Umbrella

Отдать Питера в танцевальную школу было весьма логичной и, на первый взгляд, разумной идеей. Мальчик со смазливым личиком, хорошо двигающийся под музыку, да еще и с весьма неплохими формами, отлично смотрелся на сцене, радуя тётю и учителей на школьных концертах хорошо отточенным вальсом с некоторыми элементами импровизации. Но все дети растут и меняются, меняются и увлечения. Только вот не все подростки в пятнадцать лет становятся супергероями, а в семнадцать теряют единственного близкого человека. Да уж, при таких обстоятельствах особо не потанцуешь, хотя некоторые конечно умудряются, но Мистер Звездный Понт на кумира особо не тянул, так что о танцах на время пришлось забыть. А вспомнил Питер о них примерно в тот же момент, когда все в его голове пошло по наклон… по пизде. Точнее, по абсолютной пизде. — Паркер, где тебя носит, черт возьми?! — связь рябит, и голос Старка еле пробивается через ослабший динамик, заглушаемый тяжелыми басами. Питер берет трубку раньше, чем ловит себя в пространстве, так что несколько секунд просто молчит, пытаясь понять, какие мышцы отвечаю за издыхание членораздельных звуков. — Ал-лё, мистер Старк ©, вы чё такой серьезный? — Пацан, а ты не приборзел? — Расслабьтесь, мистер Старк, еще не так уж поздно, — отзывается Питер, прижимая к уху телефон плечом, понятия не имея, сколько на самом деле времени, и, жестикулируя бармену, наугад выбирает пункт меню в двойном объеме. — Питер, сейчас три часа ночи, и, лежа в своей постели, последнее о чем я хочу думать — это где проёбывается твоя клопиная задница, — голос Старка становится все тише, и мужчина начинает выплевывать слова в трубку. По всей видимости это не первый пропущенный вызов, который Паркер не заметил, ну или не хотел замечать. — Мм, так вы звоните мне из постели? — Питер подмигивает девушке, извивающейся напротив, и делает большой глоток из граненого стакана. Кислотная смесь ярко-зеленого цвета обжигает вкусовые рецепторы и, кажется, впитывается напрямую в мозг. Калейдоскоп софитов действует на обостренную нервную систему не хуже ЛСД, а алкоголь заряжает контрольный в голову. — Не выводи меня, членистоногое! Чтобы через полчаса был в башне, или я отправлю за тобой «Игоря»*. — Может быть вы сами за мной прилетите, раз так переживаете, а? — инстинкт самосохранения сводится на ноль дополнительным глотком. А девушка напротив кажется все красивее и красивее. — Пол. Часа. Естественно он опаздывает, точнее, даже не думает успеть вовремя. Оглушающие басы вытесняют из черепной коробки все мысли, и возвращаться в реальность нет никакого желания. Один из плюсов паучьих способностей — повышенная выносливость, а значит, при должном желании, он может танцевать много часов подряд. Танцевать на столе много часов подряд. Свежий воздух улиц не сильно отрезвляет, резкие машинные гудки режут слух. Видимо, в баре он показывал какие-то трюки, и теперь с рукавов свисали липкие ошметки, Питер надеялся, что это все же паутина. Пара прядей на голове намертво слиплось. Кажется, Паркер уже знал, какое видео будет первым на вкладке «в тренде» к завтрашнему утру. Тони будет в бешенстве. При мыслях о Старке воспаленный мозг воспроизводит отрывочную картину Железного Человека в гневе, и Питер живо представляет себе их диалог: «Питер, ты, блять, издеваешься? Ты приклеил чуваку руки к члену и считаешь, что это смешно?» «Нет, мистер Старк, это вы надо мной издеваетесь, строя из себя образцового героя с алкоголизмом и потрясающей задницей!». Правда, отчасти он и правда считал это забавным, но и лезть к приглянувшейся Паркеру девушке со словами: «ну и что ты мне сделаешь? Член заклеишь?» было весьма опрометчиво. Войдя в башню, Питер максимально тихо попытался просочиться на свой этаж. В таком состоянии его мозг конечно смутно оценивал уровень угрозы, но все же выслушивать нотации сейчас было не то чтобы радужной перспективой. Тем более от человека, у которого, по всей видимости, в жилах