу, второй зарываюсь в мягкие волосы.       Весь оставшийся день проходит в подобном режиме. Мы перемещаемся между постелью и душем, с перерывами на кофе, бутерброды и ещё какой-то едой, заботливо подкинутую Розой в мой холодильник. Джина на моё счастье так и не объявляется. Это странно, но думать об этом нет никакого желания.       Вот уже вечер, через час у неофитов отбой и я настаиваю на том, чтобы Кара возвращалась в казарму.       — Завтра у тебя тяжёлый день, начинаются пейзажи... Тебе надо выспаться, а я никаким образом в этом тебе не помогу.       — Но, Эрик... Я не хочу.       — Блять, Маленькая, ты думаешь, я хочу? Будь моя воля — запер бы тебя тут навечно, и к кровати пристегнул.       — А ты... — не договаривает, но поглядывает на коммуникатор и я понимаю, боится, глупенькая, что я встречусь с Джиной.       — Я останусь дома, постараюсь тоже выспаться. Если она придёт, просто выставлю. Успокойся, — беру её за подбородок и целую. Потом отпускаю, Мелкая одевается и уходит, поцеловав меня на прощание и получив лёгкий шлепок по попе.       Надо не забыть поблагодарить Макса за выходной, а Харлс за вправление мозгов.