Беглянка

Иногда я слышала голоса возле себя, но не могла пошевелиться, открыть глаза или хоть что-нибудь сказать. Но я была в своем теле. Я знала, что жива. Иногда ощущала, как к моим губам приставляют чашку с чем-то жидким. Иногда ощущала боль. Но до моего слабого сознания доносились лишь слабые ее отголоски, хотя я точно знала, что она должна быть резкой, почти нестерпимой. Я боролась за свою жизнь вместе с друзьями и возлюбленным. Часто я слышала, как Кунсайт просит не оставлять его, как плачет, сидя рядом и держа за руку. Мне хотелось ответить ему, успокоить, но никак не получалось. Если бы не его зов, наверно, давно бы уже сдалась. Именно в те моменты, когда я слышала голос лорда, понимала, что жива. В один из таких дней я собрала все силы в кулак. Ами как раз говорила ему, что если я не приду в себя в ближайшее время, они потеряют меня навсегда. - Не хороните меня, раньше времени. – Только и удалось прошептать мне, задыхаясь. Сил открыть глаза не было, поэтому я не знаю, что было написано на лицах подруги и возлюбленного. Знаю только, что Кун прижал меня к своей груди. Наверно, с того дня в меня чаще стали вливать ту самую жидкость, которую я не могла распознать на вкус и запах. У меня становилось больше сил, и, в конце концов, удалось разлепить глаза. В помещении было темно. Когда глаза привыкли к темноте, я пришла к выводу, что нахожусь в своей спальне. Прислушавшись, я услышала голоса в коридоре. С большим трудом приняв вертикальное положение, я направилась на источник звука. Каждый шаг отдавался болью во всем теле. Медленно по стеночке мне удалось добраться до цели, но так и не решилась открыть дверь. - Я не могу тебя ничем порадовать, - донесся до ушей мягкий голос меркурианки. – Она пришла в себя, стала самостоятельно глотать, но… - обратившись в слух, я прильнула плотнее к стене перед входом, в полной готовности услышать самый страшный из диагнозов. – Но я не уверена, что когда-нибудь она сможет самостоятельно двигаться. Она и дышит-то с трудом. И скорее всего не сможет иметь детей. Оставь ее! Кунсайт, рано или поздно тебе надоест за ней ухаживать, как бы сильно ты ее не любил. - Нет! – грубо отрезал мужчина. – Я не оставлю ее, если она сама об этом не попросит. - Кунсайт, не делай этого из чувства вины. Ты и понятия не имеешь, как сложно ухаживать за умирающим… - Не хорони меня, - все же решилась выйти в коридор я, пока этот их разговор не зашел слишком далеко. – Я все еще жива. – Под их испуганными взглядами я повисла на косяке, но признавать что силы меня оставляют, была не намерена. – И как видишь, и двигаюсь, и хожу самостоятельно. Первым опомнился Кунсайт, в момент встав передо мной и протягивая руки для помощи, зная что из чистого упрямства, могу его оттолкнуть. Но в этот раз я с радостью повисла на его широких плечах. - Я слышала, как ты звал меня, - на моем лице появилась теплая улыбка, и дрожащая рука коснулась щеки возлюбленного. – Опять я доставила тебе неприятности и заставила волноваться. – Сильно закашлявшись, я чуть пошатнулась. - Все хорошо. – Кунсайт подхватил меня на руки и отнес обратно в спальню. – Главное, что ты с нами. – Губы прикоснулись к моей щеке. – Тебе не стоит подниматься и много разговаривать. Отдыхай. Он опустился рядом со мной на кровать. За его спиной тут же выросла бледная, как полотно, Ами. Подруга все еще не верила, что я смогла встать. - Что с моим народом? Что с планетой и королевством? – все еще задыхаясь, промямлила я, глядя ей в глаза. - Все в порядке. На этом я успокоилась. Кунсайт выпроводил меркурианку и вернулся ко мне. Его счастливый, но такой уставший взгляд, сказал куда больше, чем любые слова. Нежно и осторожно, словно я могла рассыпаться в любой момент, мужчина взял мою руку и поцеловал каждый пальчик. - Прости, - потонуло в моем хриплом дыхании. В последующие дни я искренне жалела, что пришла в себя. Ами постоянно меня ощупывала и пичкала лекарствами, которым, казалось, не было конца. И ладно бы это делала только она, но все кому не лень пытались впихнуть меня что-нибудь «отчего мне станет лучше». Навещавшие меня подруги рыдали в три ручья. Джедайт, зная, что уж никто кроме него не выскажет все мне прямо в лицо, распинался, наверно, часа три, что я - самодур и сначала делаю, а потом думаю. Что, кстати сказать, было чистой правдой. Нефрит и Зойсайт старались от души меня веселить, но были выставлены за дверь суровой Ами, которая вдобавок после их прихода еще и запретила мне смеяться. Эндимион рассказывал, что твориться на Венере, но его выставил уже Кунсайт, ведь меня нельзя было волновать. Серенити не пустили сразу. Что от хороших новостей, что от плохих, меня