тек виски вперемешку с моторным маслом. Но Старк был еще той королевой драмы. А пятница его верной приспешницей. — Здравствуй, Питер. — Тшш-ш, Пятница, любимая, тише. — Мистер Старк желает видеть тебя на верхнем этаже. — А больше мастер Старк ничего не желает? — передразнил парень ИИ, подражая механическому голосу. — Другие запросы по данной теме, содержащие нецензурную лексику, я проанализировала и свела в сказанном мною ранее. Питер уверенно-шатающейся походкой проковылял к лифту, раза три прицельно промахнувшись мимо кнопки. Паучья ловкость сбоила, а перед глазами все заплывало мутной дымкой. Наконец раздался пронзительный писк, и стальные двери открылись. Паркер, собрав все остатки концентрации в указательном пальце, ткнул на кнопку своего этажа, но та загораться отказалась. После еще пары безуспешных попыток, парень перевел взгляд выше и заметил светящийся ореол вокруг кнопки «девяносто три». — Даа лааадно, Пятница! Ты — предательница. Но ИИ не откликнулась, так что Питеру оставалось только покориться, и в поисках опоры обреченно прислониться к зеркальным перилам. Подъем наверх казался нескончаемо долгим, так что к тому моменту, когда лифт пискнул второй раз, и двери разъехались, Паркер уже успел прикорнуть. В центре зала на кожаном диване виднелась темная фигура. Тони сидел лицом к окну, отставив руку со стаканом на спинку. Питер, демонстративно игнорируя мужчину, направился к кухне. Он не собирался начинать этот разговор первым, и выглядел бы весьма убедительно, если по пути с грохотом не сшиб кофейник со столешницы. Кое-как Питер собрал с пола разлетевшиеся детали и себя, налил в кружку воды, и плюхнулся в кресло напротив Старка, перекидывая ноги через подлокотник. Тони неотрывно смотрел на ночной Нью-Йорк, постукивая краем стакана по зубам. Несколько минут прошло в напряженном молчании, после чего Старк залпом осушил содержимое и отставил опустевший бокал на журнальный столик. С присущим всем подросткам упрямством Питер мог бы промолчать до утра, но вот Тони не славился особой терпеливостью. — Чего ты добиваешься? — наконец сорвался Старк, кидая испепеляющий взгляд в сторону развалившегося пацана, — Думаешь, это очень здорово, вытаскивать свою репутацию из говна? Если для тебя все это просто шутки, подумай хотя бы о том, какие проблемы будут у Мстителей, если в СМИ начнут писать про подростка с супер силой, танцующего на барных стойках! — Что в команде теперь два самовлюбленных алкоголика? — парировал Питер с заметной ловкостью, учился он быстро, нечего сказать. — Почему я должен строить из себя идеального дружелюбного соседа, пока вы шлете репортеров на три буквы в прямом эфире? — в голосе парня звучало искреннее непонимание, как Старк вообще может читать нотации, будучи… Старком. — Да потому что ты — не я! — терпение Тони было уже на исходе, он не нанимался в няньки нестабильному подростку с пубертатом лезущим из всех дыр. Особенно, когда этого подростка, скорее, хочется валить и трахать в эти ды… — Твоя тётя… — Не смейте! Не вам говорить о ней! — Паркер все больше походил на загнанного зверя, скалясь и бросаясь оскорблениями. Он понимал, что не имеет никакого права так себя вести. После смерти Мэй, Старк разрешил ему жить в башне, оплатил колледж, и в целом пытался… пытался. Питер тоже пытался. Не огрызаться, не собачиться по мелочам, не вести себя как последняя мразь, но с какого-то момента каждый раз просто слыша голос Тони, он словно медленно сходил с ума. Мозг плавился, мысли путались, внутри все словно сковывало… и все это, за неимением логичного объяснения и ощущением полной беспомощности, выливалось в гнев. — Ты национальный герой, а не дешевая шлюха из борделя, так имей самоуважение — веди себя соответствующе! — сил терпеть все это уже почти не оставалось, пальцы мелко подрагивали, в ушах пульсировала разжиженная кровь, и Паркер избрал единственную доступную тактику — «ретировка», а точнее излюбленное «бежать от проблем со всех