меняя время на запах кожи

Музыка была действительно громкой — она буквально текла по венам и артериям, замещая кровь. Антон чуть поморщился, отпивая алкоголь из стакана, и благодушно посмотрел на сцену с пилоном, куда под оглушительный визг пьяных девушек и не менее пьяных парней вышагивал Арсений. Антон повернулся к бармену и жестом попросил подлить еще виски — ради Арса он всегда немного пытался быть крутым, хотя большое количество нетрезвых полуголых людей вокруг ангельскую сторону его натуры не слишком-то восторгало. Было нормально — но не более того. Голова чуть-чуть кружилась, тело расслаблялось, а в воздухе очень явственно висели похоть и сексуальное возбуждение, и, наверное, Арсений чувствовал себя в своей стихии, так что Антон согласно плыл рядом. Антон сфокусировал глаза на гибком черном хвосте, свободно извивавшемся за спиной демона. Не то туман перед глазами пьяной толпы в неоновом полумраке стриптиз-бара сгущался сильнее, не то они принимали хвост за дорогое техническое оснащение, но визг и свист с каждым шагом Арсения плавно достигал ультразвука — хотя, возможно, дело было в тяжелых черных сапогах на пятнадцатисантиметровых каблуках и платформе, которые были частью его образа — как он авторитетно утверждал несколько часов назад. Каблуки делали Арса выше, чем был Антон, меняя ставшее за тысячу лет привычным положение вещей и нарушая баланс, и, кажется, именно это нравилось демону сильнее всего. Он подошел к шесту, эффектно скользя рукой вверх по гладкой поверхности — и взлетел, вытягивая бесконечно длинные ноги в воздухе. Можно было подумать, что у него были крылья. Впрочем, крылья у него были действительно, но Антон знал, что Арс слишком упрямый, чтобы жульничать сейчас. Сильные мышцы на руках и ногах были вполне заслуженными, и растяжка — ноги танцующего на пилоне демона на мгновение достигли шпагата — растяжка тоже. Антон чуть улыбнулся, снова глотая алкоголь. Кубики льда звякнули о край стакана, но услышать это было невозможно. Ангел снова глянул на бармена, но тот вслепую тер стакан, явно зависнув, загипнотизированный танцем Арсения. Антон вздохнул, еще раз окинул взглядом посетителей и покачал головой. Было чуть-чуть скучно. На Арсе было объективно слишком много одежды — узкие черные брюки, бирюзового оттенка рубашка, короткая кожаная куртка и яркой полосой выделяющийся фиолетовый галстук — а еще темные очки вычурной формы с коричневыми бликующими стеклами. Антон прищурился — кажется, тот нацепил еще и пирсинг в виде серебристого колечка в носу. Выебываться так по полной, Попов. Антон покачал ногой в воздухе, посмотрел на неоновую надпись на стене и чуть не упустил момент, когда кожаная куртка полетела в кого-то из умирающих на диванах девиц. Было темно, но он уловил взгляд Арса, направленный на него — ожидание вперемешку с лукавым заигрыванием и тенью обиды. Антон снова улыбнулся ему и попытался устроиться на высоком стуле поудобнее. Конструкция казалась откровенно непрактичной и шаткой. Арсений предлагал место на VIP-диване, но Антону не хотелось лишнего внимания, поэтому он предпочел поглядывать на пилон из тени в углу барной стойки. Арсений плавно и ритмично двигался в такт битам музыки. Встав спиной к пилону, он двумя руками ухватился за него над головой и медленно проскользил вниз, широко разводя колени. Складки на кожаных сапогах ловили неоновые отблески. Темный хвост обвился вокруг пилона. Антон глотнул еще виски — взгляд Арсения старательно совращал его через коричневые стекла очков. Ангел постарался как можно незаметнее и обыденнее зевнуть, отворачивая лицо и пряча его за предплечьем. Он был не виноват — даже в исключительно небесно-чистых работах были дизайнерские косяки, а тело тратило много энергии на чудеса. Но все происходящее было важно для Арса: Антон искренне пытался пить и смотреть. — Это просто невозможно, — пожаловался женский голос рядом с Антоном, — ты кажешься единственным, кого он еще не… загипнотизировал. (Антон постарался как можно сильнее замаскировать тот факт, что от удивления он выплюнул часть жидкости обратно в стакан.) Девушка, приземлившаяся рядом с ним, едва выглядела совершеннолетней для такого заведения — у нее была копна волнистых рыжих волос, сине-черный макияж вокруг глаз