оградили. Единственное, таки мне удалось вытянуть из Ами информацию о моем паршивом состоянии. Моими радостями стали лишь Кунсайт и разрешение потихоньку ходить, и только с чьей-либо помощью. Но возлюбленный после тайных совещаний с меркурианкой запирался в кабинете, а когда выходил, мне было жаль на него смотреть. Однажды, я застала там его плачущим и за распитием спиртного. - Почему ты плачешь? – вдоль стены я продвигалась к столу, за которым сидел мужчина. Полные слез и отчаянья глаза смотрели на меня так, словно я - призрак. Лишь когда я оказалась на расстоянии вытянутой руки, мужчина пришел в себя и теперь смотрел с осуждением. Устроившись у него на коленях, я повторила свой вопрос. - Это я виноват, - прижимая меня так сильно, что становилось больно, произнес он. – Я не смог тебя защитить. - Какой же ты глупый. – Мои пальцы запутались в его волосах. – Ты сделал все правильно. Если бы ты не вырвал меня из его рук, вряд ли бы я сейчас сидела с тобой. – Моим единственным желанием было успокоить возлюбленного. – Кун, ты сделал очень много. А остановить меня ты бы просто не успел. Это не твоя вина. - Моя и только моя. Я должен был… - Любимый, ты говоришь глупости. Ты смог оттолкнуть его от меня, ты не дал убить меня вторым ударом. Как ты не поймешь элементарного? Ты спас меня. - Какой ценой! - возмутился мужчина, приходя в ярость. Он резко дернулся, и получилось так, что неудачно и дернулась я. – Прости, тебе больно? - Больно. Но еще больнее смотреть, как ты плачешь. - Я не могу смотреть на тебя в таком состоянии. Рассердившись, я встала. - Кажется, с такого состояния и начались наши отношения! И тогда ты мог на меня смотреть, а сейчас не можешь? - Девочка… - Хватит! Вот сиди тут и пей свой виски. А я… – в очередной раз перехватило дыхание, пошла кругом голова, и я ухватилась за стол, чтобы поймать равновесие. - А ты идешь в постель и не встаешь больше без моего ведома. – Мужчина тоже встал и потихоньку повел меня обратно. Меня радовало, что в голосе мужчины звучала прежняя твердость. По крайней мере, это было положительным знаком. Но все-таки мне удалось надавить на жалость и уговорить лечь со мной в одну постель. Мы разговаривала половину ночи, пока сон не сморил меня. Кунсайт даже улыбнулся пару раз во время наших разговоров. Вскоре Ами сняла швы и, наконец-то, разрешила нормально ходить. Но я заметно прихрамывала на одну ногу, что стеснялась этого. Узнав об этом, в один из вечеров меня навестила Селена и подарила элегантную тросточку, которую было не стыдно показать. В тот самый день, мы собрались за общим ужином на Венере, чтобы отметить мое выздоровление. Крестная же пообещала, что с утра введет меня в курс всех правительственных дел, чем и успокоила. - Ты почти поправилась, - порадовалась за меня Ами, видя, как я радостно суечусь. - Почти, ноги только еще бегать не дают. - Держи ее, Кун, - весело рассмеялась крестная, - эта бегунья, как пить дать, сбежит. - Не сбегу. – Обижено надула я губки. - Не переживай, будешь еще и бегать, и танцевать. – Примирительно заговорил Джедайт, - до свадьбы все заживет. От этих слов я вздрогнула. Само слово меня все еще пугало, что меня пытались выдать замуж за этого предателя. Но теперь дело было в другом. Я не решалась навязываться Кунсайту, хотя больше всего на свете желала быть его женой. Любимый тоже об этом ни разу не говорил. Ко всему прочему, по прогнозам Ами у нас бы никогда и не было бы нормальной семьи. Так и зачем я ему нужна, спрашивается, при таком-то раскладе. Друзья желали мне скорейшего выздоровления, а я в ответ растеряно кивала. Постепенно внимание ко мне ослабло, они переключились на обыденные темы, а я погрузилась в свои горькие мечтания. Вернул меня в реальность громкий возглас Зойсайта: - Это еще что! Она как-то раз с меня часы стянула. - И кажется, не один раз, - мне повезло, что рыжий сидел рядом, и я снова смогла провернуть старый номер и продемонстрировать зойсайтовы часы всем окружающим. Гостей это знатно повеселило. - Но высший пилотаж, это то, что ей удалось похитить сердце Кунсайта. В этот момент, я готова была убить Нефрита, за его длинный язык. Но я так разнервничалась, что снова начала задыхаться. Пока не ушли гости, я ничем старалась не выдавать своего приступа. А вот когда дверь за ними закрылась, я жадно стала глотать воздух. Если бы я не вцепилась в возлюбленного мертвой хваткой, уверена, он побежал бы за меркурианкой. А когда приступ кончился, подруга находилась уже слишком далеко от Венеры. - Минако, ты хоть иногда думаешь о последствиях? – из глаз Кунсайта от злости разве что искры не летели. – А если бы ты умерла?! - Поверь, умру я не так.