ног». Отброшенное кресло со скрипом проехалось в другой конец холла. Еще хоть секунда этого разговора, и он просто бы взорвался. — А ну стой, мы не закончили. — Тони поднялся следом и сделал шаг к парню, но тот только ускорился. — Закончили. — Пацан, — в голосе Старка слышалась явная угроза, но это уже не сработало. Питер лишь повернулся вполоборота и пристально посмотрел в блестящие гневом карие глаза. — Не вам мне указывать. Вы мне не… — Я тебе что? — Тони застыл в дверном проеме. На секунду слова застряли в пересохшем горле, но Питер с силой выплюнул их мужчине в лицо: — Вы мне не отец. — И тут же с разбегу сиганул с края балкона вниз, испаряясь в отсветах ночного города. — Вот именно, черт возьми! — донеслось сверху, но он уже не слушал. *** Утром на рабочем столе Старк нашел приглашение с указанием времени и места, больше никакой информации на белой карточке не наблюдалось. Паркер не появлялся со вчерашнего дня, и это порядком действовало мужчине на нервы, он, конечно, все еще злился, но вспоминая себя в юности, мог частично понять пацана. Понять — да, но позволить и дальше выплескивать свои гормоны направо и налево не мог. В отличие от костюма, нервы у него отнюдь не железные. Тем более он прекрасно знал, чем заканчиваются все эти бесконечные вечеринки, затягивающие тебя в омут без дна, слишком хорошо знал. *** Райончик, в который он приехал ближе к семи вечера, был еще той дырой. Одна запонка с костюма Тони стоила дороже всего имущества местного населения. Старк глянул на толпу, собравшуюся перед входом: в их образах наблюдалась яркая закономерность в избыточных блестках и явная недостаточность в нижнем белье. Скрывшись за темными стеклами очков, он вышел из машины. Очереди в этой жизни были не для него, так что он сразу направился к пропускному пункту, внушительного вида охранник комплекции «шкаф» преградил ему путь, пренебрежительно осмотрев мужчину сверху вниз: — Очередь начинается там, — наверное он думал, что его красноречивый кивок в сторону огромного хвоста станет достаточным аргументом. Толпа позади так же не постеснялась выразить недовольство, что после того как они влезли, кто-то влез перед ними. Тони глубоко вздохнул, пришлось снять очки. — А, мистер Старк? — Нет, блин, Мэрлин Мэнсон. — Простите, сэр. Ваше место 5А, по лестнице направо, проходите. Внутри помещения было примерно так же, как и снаружи — уныло, грязно и дешево-цветасто. Старк пробрался к своему креслу. На балконе располагалось еще несколько мест, занятых подозрительно веселыми девочками в доспехах формации мини и боевым раскрасом. Одна из них косо глянула на Старка и тут же принялась шептать что-то подруге. «Этого еще не хватало.» Но, к счастью, свет погас раньше, чем дамы успели достать свои навороченные телефоны для селфи. Хотя, в последствии Тони лучше бы согласился на фото… Зазвучала музыка, свет прожектора выхватил фигуру в классическом костюме и нелепой шляпе на фоне рисованных декораций. Питер двигался с непередаваемой легкостью и уверенностью, ноги переплетались в сложных движениях, но он продолжал одаривать зал лучезарной улыбкой. Старк чувствовал подвох, слишком уж непохоже на паучьего засранца, он точно не остановился бы на школьном мюзикле, раз уж позвал Старка в эту дыру, особенно после недавнего. Паркер сделал еще пару пируэтов вокруг бутафорского фонарного столба и скрылся за кулисами. Внезапно музыка резко сменилась, и в свете софитов Питер появился снова. На секунду все звуки вокруг слились в единое стерео, выхватывая Старка из реальности. Тони просто потерял дар речи, по всей видимости, до конца жизни. Пара секунд вакуума, и зал взорвался фанатскими криками, переходящими в визг. Черный латекс резко контрастирует с почти белой кожей, волосы растрепаны, а ноги… боже, ему не кажется… От щиколоток и до самых бедер ноги перехвачены изгибами сетчатых чулков. Старк в немом оцепенении наблюдает за происходящим на сцене, Питер словно волна скачет по подиуму