Проводник

      Тёмные, холодные и пустые тоннели метро, которые стали уже родными, становились всё светлей, пока в глаза не ударил яркий, хоть и приглушённый, свет. Приложив руку к голове и улыбнувшись, путник сделал уверенный шаг вперёд, подходя ближе к блокпосту. — О, Чайка вернулась! Привет, сестрица! — послышались радостные голоса до боли знакомых дозорных. — Привет, привет, — дружелюбно ответил женский голос, — Я буду вам очень благодарна, если вы перестанете мне светить в глаза. Несколько секунд понадобилось, чтобы свет прожектора был отведён в сторону и позволил вышедшей из сумрака тоннелей девушке привыкнуть к освещению. — Тебя тут Ковалёв разыскивал. Просил передать, чтобы ты зашла к нему, как вернёшься, — сказал один молодой парнишка, опираясь на автомат. Тяжело вздохнув, Чайка кивнула и, перепрыгнув через небольшой барьер из мешков песка, направилась по развилке в сторону платформы.

***

      Постучав в дверь больше по привычке, девушка вошла в импровизированный кабинет, где на стене висели карты, в небольших полках стояли книги, а на столе стояла фотография, сделанная ещё до Катастрофы. — Полковник Ковалёв, разрешите доложить, — мужчина в мешковатой военной униформе обернулся, скрестив руки на груди. Его лицо было серьёзным, только уголки губ были слегка приподняты в улыбке. Его возраст было достаточно сложно определить, не старый и не молодой, тёмные волосы с редкой сединой и недельная щетина. — Вот скажи мне, какого хрена ты попёрлась на Бауманскую? — спросил Ковалёв, с отцовской строгостью в голосе, — Тебе приключений на задницу мало? — Но я ведь вернулась целой и невредимой, как и обещала. Даже книгу принесла, — расстегнув кожаную куртку и осторожно достав потрёпанный переплёт, девушка протянула его полковнику, наблюдая за его реакцией. — Но как? Ты не перестаёшь меня удивлять, — ответил Константин, попытавшись подавить в себе бурю эмоций. — Ладно, на сегодня свободна. Шутливо отдав честь, Чайка вышла из кабинета ответственного за отряды Полиса на Александровском саду и направилась домой, в родной закуток.

***

      Устало опустившись на спальный мешок и сняв с шеи старую красную бандану, девушка начала избавляться от лишней и тяжёлой одежды. Кожаная куртка уже лежала у ног, как и поясная сумка; показались средней длины каштановые локоны и бесформенная фигура обрела очертания женского тела. — Кать, ну вот объясни мне одну вещь, — сказал молодой человек, сидящий напротив шатенки и разглядывая тяжёлую униформу, — Вот я мужчина, «Спартанец», который сам иногда не может долго находиться в таком тяжёлом «наряде». Как ты, хрупкая девушка, смогла преодолеть немалое расстояние по тоннелям в этом? Это ведь не меньше пяти килограмм. — Не забывай, меня ведь тоже приглашали присоединиться к «Спарте», — на пол упал армейский ремень, а следом и несколько запасных магазинов для пистолета ТТ. Закрыв глаза и вздохнув, мужчина поправил белую чёлку назад, которая упала на лицо. — Аксёнова, знал бы, с кем связался, привязал бы этим самым ремнём к батарее и попросил бы Ковалёва пост выставить. Вечно норовишь из — под носа улизнуть, — произнёс молодой человек, открывая глаза и смотря на жену. — Я знаю, что ты переживаешь за меня, Олег, но я боюсь за твою жизнь больше, когда ты уходишь с Мельником. Как — то не хочется, чтобы ты повторил судьбу папы и сгинул на чёртовой Павелецкой.       Обняв Катю, юноша ещё долгое время гладил каштановые волосы, пока та засыпала. А вот он уснуть не мог, не хотел. Даже когда часовые пошли сменяться, что было достаточно сложно не услышать, белокурый не сомкнул глаз, предчувствуя что — то неладное. В конце концов он сам влюбился и взял в жёны девушку, которая постоянно ищет неприятности на пятую точку.