и усталое выражение на закругленном веснушчатом лице. Короткое черное платье в облипку ей совсем не шло. Если уж честно, то на взгляд Антона ей бы куда больше пошла школьная форма, и он так считал со всей прямотой и непорочностью его лишенного пошлости ангельского сознания. — Лена, — представилось невозможное создание, протягивая Антону маленькую ладонь для знакомства. — Антон, — он как можно галантнее пожал женскую кисть, запоздало вспоминая про постоянно потные ладони (совершенно глупый брак заводского производства по предоставлению эфирным существам человеческих тел). — Что ты имеешь в виду — загипнотизировал? — Ну ты посмотри на них, — она кивнула на остальных посетителей, пожиравших Арсения глазами — вполне естественное поведение в ответ на демоническое совращение, в конце концов, за обратный результат Арса можно было бы упрекнуть в плохой работе. — Они вообще ни на что вокруг не смотрят. — Ну я тоже на него смотрю, — заметил Антон. — Неа, ты не так, — она наморщила нос и чуть смущенно пожала плечами: казалось, она этому месту не подходила так же сильно, как и сам Антон. — Ты… осознанно, что ли? Антон фыркнул и скользнул взглядом по Арсению, который медленно кружился вниз головой, едва держась ногами за пилон. Рубашка уже болталась, расстегнутая на все пуговицы, фиолетовый галстук висел бесполезной петлей на шее. Родинки, рассыпавшиеся по молочной коже, все еще напоминали звездное небо, и Антон помнил раскинувшуюся по черноте молочную пыль. Его взгляд расслабился, а грудь потеплела. Он задумчиво посмотрел на стреловидный кончик обвивающего пилон хвоста. — Ну… Ладно, — согласился Антон. — Допустим, у меня правда есть иммунитет к нему. Ну, знаешь, чего я там не видел. Лена сначала хихикнула, а потом ее глаза чуть расширились. Она посмотрела еще раз на сцену, внимательно глядя на язык тела Арса — довольно откровенно направленный на Антона, если честно — а потом еще раз смерила оценивающим взглядом Антона. — Погоди — ты имеешь в виду… ты просто много видел в общем, или ты и он..? Антон одобрительно улыбнулся шире, легко двигая головой. Чувства засигналили о нестандартности ситуации сильнее — она слишком быстро соображала в такой обстановке для человека. — Да ладно, — выдохнула она, поднимая брови выше. — Что-то не так? — Да ничего, — она помотала головой. — Просто в России, да еще… хобби у него такое. Вам вообще нормально? Антон оперся локтями на барную стойку сзади. Музыка стала интенсивнее, а Арс с пилона ушел в партер, и хвост извивался над ним причудливыми изгибами. По лицу Лены скользнуло видимое замешательство, и именно это удивило и заинтересовало Антона еще сильнее — он попытался увидеть ее, но ничего не выходило. — Нам… нормально, — просто ответил Антон и не удержался от еще одного обеспокоенно-заинтересованного взгляда. — А ты почему его так не любишь? — Тебе обидно за своего парня, что ли? — со смешком спросила его Лена. Антон не мог не отметить, как быстро она сориентировалась в ситуации и догадалась обо всем подтексте по совершенно неочевидному комментарию. — Нет, ты не подумай, я ничего не имею против него лично… Мне не нравится вот это… идолопоклонничество? Он симпатичный, но не настолько же. Арсений, плавно ведя под музыку бедрами, позволил рубашке соскользнуть с его плеч и, удержав ее на кончиках пальцев, тоже отправил вниз к толпе. Кто-то взвизгнул, поймав. Лена рядом с Антоном демонстративно сморщилась. — Я вот об этом. Антон засмеялся и поймал на себе очередной раздраженный взгляд Арсения — очевидно, по мнению демона, он недостаточно наслаждался шоу. — Да, я понимаю, о чем ты, — согласился Антон. — Слушай… Я надеюсь, это не прозвучит грубо, но… тебе вообще здесь можно находиться? Лена издала смешок и протянула руку к стакану в руке Антона. — Можно? Бармен меня игнорирует. Вини в этом своего парня. Антон посмотрел на нее настороженно. — Я пока не уверен. Лена с усталой насмешливостью наклонила голову набок. — Мне двадцать три года, — сказала она терпеливо, будто начинала это не в первый раз, — я уже закончила школу, я работаю в этом клубе, я здесь пою, это совершенно законно, и я бы показала тебе паспорт, если бы не оставила сумку в комнате. Антон посмотрел на нее недоверчиво, но стакан протянул. Лжи в ней он не