изгибаясь и крутясь. И внезапно Старк ловит взгляд. Пронзительный взгляд зеленых глаз, нацеленный точно на него. Питер подмигивает, зрительный контакт длиться секунду, но Старк точно знает, Паркер смотрит на него. Откидное сидение со стуком бьет по спинке, и Старк пулей вылетает из зала. Питер вышел в холл, и вокруг тут же образовалась толпа. Какие-то восхищенно-перевозбуждение фанатки лезли фоткаться, и он даже успел сделать пару селфи до того, как на плечо опустилась тяжелая рука. Паркер самодовольно ухмыльнулся и, развернувшись, встретился взглядом с абсолютно стеклянными глазами Старка. Стальная хватка удерживала Питера вполоборота, на смуглом лице застыло нечитаемое выражение. — Это же Тони Старк! Как вам выступление, сэр?! За плечом мужчины, расталкивая кучу подростков, возник худощавый паренек в безразмерной майке, весь увешанный бейджами и с фотоаппаратом, причем, судя по всему, размер объектива — все, чем он мог похвастаться. Питер услышал скрип зубов, но в ту же секунду Тони развернулся на каблуках к репортеру и озарил фанатов своей фирменной улыбкой: — Великолепно. А теперь прошу простить нас — танцы танцами, но супергеройские дела не ждут. Толпа взорвалась шквалом одобрительных возгласов, в глаза ударила череда ярких вспышек камер. Стоило им выйти на улицу, как к тротуару тут же подкатил черная Ауди, и Тони с силой запихнул парня внутрь, и, одарив толпу прощальной улыбкой, с такой силой хлопнул дверью, что, кажется, чуть не выломал ручку. Питер все это время наслаждался всеобщим вниманием, продолжая самодовольно улыбаться, и по пути даже оставил пару автографов на груди особо очарованных фанаток. Лишь когда они оказались в машине, а между водительским сидением и пассажирскими поднялась заслонка, ему стало несколько не по себе. В гримерке он успел напялить только плащ поверх корсета, и теперь ноги неприятно липли к кожаной отделке сидений, но, кажется, это было меньшее из его проблем. Что ж, лучшая защита — это нападение: — Ну как вам, мистер Старк? Скажите, я был великолепен, не правда ли? — Заткнись. — Да ладно вам! Было… — Заткнись! — Старк резко повернул голову в сторону Питера и пригвоздил того ледяным взглядом к сидению. Оставшийся путь до башни они ехали молча. Как только двери лифта сомкнулись, Тони, издав что-то наподобие сдавленного гортанного рыка, с силой впечатал парня в стену, и на секунду Паркер подумал, что сейчас ему просто врежут, но вместо этого внезапно ощутил жесткий поцелуй. От неожиданности инстинктивно зажмуренные веки распахнулись. Старк крепко сжал тонкие запястья и полностью лишил парня возможности двигаться, упирая колено между затянутыми в чулки бедрами. Горячее дыхание опалило шею и ушную раковину: — Допрыгался, засранец? Из резко пересохшего горла вырвался лишь сдавленный писк. Это все было слишком резко и неожиданно. Тони что, тоже… все это время…? Видимо, у Старка гораздо лучше выходило скрывать свои нездоровые влечения, чем у Питера, который только и мог, что огрызаться и агрессивно дрочить в душе. Но выступление, по всей видимости, стало последней каплей, и теперь Питер даже несколько жалел о столь эксцентричной выходке. Все эти мысли на скорости сто миль в час проносились транзитом в раскаленном мозгу. Под напором мужчины колени подкашивались, Паркер медленно сползал, и единственной точкой опоры становилось подставленное колено. Двери открылись, и Старк вытолкал его в коридор своей спальни. Ноги отказывались слушаться, мозг — понимать и принимать, оставалось подчиняться. За десять метров, что они преодолели до кровати, Тони умудрился избавиться от пальто, и теперь Питер представал перед ним лишь в своем сценическом наряде, и при мысли об этом краска заливала лицо от ушей до шеи. Одно движение и Питер оказался на матрасе, в обычной жизни парень легко мог бы противостоять Тони, но сейчас все паучьи способности в унисон выдавали «ERROR». При каждом движении корсет скользил по ребрам, царапая бледную