Я ждала тебя

Беллатриса смяла в руках пергамент, на котором мелким почерком было выведено несколько строк, и бросила его в камин, обернувшись к Гермионе. - Вечером мы идём к Лорду, - спокойно произнесла она, хотя глаза выдавали ее беспокойство. - Отличная новость, - поджав губы, проговорила Гермиона, - Тогда у меня несколько вопросов. Начнём с главного. Нельзя ли мне не идти? Несмотря на тревожное известие, Лестрейндж слегка подняла уголок губ в улыбке. - Нельзя. Если я не возьму тебя с собой, возникнут вопросы. Все пожиратели появляются на приемах со своими рабами. Хотя бы для... Для удовлетворения своих садистских наклонностей и физических потребностей. - А если, - Грейнджер запнулась, ужаснувшись от этой мысли, - Лорд заставит тебя пытать меня при всех? Как ту, твою первую пленницу? - Вполне возможно. Но это не самое главное, чего тебе нужно бояться. С опытом я научилась контролировать силу заклятия. В круциатусе главное - желание причинить боль. По отношению к тебе, это желание минимальное. Поэтому не должно быть слишком больно. - Как тогда? Когда меня сняли с поезда? - догадалась девушка. Лестрейндж кивнула. - Да, но беспокоиться тебе нужно не об этом. На приёме будет много пожирателей смерти, сам Тёмный Лорд. А большинство пожирателей очень любят одалживать у друг друга пленников. Попробовать что-то новое. Гермиона нервно улыбнулась, хотя улыбка больше походила на предистеричное состояние: - Но ты же меня никому не отдашь? - Глупая, конечно нет. Я не думаю, что кто-то вообще осмелится меня об этом попросить. Но тем не менее, ни с кем не разговаривай, прямо в глаза никому не смотри. От меня не отходи. Ясно? - Ясно, - почти одними губами ответила Гермиона, чувствуя, как начинают подрагивать пальцы, а в животе образуется липкий комок страха, - А где будет проходить приём? - В Малфой-меноре. Цисси, конечно, не в восторге, но её никто и не спрашивал особо, - Лестрейндж отвернулась от девушки, всматриваясь в окно, - К шести будь готова. Беллатриса колдовала над Гермионой, делая ей на лице искусственные порезы и синяки на запястьях. Гриффиндорка стойко сносила неприятное покалывание, но на самом деле ей хотелось плакать. Было ощущение, будто у неё дрожали все органы внутри. Живот неприятно скручивало от страха, а руки тряслись так, что их приходилось сжимать в кулаки. - Ты говорила, что рабы не испытывают страх, - запинаясь, произнесла Гермиона, смотря на себя в зеркало, - Тёмный Лорд заметит, что я трясусь вся, как осенний лист. - Это нормально, - спокойно произнесла Беллатриса, - Не все пленники теряют себя, становясь овощем. Если рабы доходят до такого состояния, их просто выкидывают из дома. Они чувствуют страх, просто не в силах больше как-то проявлять свои эмоции. Грейнджер нервно сглотнула и осмотрела себя в зеркало. С отражения на неё смотрела замученная девушка с кровавым порезом на щеке и со свежими синяками на запястьях и шее, одетая в потрепанную футболку и застиранные джинсы. На плечи накинута серая мантия. Волосы заплетены в растрепавшуюся косу. Вполне себе похожа на пленницу, которую постоянно пытают, не особо следя за её внешним видом. - Как тебе? - спросила Беллатриса, вставая сзади гриффиндорки, наблюдая за ней в зеркале. - Ужасно, - поморщилась Гермиона, чем вызвала у женщины улыбку. - Кстати, свою волшебную палочку оставь дома. Рабам, тем более, магглорожденным рабам не позволено иметь палочки. Грейнджер, помявшись, вытащила палочку из кармана, положив её на столик. Без неё девушка стала чувствовать себя ещё хуже. Если раньше она была просто напугана, то сейчас понимала, что стала лёгкой добычей даже для самого хлипкого пожирателя. Беллатриса заметила перемену в лице любимой и притянула её себе, крепко обнимая. - Не бойся, со мной ты в безопасности. Волшебницы вышли из дома и Лестрейндж протянула руку Гермионе, которая сразу вложила в неё свою холодную ладонь. Беллатриса повернулась на месте и они трансгрессировали, приземлившись прямо перед воротами красивого особняка. - Как только зайдем, подойдем к Лорду показать, что мы пришли. Поклонись ему. Ни с кем не разговаривай, ни на кого не смотри, от меня не