Лариса, включи нам что-нибудь восточное...

Или коротко о том, как Эрнеста прет с очередной прочитанной книжки. Окей, не просто книжки, а вполне конкретного эротического романа. Кто ж знал, что он оказался так падок на такие истории? Вот и он не знал. Черт, еще немного, и Эрнест начнет сам писать фанфики с меткой «попаданец», потому как попал мужик конкретно. Помнится, в прошлом романе главный герой влюблялся в ДЕВУШКУ, вполне симпатичного, конкретного… стоп, нет, симпатичнУЮ и конкретнУЮ девушку. А вот Эрнесту, по ходу чтения, виделась отнюдь не особа женского пола. Но тоже нечто вполне симпатичное и конкретное, да такое, которое с ним, к слову сказать, живет под одной крышей. «С вами в эфире я, радио-диджей Лариса Соколова…» — задорно вещало радио где-то из соседней комнаты, но Эрнест особо не вслушивался. Сашка наверное еще не спит, может опять на кухне решил бутеры сделать — аппетита ему не занимать, пожрать — это он в любое время суток может. Интересно, он слышал как утром тут Эрнест втихаря фапал на его образ? Так, стоп, только вот без этого. Не на его образ, а на книжку про средневековье, где отважный герой спас из заточения… Эрнест сморщил нос, недовольный собственной логической цепочкой. Оставалось лишь признать очевидное. Да, он представлял Сашу. Да, он дрочил на это. Да, кончил. Да, понравилось. — Was zur Hölle (вот черт)… — шепотом выругался себе под нос Эрнест, плюхаясь спиной на кровать и смотря в пустой белый потолок у себя над головой. Где-то в соседней комнате по радио зазвучала смутно знакомая песня, какой-то восточный мотив — если бы Эрнест вслушивался, он бы точно сказал, что миллион раз слышал эту песню — грешили в основном водители общественного транспорта или таксисты-таджики, которые очень уж любили ставить ее на повтор. Но Эрнесту точно было не до какой-то там попсы. Ему надо было придумать, что делать со своими демонами… И непременно узнать, слышал ли что-нибудь Саша, или нет…