кожу, стесняя движения еще сильнее, пара ячеек чулков порвалась, и теперь он точно являл из себя обитательницу аллеи звезд. — М-мистер Ст… На слабые, еле слышные протесты Тони не реагировал, его взгляд был заполнен пустотой, из которой то и дело вспыхивали безумные искры. Он обхватил парня за шею, прижимая к постели и оставляя алеющие метки везде, куда мог дотянуться. Шершавые ладони гуляли по бокам и бедрам, явно намечая контуры будущих синяков. — Мистер Старк… — Питер пытается хоть как-то достучаться до разума мужчины, сам не зная зачем, но результат оказался нулевой. Старк запустил руки под обтягивающую ткань, резко разворачивая Питера на живот. В грудной клетке температура тут же резко упала, создавая убийственный контраст с окружающей поверхностью. — П-пожалуйста, Мис… — Блять. Что ты трясешься как целка-восьмиклассница? Питер уже не пытался ничего сказать, его трясло, и голосовые связки словно свело судорогой. Тонкое тело пробила крупная дрожь, и Тони замер. — Черт, Паркер, твою мать. Ты серьезно? Старк отстранился, смотря на сотрясающееся тело, сжимающее конец простыни, зарывшись лицом в подушку. Пелена возбуждения и злости спала, и по нервам словно прошел электрический разряд: — Питер… — в момент Тони почувствовал себя конченным ублюдком. Он же еще ребенок… Да уж, пожалуй, более абсурдной ситуации и быть не могло. Даже после того, как захват спал, Питер не изменил положения, утыкаясь лицом в шелковую наволочку. Помедлив, Старк провел рукой по напряженной спине и несильно потянул Паука за плечо, парень с замедлением, но все же поддался импульсу, пересаживаясь в вертикальное положение, все еще не решаясь повернуться. Он дрожал и жался, боясь пошевелиться, а тем более взглянуть мужчине в глаза, ожидая увидеть в них ненависть или еще хуже — отвращение. Взгляд упал на порванные чулки, и его тряхнуло еще сильнее. Тони тут же подцепил с пола одеяло и накинул на них сверху: — Питер, посмотри на меня, — пальцы сильнее сжали одеяло, Старк приблизился, протягивая ладонь и поворачивая парня лицом к себе. Покрасневшие глаза словно приклеились к кровати, слегка влажные ресницы трепетали при каждом рваном вдохе. Тони невесомо провел пальцами по острым скулам, собирая влажные дорожки. — Я гений, а не телепат. Если ты не скажешь в чем дело, я не пойму. — Паркер наконец оторвался от изучения простыни и перевел взгляд вначале на оглаживающую щеку кисть, а затем на Старка. Но ничего из ожидаемого не увидел. В собственных глазницах начинают скапливаться слезы, и он уже не мог удержать их в себе: — Все это… — он неопределенно махнул рукой в пространство. О связных предложениях и речи идти не могло, эмоции били фонтаном так, что можно было ими захлебнуться. Питер и сам удивился, что вообще смог выдать из себя хотя бы эти два слова. Сделав паузу и глубоко вздохнув, он постарался продолжить, — Все это — слишком… Вы — слишком… Я… — голос словно бы свели на ноль, с искусанных губ слетела еще пара слов, но звуком они не отобразились, и на этот раз Паркер решил дальше не продолжать. Тони все это время не мог оторваться от блестящих глаз и, не убирая руку, медленно поглаживал распаленные щеки большим пальцем. Сейчас этому испуганному, смущенному и абсолютно запутавшемуся в себе сгустку оголенных нервов и гормонов явно нужны не громкие речи и нотации. Но спросить он должен был, потому что еще больше усугубить ситуацию можно было одним единственным неловким движением или словом. — Если ты хочешь уйти… — но стоило начать, как Питер резко перехватил запястье, словно боясь, что Тони отодвинется хоть на сантиметр. — Нет! — покрасневшие глаза сверкнули неожиданным смятением, — Если вы остановитесь… Я… Я не хочу уходить. Я этого больше не выдержу… — зрительный контакт продлился недолго, взгляд влажных глаз взлетел вверх, ресницы судорожно затрепетали, сдерживая излишки эмоций. Старк поразился, как за секунду детский испуг смог смениться такой решимостью. При взгляде в разгоряченные