отходи. Ясно? - скороговоркой произнесла Лестрейндж, успокаивающе сжала ладонь Гермионы и отпустила её. Гриффиндорка кивнула и они вместе зашли в особняк, оказавшись в небольшом коридоре. - Миссис Лестрейндж, - поклонился ей Хвост, стоящий у двери и приветствоваший гостей. Беллатриса поморщилась и сняла с плеч мантию, сама набросив её на вешалку. - Я не доверю тебе даже дотронуться до моих вещей, - с презрением выплюнула женщина и прошла в гостиную. Гостиная была точно такая же, как запомнила Гермиона, только на неё будто применили заклятие расширения. Она выглядела намного больше, мягкие диваны и столы стояли посредине в виде буквы "Т". У дальней стены на чем-то, очень похожем на трон, сидел Тёмный Лорд. - За мной, - грубо бросила волшебница и, не оглядываясь, отправилась к Лорду. Гермиона испуганно засеменила следом, чувствуя страх от неожиданной жесткости Беллы. "Перестань", - ругала себя девушка, смотря в пол и незаметно сжимая кулаки под мантией. От страха её всю трясло, желудок сжимало спазмами, а к горлу подкатывала тошнота. Казалось, скажи она хоть слово, то тут же расплачется и будет просить уйти домой. Лестрейндж остановилась напротив Волан-де-Морта. Гермиона встала за её плечом и слегка присела, склонив голову и не отрывая взгляда от пола. - Мой Лорд, - с обожанием в глазах Беллатриса склонилась перед ним, целуя протянутую руку. Гриффиндорка сглотнула. Этот тон, которым пожирательница разговаривала со своим хозяином, вызвал вспышку ревности. - Я рад, Беллатриса, что ты почтила меня своим присутствием, - спокойно произнёс Волан-де-Морт, оглядывая женщину и задерживая взгляд на Гермионе, - А это, я так полагаю, твоя новая рабыня? Что ж, спустя почти двадцать пять лет ты послушалась моего совета и завела ещё одну. Неужели тебе не хотелось сделать этого раньше? - Хотелось, мой Лорд, но я не очень люблю терпеть всякое отребье в моем поместье, - Лестрейндж мило улыбнулась, грубо схватила Гермиону за предплечье и вытолкнула вперёд, - Поклонись. Гриффиндорка неловко присела, смотря в пол. Все, что она чувствовала - это всепоглощающий страх, и Лестрейндж даже не помогала с ним справиться. Наоборот, своей жесткостью только ухудшала положение - Посмотри на меня, - вкрадчиво произнёс Волан-де-Морт, обращаясь к Гермионе. Девушка побледнела и подняла взгляд, в котором плескался чуть ли не ужас, встречаясь с красными глазами, - Тебе нравится у своей госпожи? Вижу по твоему порезу на лице и синякам, что тебе с ней хорошо. Грейнджер нервно посмотрела на Беллатрису, которая не обращала на неё никакого внимания, пожирая взглядом Тёмного Лорда. - Д-да, сэр... Волшебник засмеялся и, заметив смущение Гермионы, недобро улыбнулся. - Беллатриса, в прошлом ты заставила меня сомневаться в своём желании иметь рабыню. Лестрейндж опустила взгляд и тут же подняла его снова. - Мой Лорд, сейчас все по-другому. Тогда я была слишком молода, чтобы оценить ваш подарок. - Неужели? - шепнул он, - Чем же вы занимаетесь с ней? - В основном она исполняет обязанности домового эльфа и наказывается за малейшую провинность. Если мне становится скучно или нужно выпустить эмоции, я пытаю её для своего развлечения. А ночью она служит отличной игрушкой в постели. Гриффиндорка густо покраснела, желая провалиться под землю от стыда. Женщина так спокойно об этом рассуждала, будто говорила о погоде. - Я верю тебе, - удовлетворённо кивнул Волан-де-Морт, - Можешь пройти за стол. Беллатриса поцеловала его протянутую руку, а Гермиона, дрожа всем телом от страха, стыда и ревности, присела, поклонившись. Волшебницы подошли к столу, за котором уже сидело почти полсотни пожирателей. - Отодвинь мне стул, - прошипела ведьма, не удостаивая Грейнджер даже взглядом. Девушка молча отодвинула стул и встала сзади Беллатрисы, не зная, можно ли ей занять свободное место и что вообще делать. Грубость любимой пугала и обескураживала. Лестрейндж завела разговор с молодым незнакомым пожирателем, совершенно не уделяя ей внимание. Гермиона, убедившись, что никому до неё нет дела, осторожно стала осматриваться. На полу, почти возле каждого пожирателя, сидели рабы. Молодые, даже многие, скорее