уловил. Не пойман — не вор. Лена растянула тонковатые мягкие губы в улыбке, принимая стакан из его пальцев, но ее глаза все еще поглядывали на него с насмешливым раздражением. Она глотнула виски и сморщилась. — Отвратительно, — заявила она, фыркая. Антон громко рассмеялся и сразу же ощутил недовольство Арсения всем своим существом. — Я обычно беру коктейли, — пояснила Лена, — типа «Маргариты» или вроде того. Арсений был действительно эффектным. Он резким движением снял с лица очки, откидывая их в сторону — и Антон был совершенно уверен, что направление броска в его сторону было случайным настолько же, насколько демократия в этой стране настоящей. Он чуть отклонился вправо, и очки перелетели через барную стойку. Бармен поспешно их схватил, пряча куда-то в полотенце, которым он старательно тер стаканы, а Лена резковато вскрикнула от удивления. — А он шутить не любит, — заметила она с чем-то новым в голосе и кинула на Антона оценивающий взгляд сквозь синеватые ресницы. — Ты с ним как на пороховой бочке, м? Антон пожал плечом, позволяя себе неопределенную задумчивую улыбку. Он посмотрел на нее снова, потом опять на Арса — вечер становился интереснее, чем изначально планировался. Антон попытался сосредоточиться на своих небесных чувствах и позволить блеклому заляпанному свету местных душ вспыхивать перед глазами. — А что, тебе такое знакомо? Лена на секунду замешкалась, немного поперхнувшись его же виски — он попал в точку, но пока не понял, в какую именно. — Ну, можно и так сказать. — Какие-то советы? — Антон поднял уголок губ выше, скашивая на нее глаза и откидывая голову подальше назад в максимально расслабленной позе. Лена немного сконфузилась и помрачнела. — Беги подальше. Антон недоуменно нахмурился, но промолчал, стараясь больше не отрывать глаз от сцены. Арс танцевал красиво — можно было бесконечно следить за текучими движениями его тела и силой кобры в отлаженных слитых движениях. Он засунул пальцы под линию черных джинсов, ведя бедрами, и снова резковато ушел вниз, разводя колени, медленно поднялся вдоль шеста, и хвост снова скользил, стремясь вверх подобно змее. Краем зрения Антон снова уловил видимое замешательство на Ленином лице. — Это же не может быть хвост, — пробормотала она так, чтобы Антон услышал. — Но это же реально хвост! — Не, — Антон помотал головой как можно увереннее, морща лицо в попытке ее убедить, что дело несерьезное — как иначе? в радости и в горе прикрывать Арсу зад — но внутри все чесалось и горело от непонимания, как Лена в принципе была возможна. — Ну, а что это тогда? Антон замешкался. — Спецэффекты. — Ну да, конечно, — пробормотала она, снова отпивая виски из стакана Антона и морщась куда слабее. Светомузыка в баре заиграла сильнее — освещение почти пропадало на сильных битах, а подсветка выделяла фигуру Арсения на сцене причудливыми тенями, и Антон мог поклясться, что черные выступы рогов истинной формы демона проглядывали в его силуэте между вспышками. Антон покачал головой. Арс снова демонстрировал чудеса растяжки, резко уходя в шпагат в партере и перетекая в позу на спине, выгибаясь и упираясь каблуками в полированный пол. Буквально все были заворожены этим представлением, Арсений мог собой гордиться. Ну, почти все. — Это его работа? — спросила Лена. — А? — Он тут работает? — Эээ, — потерялся ангел, — вроде того. Он неординарная личность. Много… очень много… увлечений. — А ты? — спросила она прямовато. Антон растерялся еще сильнее. — Я эээ… Стэндапер. Стэндап-комик. Смешной парень. — Смешной? — Лена выгнула бровь. — А то. Антон ей подмигнул, щелкая языком. Она покачала головой, и на ее лице отразилось, как сильно она сейчас считала идиотами весь мужской пол сразу. Она сидела за барной стойкой, рыжая, веснушчатая, с тонкими губами, измазанными пепельно-розовой помадой и синей подводкой вокруг глаз, и Антон невероятно сильно ощутил в ней что-то нечеловеческое и совсем чужеродное для повисшей вокруг похоти. Девчонка была могущественной, и либо игралась сейчас с ним, как кошка с мышью, обводя его вокруг пальца, либо действительно по какой-то причине не осознавала, почему она одна не подчинялась искушению демона у пилона и ясно видела чернеющий длинный хвост. — Ты одна из ангелов? — спросил Антон