сверкающие глаза он и сам едва уловимо вздрогнул. За все время проведенное в любовных утехах, а это, на минуточку, почти столько же, сколько в мастерской, считай треть жизни, он научился читать людей по взгляду лучше чернокнижника в плаще. Начиная от «я здесь, потому что одна твоя запонка стоит дорожи всей моей жизни», до «а вы правда возьмете меня на Марс в выходные?», но то, что Тони увидел в глазах Питера такой классификации не поддавалось. Тысяча и одна эмоция за секунду складывались в калейдоскоп на радужке, и каждый раз, стоило Паркеру моргнуть, картина тут же сменялась. Старк мог поклясться, что видел взрыв сверхновой в глубине расширенных зрачков, когда их губы соприкоснулись. Целоваться с Питером оказалось отдельным видом искусства, Старк кажется впервые в жизни опустил язвительный комментарий, не став уточнять, отвечал ли Паркеру в жизни кто-нибудь взаимностью, кроме тетушкиных помидоров. С другой стороны, на фоне идеальных механических поцелуев всех его предыдущих пассий в этой подростковой неловкости и одновременно откровенности было что-то, заставляющее все внутри переворачиваться. Тони прошелся рукой по растрепанным волосам, убирая выбившиеся пряди за розовеющие уши, спускаясь ладонями ниже и подцепляя жесткие дуги корсета, Питер дернулся, очевидно вновь вспомнив, что на нем все еще этот дурацкий костюм: — Тише, все хорошо. Давай-ка сними с тебя этот… наряд, — от подобной формулировки Паркер невольно прыснул, проводя тыльной стороной ладони по влажным щекам. Тони поймал пальцами верхний крючок и медленно расстегнул застежку. Одну за одной, не отвлекаясь, не отрывая взгляда, не ускоряясь. Держа плавный ровный темп, кажется, совпадающий с биением сердца. Последний крючок поддался, корсет спал, оголяя алеющие отметины, и Старк торопливо столкнул его за пределы осознаваемой вселенной — на пол. Питер неуверенно повел плечами, потирая локти подрагивающими ладонями. Слова. Он всегда знал, что сказать, никогда не лез за словом в карман, даже когда на нем не было штанов. Но, кажется, за этот невероятно долгий день он открыл в себе много нового, хотя, казалось бы, все уголки этого бренного, ускоренно саморазрушающегося тела давно не научная тайна, ан нет: сейчас он не мог сказать ни слова. Все красноречивые фразы, остроумные замечания и тонкие намеки, так часто вызывающие игривый румянец напротив, внезапно стали приторно вязать язык, и стоило фразе сорваться со связок, как слова тут же скатывались обратно по стенкам горла, прихватив за собой остатки рассудка. И все что он смог выдать: — Ты прекрасен… Этого хватило. Хватило для того, чтобы моторчик Паркера закоротило, и он подавился на вдохе. Точеные скулы вспыхнули, расстояние между ними сократилось, и теперь каждый рваный вдох оседал испариной на смуглой коже, вызывая табун мурашек, разбегающихся по всему телу. Ручник сорван. В одну секунду, словно преодолев невидимый барьер, они прижимаются к друг другу. Старк запускает пальцы в растрепанные волосы и, уперевшись другой рукой переводит их в горизонтальное положение. Тони тянет чертовы чулки, разрывая ячейки и оставляя красные полосы на бедрах. Пальцы путаются в сеточке, и в конечном итоге он просто забивает на них. От этого картина становится еще развратнее, и сдержаться уже невозможно. Руки беспорядочно скользят по всему телу, Старк хочет ощутить каждый сантиметр, каждую клетку разгоряченного тела под ним. Мужчина, не отрываясь от извивающегося тела под собой, тянется рукой к тумбочке, настольная лампа вместе со стопкой книг с грохотом падают на пол, но звук словно тонет в воцарившемся мареве желания. Тони наугад дергает ящики в попытке достать искомое, эти попытки оказываются не особо продуктивными, но отрываться он даже не думает. Он не хочет упускать и секунды. Наконец пальцы находят пластиковый тюбик, и Старк победоносно ухмыляется в смазанный поцелуй. Пара капель проливается на шелковые простыни, оставляя первые следы. Питер