***

Солнце медленно ползло ближе к горизонту, заливая просторную комнату теплыми оранжевыми лучами света. Во дворце все стихло, слуги неспеша зажигали свечи в коридорах, как делали каждый раз перед заходом солнца, а затем отправлялись в свои комнаты — готовиться ко сну. Каждый человек в этом доме знал, что его Хозяин любил вечерами оставаться в уединении. Но только не сегодня. — Г-господин Цу-Норд… — в комнату постучалась блондинка, — Как вы просили, мы привели к вам… — Войдите, — твердым голосом перебил ее Эрнест, а затем махнул рукой, разрешая войти в свои покои. Сам он поднялся с кресла, на котором только что сидел, и отвернулся от двери, всматриваясь в огромную картину, что висела на стене за его спиной — он всегда отворачивался к ней, если не хотел, чтобы слуги видели его эмоции. — Вы отмыли его? — он чуть оглянулся через плечо, всем своим видом стараясь скрыть, как сильно заинтересован в своем новом «приобретении». — Да, Господин, — девушка, все так же не смея поднять глаз, чуть склонила голову перед ним, а затем тихо втолкнула в помещение то, что Эрнест ранее велел «отмыть». Вернее не «что», а «кого», разумеется. — Можешь идти. Запри дверь снаружи, распорядись, чтобы нас не беспокоили до утра. Эрнест дождался, пока дверь за служанкой захлопнется, а затем только повернулся лицом к своему новому… гостю. Увиденное превосходило все ожидания. Парень был в тысячу раз лучше, чем представлял себе Эрнест, когда случайно увидел его в Порту. Мальчишка тогда странно озирался по сторонам, будто проверял, есть ли за ним слежка, а затем так же тихо юркнул в подворотню, а там — в какой-то старый дом, где, по-видимому, обитал. Эрнест тогда заинтересовался этим подозрительным рыжим иностранцем, который, как показалось мужчине, явно замышлял что-то — кто бы мог подумать, что проследи он за ним тогда, то увидит, как парень доставал из сумки красивое синее женское платье? Любопытство всегда было огромной слабостью Эрнеста, однако пока, к счастью, эта черта характера не спешила его губить своими неожиданными развитиями событий. Эрнест был очень удивлен. Ошарашен, можно сказать — но в хорошем смысле. Войти тогда в тот старый дом ему помешало только лишь воспитание. Но тем же вечером, подняв несколько старых бумаг и копнув чуть глубже, Эрнест понял, что просто обязан найти навыкам парня применение. — Ну вот, нормальный одетый мужик… — немного ошарашено пялясь в глаза Эрнесту, выдало это рыжее чудо, а затем, обернулось к запертой двери, крикнуло вслед служанке, — ВОТ ТАК МЕНЯ НАДО БЫЛО ОДЕТЬ, ДЕВОЧКИ! А НЕ ВТИРАТЬ, ЧТО В ЭТИХ БАЛАХОНАХ «ВСЕ ЗДЕСЬ ХОДЯТ»! Эрнест не был уверен, что служанка слышала эти крики, однако слова парнишки, признаться, его развеселили. Мужчина оглядел полуголого парня, который сейчас пытался расправить сиреневый «хвост» своей восточной юбки, чтобы он лучше прикрывал задницу. Золотые побрякушки на открытых бедрах и браслеты на руках при этом так забавно звенели, что Эрнест на миг усомнился в том, что ему следовало приказать слугам одеть парня именно в женский наряд. — Вообще-то, — ухмыльнувшись, мягко начал Эрнест, — Они и не могли тебя одеть по-другому. Во-первых, у меня все слуги во дворце — женщины. Во-вторых, видишь ли, штаны и рубашка — только моя привилегия, потому что я их Господин. И твой теперь тоже. — Ха-ха. Не пори чушь! — огрызнулся парень, сбрасывая с головы повязку с полупрозрачной накидкой, которая с громким звоном упала на пол, — Ладно, допустим ты сказочно богат и все такое, но я терпеть не могу хвастунов и… ты немного промахнулся, когда велел своим слугам словить меня на рынке. Я парень — могу юбку приподнять, чтобы ты лично убедился, что у меня между ног, — рыжик, явно довольный собой, подмигнул Эрнесту, чуть склонившись в шутливом реверансе. — Юбку я твою и сам приподниму, уж не сомневайся, — новая ухмылка сама расползлась по Питоньей физиономии, — Что касается тебя — здесь нет никакой ошибки. Ты ведь та самая Александра, которая работала неподалеку от Порта и заманивала мужчин… точнее их кошельки, к себе в загребучие лапки. Длительный обмен интимными письмами, потом обещание провести одну ночь вдвоем, в обмен на денежное вознаграждение… И смывалась, как только аванс был получен. Точнее смывалСЯ, да, Саша? И оказывалось, что в порту нет никакой огненно-рыжей иноземной красавицы, всего лишь призрак. — Не понимаю о чем ты, чувак. — парень явно занервничал, стал нервно теребить одной рукой подол атласной юбки, а второй — собственный локоть, пытаясь смотреть куда угодно — только не на Эрнеста. Сверкнув светлыми глазами, в которых на долю секунды промелькнула злая искра, Эрнест в два шага оказался лицом к лицу с «героем ночных переодеваний», и схватил пальцами его за подбородок, заставив смотреть в глаза. Вот и представился шанс наказать этого дерзкого мальчишку за то, что пытается врать. — Для тебя я Господин, а не «чувак». — настойчиво поправил его Эрнест. Ответа долго ждать не пришлось. Парню явно не понравилось то, что его лицо так бесцеремонно облапали, а потому, не дожидаясь момента, тут