напрямую. — Воу, — она закашлялась виски, который, между прочим, до сих пор так и не вернула Антону. — Ну ты даешь, мальчик-гей. Это один из самых дешевых подкатов в моей жизни. — Я бисексуал, — поправил Антон автоматически, пытаясь просканировать ее реакцию. Она не врала. Неужели действительно не понимала, о чем речь? — И это не подкат. Это… — Что? Антон задержал на ней долгий взгляд, но она не поддавалась сканированию и анализу. Он недовольно дернул губами. — Ничего. Просто типа… любопытство. Забей. Она повела бровями и дернула уголком губ, делая еще глоток из стакана. Антон скользнул глазами по черному лаку на ее ногтях и с трудом вернулся к сцене, едва уделяя внимание разошедшемуся Арсу. — Ты странный, — заметила Лена. — Твой парень такой же? — Хуже, — просто ответил Антон. Лена хмыкнула и устало запустила пальцы в волосы, наконец-то ставя стакан Антона обратно на барную стойку; на дне едва плескались остатки «отвратительного» виски. Она легко соскочила со стула на ноги. — Ладно, удачи тебе с ним. Приятно было пообщаться — но я пойду. Антон, немного подзависший и растерянный, снова посмотрел на нее непонимающим взглядом, пытаясь ее просканировать и хотя бы запомнить: ее волнистые уложенные рыжие волосы, лисий немного вздернутый нос, серо-голубые глаза, круглое лицо в бледных веснушках; она выглядела, как фигура из очень чистого стекла, сверху заляпанная какой-то грязью. Но при попытке рассмотреть ее лучше и рассмотреть ее внутри, у Антона возникало ощущение, что он пытается совместить одинаково заряженными полюсами два здоровых магнита, и от этого начинала ныть голова. — Бывай, — только и кивнул он, переводя такой же отсутствующий взгляд обратно на Арсения, и точно ему в руки неожиданно прилетел фиолетовый поблескивающий галстук. Антон поймал его вместе с уничижительными завистливыми взглядами бармена и некоторых зрителей из толпы. От галстука пахло Арсом; в голове сразу рисовалось высокое звездное небо, и запах моря и ночи, и суховатой густой травы, и какой-то хороший парфюм, и его ярко-голубые глаза. Это помогало от головной боли и приводило мир в порядок. Антон посмотрел на Арса и улыбнулся ему. Тот кивнул, поджимая губу чуть высокомерно, и продолжил танцевать, рисуя эффектными бедрами круги. Неоновое освещение вкусно играло на его коже голубыми и малиновыми тенями, но Антон был мыслями далековато от этого. Ну, где-то под крымским небом. *** Арсений за руку затащил его в гримерку, дергая на себя. Антон называл это гримеркой в своей голове — он не знал, как называются личные VIP-комнаты для переодевания танцора, как и не знал, в курсе ли вообще владелец клуба, что Арсений у него работает. — Ну и кто она была? — абсолютно без ревности — ага, так я тебе и поверил, Арс — поинтересовался у него демон будто бы между делом, притягивая за ворот клетчатой рубашки. — Да типа, — Антон задумался, как ее вообще можно было назвать, и снова попался в ловушку непонятной природы непонятной случайной девушки из клуба. — Лена. — Твоя знакомая? — Не, — Антон мотнул головой. — Случайно разговорились. Ты ее не знаешь? Она тут поет. Она… интересная. Арсений на секунду слегка прищурился, а потом снова дернул на себя, впечатываясь в губы немного обиженным, но в его представлении скорее всего страстным поцелуем. Антон любил целоваться — осязание в целом было его любимой характеристикой человеческого тела. Сейчас у него получалось скорее автоматически. Мозг был занят и непривычно напрягся какими-то сложными вопросами и вычислениями, как в старом меме. — Интереснее меня? — Арс вздернул бровь. — А если я сниму эти очень узкие джинсы и только для тебя? Антон оглянулся и вздохнул. Было очевидно, что у Арсения был прекрасный план — завести его своим танцем у шеста, чтобы Антон изнывал от желания и ревности, завести его в темную комнату, где Антон бы немедленно прижал его к стене, а потом бы они скорее всего поебались — прямо у стены или на том хлипковато выглядящем столе чуть дальше или, на самый худой конец, на небольшом диванчике у стены. Антону было даже немного стыдно, что у него так плохо получалось следовать этому молчаливому сценарию из головы Арса и отыгрывать свою роль — но, с другой стороны, у всех же бывают неудачные дни. — А каблуки не помешают? — только