внимательно следит за действиями мужчины и, основываясь на не то чтобы богатых знаниях о половых взаимодействиях, неловко приподнимается в попытке перевернуться. Но Старк удерживает его от хаотичных движений и легко улыбается. — Спокойней, ковбой, — он снимает нежный поцелуй с припухших губ, перемещаясь на скулу и ниже. — Я хочу смотреть на тебя. Пальцы касаются напряженных мышц, и Старк очерчивает полукруг слегка надавливая. Питер закусывает губу до крови, щеки заливаются краской, контрастируя с белой подушкой. Пальцы скользят внутри, проходятся по стенкам то выскальзывая, то полностью погружаясь. Паркер ощущает каждую фалангу, и задыхается от мысли, что все это — Тони. Тони целует его, Тони говорит какую-то ванильную несуразицу, Тони смотрит на него. Все это делает Тони Старк, и от этого Питер сходит с ума. Он теряет счет времени, полностью отдаваясь ощущениям, сконцентрированным в одной точке. Когда пальцы исчезают, он, наконец, открывает глаза и вздрагивает от пристального взгляда карих глаз. Разогнавшаяся вселенная вокруг резко бьет по тормозам и вся сводится к этому моменту. Питер судорожно хватается за смуглое плечо, сквозь сжатые зубы все же вырывается болезненный стон. Грудная клетка рвано поднимается и опускается, влажные ресницы подрагивают под тяжестью поблескивающих слезинок. Нервная система явно не способна контролировать мышцы, так что синяки гарантированы. Тони лишь надеется, что Паркер не сломает ему ключицу, но замирает и терпеливо ждет. Питер глубоко дышит пару минут, и Старк уже подумывает все прекратить, но парень внезапно сам подается вперед, на миллиметр, на два. Дыхание выравнивается, и он тянет Тони за волосы. По искусанным губам пробегает легкая ухмылка, Питер, не отводя взгляд, и впиваясь зеленым цветом в зрачки напротив, подается вперед до конца, выбивая из Старк стон, переменяющийся рыком. — Маленький засранец, — цедит Старк, наваливаясь на Питера всем весом. — Мой. Засранец. — чеканит он куда-то в область ушной раковины и кусает бархатистый хрящ почти до крови. Что там Питер говорил про регенерацию? Утром она ему явно пригодится. Плавные движения сменяются резкими. Стоны хрипами, поцелуи укусами. Питер смелеет с каждым вдохом. Парень сучит ногами по простыне, сжимая простынь до побеления костяшек, и Старк на задворках сознания радуется, что это не его рука. Вскоре Паркер уже мечется из стороны в сторону, он пытается даже что-то сказать, но слова перебиваются резкими стонами, и он просто смотрит, смотрит молящим взглядом и шепчет какую-то ерунду. Тони опускается руками ниже и перехватывает изнывающий член пальцами. Шершавые подушечки проходятся по бархатистой головке, задевая уздечку, и Питер перестает дышать. Ощущения теряют осознанные очертания, сливаясь в единую волну, захлестывающую его с ног до головы. Старк тоже смотрит не отрываясь, хотя иногда ему кажется, что он уже не видит. Зато чувствует, и эти чувства вырисовывают картину куда лучше затуманенных глаз. Горячо, близко, податливо, но своевольно, просто запредельно. Питера надолго не хватает, внезапно все его тело сводит судорогой, и он в панике от нахлынувших чувств распахивает глаза, ища хоть какую-то точку заземления разума. И Тони ловит его, хватает за руку, переплетая дрожащие пальцы, и догоняет его на пике. В ушах звенящая тишина, вокруг темнота. И кажется из реальности исчезли все объекты. Вообще все исчезло. — Питер… — знакомый голос доносится совсем близко… Паркер открывает глаза и мир снова заполняет опустевший разум. Он видит Тони, словно бы в первый раз. Тянется ладонью, боясь, что это прекрасный мираж просто испарится. Но Старк никуда не девается. Он целует застывшую на полпути кисть в центр и аккуратно выходит. Они ничего не говорят. Тепло одеяла окутывает с ног до головы, за окном стемнело, и комнату освещает только слабый свет реактора. Питер неотрывно смотрит на электромагнитную батарею в груди Старка, а Тони думает, что его батарейка — это Питер.