же вдарил «Господину» в живот. Тот скрючился от боли, а мальчишка сразу отскочил назад. — Не трожь, пидорас хренов! Я тебе не девка, ясно? Еще раз тронешь и получишь прямо по шарам! Распорядись дать мне нормальную одежду, живо! — приказы сыпались с его языка раньше, чем парень успевал их обдумать. Он явно не привык, когда до него домогаются — хотя казалось бы, с тем «цирком», который он устраивал — мог бы давно. Наверное это от того, что там, играя хрупкую молодую девушку, он заранее был к этому готов, и в случае чего, пользуясь элементом неожиданности, всегда мог врезать обидчику. А здесь… — Не в той ты ситуации, Сашенька, чтобы приказывать. Тем более мне. — Мне деньги были нужны! — в отчаянии крикнул Сашка, пятясь назад от Эрнеста и нащупывая на закрытой двери ручку. — А, то есть уже не отрицаешь, красавица? — Питон игриво поднял бровь, наблюдая за парнем. Тот, мягко говоря, нервничал, находясь с ним в одном помещении, да еще и в женском наряде, который с трудом прикрывал низ — Эрнесту нравилось смотреть, как он беспомощно пытается выломать ручку, — Не брякай ты этими погремушками, ушам противно! Эрнест отодрал обе руки Саши от дверной ручки, мигом стянул оба золотых браслета с запястий и рывком развернул парня лицом к стене, заломив руки за спину. Сашка заорал, пытался позвать на помощь кого-нибудь, кто бы мог услышать — Эрнеста это только сильнее раззадорило. Этот парнишка, переодеваясь женщиной, так развратно себя вел, бессовестно заигрывал с мужчинами, так почему он, Эрнест, не может получить хотя бы долю того спектакля? Ответ прост — Эрнесту не нужен никакой спектакль, Эрнесту нужно здесь и сейчас — по-настоящему. — Какая красавица… — прошептал он на ухо парню, который, кажется, сорвал горло и теперь взял перерыв, чтобы прокашляться, — И руки крепкие, как я люблю. Сашка снова попытался выкрутить запястья из хватки, как только понял, что Эрнест решил второй ладонью прогуляться по его телу — рука уже лежала на бедре, медленно забираясь пальцами под сиреневую ткань «юбки». — Эй, тише. Какая непослушная. — Задрал уже называть меня как бабу! — взбесился Саша, сильно дернувшись в сторону — Эрнест выставил колено вперед, вовремя упершись им в стену и прижав задний «хвост» платья к стенке, как раз между ног рыжика. Тот почувствовал, что с пояса что-то съезжает вниз, оголяя поясницу и трогательные ямочки чуть выше ягодиц и вильнул задом — то ли в надежде отвоевать таким образом свой наряд, то ли… хм, Эрнест был бы явно не против второго варианта, однако знал, что он маловероятен. Важно другое — Сашка чуть застонал, когда почувствовал давление снизу и грубую ткань Эрнестовой штанины. Питон хищно облизнулся. — Понравилось, детка? — мужчина специально выбрал нейтральное прозвище, чтобы Саша не смог прицепиться к словам. Тот и правда хотел что-то возразить, но потом, по-видимому, передумал и плотно стиснул зубы — Эрнест готов был поклясться, что слышал их скрип, — Умничка, понимаешь, что кричать бессмысленно… Но признай, тебе понравилось, когда что-то касается… — Питон нарочно поднял ногу чуть выше, заставив Сашку встать на носочки и тихо выдохнуть через ноздри, — …и давит там? Представь, было бы приятнее, если бы не мешалось это платье, правда? С размышлениями о платье Эрнест, конечно, прокололся, все-таки дав Саше повод для ворчания. Тот сразу огрызнулся, что «Господин» — он выговорил это слово таким язвительным голосом, что Эрнест сразу понял: пиши он его на бумаге, точно поставил бы в кавычки — вообще-то мог бы и переодеть его во что-нибудь более приличное. Что ж, парнишка явно не собирался прогибаться под Эрнеста — и это нехило заводило. — Ладно, красотка, давай тебя немного обезопасим, — чувствуя, как Сашка вырывается и дергается каждый раз, когда рука Эрнеста проходит по чувствительной зоне, Питон решил, что долго его не удержит. А потрогать-то хочется! А вот получить «по шарам», по выражению самого Александра — не очень. Поэтому Эрнест, крепче стиснул чужие руки, а сам стал шариться в чемодане, что стоял рядом на тумбочке — какое счастье, что он приготовил его заранее! Через полчаса упорной борьбы, Эрнест, наконец, смог надежно закрепить руки пленника, связав у того за спиной запястья и перекинув несколько мотков веревки через плечи и торс. Парень попался тот еще — ругался и матерился так, будто его собрались резать, а не… Ну, Эрнест в любом случае объяснит и покажет на практике то, что он собирается делать с Сашей — намного приятнее, чем то, что рыжик нарисовал себе в мозгу. И все равно, пусть Эрнест и вышел победителем из этой заварушки и все-таки «обезопасил» своего гостя, пару укусов тот ему все-же оставил. Ладонь так и вовсе кровоточила — так Эрнест попытался зажать парнишке рот, потому что, как у человека воспитанного, маты в доме Господина были неприемлемы. А Саша, судя по всему, срать на это хотел. Так что сейчас парень сидел на полу и с ненавистью поглядывал на Питона, жуя во рту какую-то тряпку, наскоро сооруженную вместо нормального кляпа. Мужчина, наконец, смог выдохнуть с облегчением и устало