всего, несовершеннолетние, девушки и юноши. У всех бледные замученные лица, потрепанная одежда. Даже Грейнджер, в застиранной серой мантии и больших джинсах, выглядела более прилично. Внезапно её взгляд зацепился за знакомое лицо. Глаза расширились от удивления. Через несколько мест от неё сидел Дин Томас, её одноклассник. Парень смотрел в одну точку, не замечая никого вокруг, сидя возле стула Долохова. Гермиона поморщилась, а сердце сжалось от жалости. Оглянувшись, она поняла, что все рабы сидят на полу и тоже опустилась на пол возле стула Беллатрисы. - Давно у вас эта девчонка? - внезапно донеслось до её слуха. - Недавно, - равнодушно ответила Лестрейндж и сразу же перевела тему, заговорив о сбежавшем Поттере. В таких разговорах прошло около часа, в течение которых девушка совсем заскучала. В принципе, тут было не так уж и страшно. Никого не пытали, все вели светские разговоры, иногда перешучиваясь. Волан-де-Морта поблизости не было, и Гермиона постепенно успокоилась и почувствовала себя менее скованно. Внезапно все пожиратели замолчали и поднялись со своих мест. Грейнджер беспокойно завертела головой, пытаясь с пола разглядеть что-то. - Я рад, что вы почтили меня своим присутствием, - раздался шипящий голос, - Отдыхайте, веселитесь, угощайтесь. Те, кто служат мне верно, заслуживают моего расположения. Где-то раздались аплодисменты, и Гермиона поморщилась, радуясь, что из-за стола её не было видно. Гостиная быстро наполнилась запахом еды, а желудок предательски заурчал. Внезапно бледная рука с чёрными ногтями сунула ей в руки тарелку. - Спасибо, госпожа, - пробормотала Гермиона, заглядывая в тёмные глаза, которые на мгновение смягчились. Беллатриса вернулась к своей еде, а Грейнджер нервно поджала губы, оглядываясь на других рабов. Некоторым бросали еду прямо на пол, подпинывая к ним ногой. Некоторые сидели вообще без еды, сжимая живот руками. Гриффиндорка мысленно поблагодарила Лестрейндж, которая даже дала ей вилку. Медленно пережевывая тушеное мясо, Гермиона прикрыла глаза, наслаждаясь божественным вкусом. Наверное, у Малфоев много домовиков, раз они смогли наготовить еду для такого количества народу. Спустя ещё час, когда все поели и опустошили десяток бутылок вина и огневиски, пожиратели разделились на две группы. Одни, обмениваясь пленниками, поднимались в комнаты, а другие остались в гостиной, издеваясь над своими игрушками и унижая их. Гермиона почувствовала, что её начинает трясти от этих криков и мольбах о помощи. - Ну что, детка, ты готова веселиться? - прозвучал рядом с ней такой родной голос, - Встань, когда с тобой разговаривают! Грейнджер медленно поднялась, морщась от неприятных ощущений в затекших ногах. - Да, госпожа, - прошептала она, поднимая взгляд. - Тогда пойдём. Волшебницы пересекли гостиную, вошли в небольшой коридор, поднялись на второй этаж, ещё коридор и ещё, опять лестница. Гермиона старалась не отставать от Лестрейндж, время от времени её кто-то толкал плечом проходя мимо. Наконец они остановились перед дверью и, открыв её, оказались в небольшой, но уютной комнатке с большой двухспальной кроватью, застеленной серебристым шёлковым покрывалом, деревянным шкафом и двумя прикроватными столиками. Беллатриса запечатала дверь заклинанием и наложила заглушающие чары. Гермиона не знала, как себя вести, поэтому молча стояла, наблюдая за волшебницей. Лестрейндж развернулась к ней и легко улыбнулась: - Ты молодец, неплохо справилась. Грейнджер облегчённо выдохнула и подошла ближе, обняв Беллатрису за шею, утыкаясь лбом ей в плечо. Женщина обняла её за талию, крепко прижимая к себе. Напряжение мгновенно спало, и девушка расслабилась в объятиях. - Ты была такая грубая, - пробормотала Гермиона, чувствуя, как усталость накрывает её с головой, заставляя закрыть глаза. - Прости, малышка, - нежная рука поглаживала её по голове, - Так было нужно. Зато никто ничего не заподозрил. Давай-ка ложиться, пока ты не уснула у меня на руках. - Давай, - выдохнула Грейнджер, чувствуя, как её доводят до кровати. Чуть голова коснулась подушки, гриффиндорка уснула, уже во сне ощущая, как её раздели заклятием, а родные руки укрыли тёплым одеялом.