потер шею. Решив, что в комнате слишком жарко для рубашки, Эрнест вскоре вовсе скинул с себя ее и ботинки — босиком по прохладному полу ходить было очень приятно. Уложив свои растрепанные светлые волосы в хвост, Эрнест даже не оглядывался на Сашу, пока тот сверлил его взглядом. Питон это чувствовал. — Что, принцесса, нравится разглядывать голых мужчин? — съязвил Питон, разглядывая арсенал с своем чемодане. Вот сейчас был самый подходящий момент, чтобы, наконец, заглянуть в глаза этому бесстыжему рыжему чуду — конечно, тот их тут же отвел, промычав в кляп что-то невнятное, но явно недовольное. — Я угадал. Спорим, ты ведь до сих пор не осознаешь свою ориентацию, да? — Мммгфх! — Я тебе немножко помогу узнать, ты не против? У меня тут для этого всякие штуки есть, тебе должно понравиться. Ты ведь не девственник, я угадал? Хотя по тебе видно, что с мужчинами у тебя не было. Что ж, мне льстит тот факт, что я буду у тебя первым. Сашка фыркнул, всем своим видом выражая то, о чем говорил ранее — хвастунов он не любит, а Эрнест сейчас из себя именно такого и корчил — самовлюбленного и пафосного доминанта. Питон на это только ухмыльнулся. Пока Саша вовсю играл из себя недотрогу, украдкой все же поглядывая на «Господина», Эрнест выудил из чемодана одну из любимых игрушек — небольшие вибрирующие «таблетки» на проводе, что кончались пультом управления, которые уже заранее знал, куда присобачить. Ну и веревки — с этим пацаном они лишними уж точно не будут. Немного липкой ленты — и вибраторы были надежно прилеплены к Сашиным соскам, который сейчас, стоило только их включить «на единичку», стал извиваться, будто уж на сковородке и нервно скулить что-то в тряпку. Пользуясь моментом, Эрнест снова поднял подбородок парня и повернул на себя — наконец, во взгляде рыжика читалась тревога. Как у дикого зверя, попавшего в западню. — Видишь, я же говорил, что это приятно, — Эрнест, наконец, позволил себе огладить выступающие ребра парня под частое загнанное дыхание — под пальцами ходуном ходило сердце, — Я знаю, что тебе может быть непросто свыкнуться с мыслью, что прикосновения от мужчины могут быть приятными, но смотри, ты уже реагируешь на них. Видишь, как оттопырилась юбочка? А ведь я тебя там даже не трогал. Эрнест загладил рукой лохматые рыжие пряди. К его великому удовольствию, уши парня горели — то ли от возбуждения, то ли просто от стыда — конечно, такой непокорный, Саша никогда не признает, что он получает кайф только лишь от того, что к его телу прикреплены маленькие пластмассовые овальчики, которые посылают телу пока еще легкие вибрации. Но Эрнест это исправит. — Наверное, я неправильно закрепил левый… — Питон наигранно нахмурился, отлепив от одного вибратора клейкую ленту и взяв его в руки, — Как думаешь, тебе будет лучше, если я расположу его… чуть ниже? — подкрепив свои слова делом, Эрнест подвинул «таблетку» чуть ниже, едва касаясь набухшего холмика. Реакция Саши была потрясающая. Он громко втянул воздух через нос, чуть выгнувшись в спине, будто сам напрашиваясь на ласки — и тогда Эрнест прибавил скорость, мельком облизнув пересохшие губы. — Умница, мой хороший, — похвалил его Питон, проходясь вибратором там, где больше всего хотелось парню — награду он заслужил, — Ты очень быстро учишься. Ты ведь и раньше за собой замечал, что заглядываешься на мужчин, верно? И цирк с переодеваниями наверняка затеял, потому что тебе нравилось заигрывать с парнями. Просто прелесть. Я рад, что ты сейчас оказался именно в моих умелых руках… Питон подвинулся к самому уху парня, вобрав в рот пылающую мочку, не переставая терзать сосок уже просто пальцами. Сашка тихо стонал — кажется, он уже не совсем себя контролировал. Пятерня зарылась в рыжие волосы, оттянув голову назад, и следом за ухом, пришел черед шеи — наверняка на утро там будут багроветь множественные засосы и укусы. Что-что, а сводить с ума одними лишь поцелуями, Питон умел. Когда он отстранился, Саша еще какое-то время сидел с блаженно прикрытыми глазами. Эрнесту нужно было время, чтобы снова оторвать немного липкой ленты и поиграться уже с другим, более чувствительным местом рыжика. Когда рука забралась под юбку, Сашка неожиданно вздрогнул и распахнул глаза, громко застонав — Эрнест прикреплял вибратор к основанию головки члена. — Мгхм… Мхх! Ммм! — он заерзал и замотал головой, явно желая дать понять, что не готов, чтобы его там кто-то трогал, но Эрнест уже был на своей волне. Закончив с установлением пыточной игрушки, он снова переключился на ласки — на сей раз объектом любви были ключицы. Кожа горячая, бархатная, словно песок в пустыне — такая прекрасная, что теперь ее вовсе не хотелось скрывать какими-то атласными тканями. Все ниже и ниже. Все больше жара, больше нетерпеливых изгибов. Больше звуков, стонов, а потом и слов — узел на затылке развязался, кляп спал на шею. Член сладко подрагивал, выдавая явное желание — и Эрнесту так нравилась эта картина, так нравился разгоряченный парень под ним, который сейчас практически просил, умолял дать лишь кончить, что еще немного…

Бум! Бум! Бум!

— Блять, Эрнест, тут приемник сломался!

— Саша, что я говорил по поводу матов во дворце… — сонно пробубнил Эрнест, переворачиваясь на другой бок, так и не выходя из царства своих грез, однако раздражающие удары по твердому предмету не желали прекращаться.

Бум! Бум! Бум!

Бум! Бум! Бум!

Бум! Бум! Бум! — Эрнест! За доли секунды, до Эрнеста дошло, что он лежит в своей кровати. И спит. Точнее спал. И рука в очень интересном месте. Распахнув глаза, будто филин, которого застукали ночью на дереве, Эрнест схватил обеими руками одеяло и натянул его на себя до самого подбородка — как раз вовремя, учитывая то, что в комнату на всех парах мчался Саша, держа в руках радиоприемник, который искаженным голосом пел «…Восточные сказки, зачем ты мне строишь глазки, манишь, дурманишь, зовёшь пойти с тобой…». — Слава богу что ты не спишь — спасай! — выпалил Сашка, протягивая Эрнесту приемник, и только потом замер как вкопанный, устремив взгляд куда-то на одеяло, — Э… ты б в душ сходил, чтоль. Мы с приемником подождем. — как-то замявшись, предложил парень. Эрнест уже догадывался, что конкретно увидел рыжик. Конечно, Господин Цу-Норд спросоня не сообразил, что после такого эротического сна, лежа на спине, да с вытянутыми ногами, не стоило укрываться одеялом целиком — на белом постельном, прямо в центре кровати утренний стояк возвышался Эверестом. Вот сейчас в данной ситуации, наш знакомый, воспитанный и толерантный Эрнест был готов материться и сам, полностью наплевав на свои же «законы дворца». Уши уже давно пылали от стыда, но вопреки буре эмоций, он смог спокойно, пусть и с тенью — ТЕНИЩЕЙ, я бы сказал, если бы такое слово вообще существовало — неловкости произнести: — Да, пожалуй, ты прав. — Эрнест тихо подтянул колени к себе. На этой ноте приемник не выдержал и сдох. Во внезапно воцарившейся тишине Эрнест успел подумать о том, как он вообще сам кони не отбросил — такой позор, да еще и при Сашке… Но тишина, как известно, в этом доме — вообще гостья нечастая. Частый гость — это Паук. — АРАБСКАЯ НОООООООООООЧЬ… — вопли внезапными петушиными криками раздались из недр коридора, заставив Эрнеста вздрогнуть, а Сашку - подскочить, прижав к груди покойную технику, — …ВОЛШЕБНЫЙ ВОСТООООООООООООК… Эрнест тяжело выдохнул, поднимаясь с кровати и кутаясь в одеяло. Душ придется отложить. В отличии от Саши, который сейчас запуганным зверем смотрел то в коридор, то на хозяина дома, Эрнест уже научен, что почти каждый месяц в его квартиру врывается друг, то ли перепив, то ли перенюхав всякой хрени, и начинается… головная боль. — ЗДЕСЬ ЧААААРЫ И МЕСТЬ, ОТВААААГА И ЧЕСТЬ, ДВОРЦЫ И ПЕСОООООООООК! — Похоже, он вошел, когда песня еще играла… — пробубнил себе под нос Эрнест, прекрасно осознавая, что его друга только зацепи — но, к сожалению, с репертуаром тот немножко промазал. Пройдя в собственный коридор, Эрнест увидел следующую картину: Валя, его лучший друг, бухой в хлам, все еще фальшиво протягивая «о», плюхнулся на колени, прямо на пыльный ковер, схватил оба края, отогнул на себя, и давай трясти, изображая, по видимости, героя восточных сказок нашего детства — Алладина на ковре-самолете. Что и говорить, песок с него и правда летел. Сашка, все это время стоявший за спиной Эрнеста, молча сделал фейспалм.