и спросил Антон с ехидной насмешливостью, все-таки придавливая Арса, который теперь был выше него на несколько сантиметров, к злополучной стене своим весом. Арс действительно так старался — и эти невозможные сапоги, и весь его образ, и едва заметный пирсинг в носу, и красивая темно-фиолетовая подводка на его голубых глазах, и сложный, действительно сложный танец со сложными элементами, в котором Арс ни разу не сжульничал, потому что слишком упрямый, чтобы так дешевить. И какой-то… хороший слишком тоже. Наверное, Антон на этой планете стал совсем сходить с ума: при взгляде на очень старого, умного и бесспорно опасного демона, чей рост на каблуках переваливал за два метра, а волны искушения повергали в грех повально всех, кто случайно кидал на него взгляд (пометка: почти всех), гибкого, хитрого и очень хвостатого, единственное, о чем он мог думать — хороший. Он поцеловал Арса в губы, не углубляя этот поцелуй, и как-то задумчиво снова отстранился. — Не интереснее тебя, конечно, тут вообще другая фигня, — сказал он вместо чего-то более подходящего ситуации. — Ты не заметил? Она на тебя не реагировала. Арс закатил глаза и нахмурился. — Я думал, ты ее экранировал? — А нахуй мне ее экранировать? — Чтобы не скучать, — как нечто очень очевидное ответил ему Арс; с кем-то еще, а не с Арсом, и с другой интонацией, эта фраза могла свидетельствовать о желании закатить скандал, но сейчас — сейчас Антон только вздохнул, шагнул назад и плюхнулся на диван. — Я не скучал. Я охуел от нее. Ты прикинь — из ниоткуда берется, на тебя не реагирует, анализирует все быстро, видит твой хвост, кстати, все видит, блядь, и со мной еще так панибратски… — Думаешь, из ваших? — обеспокоенно спросил Арс, опускаясь рядом с ним на диван и закидывая абсолютно бесконечные в этих сапогах ноги на стол. «Если вселенная бесконечна действительно, то эти ноги сейчас упираются в ее стены» — как-то поэтично придумало сознание Антона, и он подзавис на какие-то мгновения, чтобы стряхнуть с себя эту задумчивость и покачать головой. — Вряд ли. Я прямо спросил, но она не поняла. А наши хуево врут, я бы увидел. И аура… Арс, там не ангельская аура. Я такого вообще никогда не видел. У меня башка от нее разболелась. Арс задумчиво покусал губы. Антон понял, что на них был тонкий слой блеска, смазавшегося, когда они целовались — даже вкус был вишневый; он совсем не заметил, слишком задумавшись. Арс был красивый до пизды в любом из его сотен образов; он был красив сейчас, с поблескивающим голым торсом и в узких брюках, накрашенными глазами и слегка всклокоченными волосами, наверняка утащивший с собой кучу денег в трусах просто так. Он был красив в девятнадцатом веке, будучи богатым, пафосным и аристократичным, идеально вписываясь в свой образ весьма уважаемого и очень холостого графа Попова. Он всегда был красив, гуляя по Питерским улицам в штанах с дырками на коленях, когда на улице –3 мороза, какой-нибудь пизданутой футболке и едва удерживающей тепло куртке, в ярких солнечных очках и дебильной шапке. Он был безумно красив, когда позволял себе расслабиться дома, надевал очки, переставая тянуть уставшие глаза чудесами к способности видеть на единичку, таскал мягкую растянутую одежду и по старой памяти гладил и подкармливал кошек на улице. И при всем при этом — Арс едва мог вылезти из своей скорлупы «отрицательных поступков настоящего демона»; эти отрицательные поступки становились все меньше и смешнее — у него уже не получалось повергнуть всю эту страну в хаос, как раньше, и все опускалось до практически невинных пранков и пизданутых шуток — но он все еще держался за это, как за броню. Арс любил театры куда больше клубов; ему бы на нормальную сцену выходить и светить с нее своими белыми зубами и синими глазами, декламируя что-то из скучной классики, которую он и так уже знает наизусть (кое-что из этой классики он когда-то помогал писать). Арс заслуживал цветов в руки, а не мятых купюр в трусы, на глупый, светлый и романтичный взгляд самого Антона. Стоять у декораций, а не пилона, в какой-нибудь свободной белой рубашке с пышными рукавами, расстегнутой на груди, и играть свою роль героя-любовника, а потом срывать овации. Он бы и дурачка сыграл, и злодея. Все бы смог. Лишь бы рискнул. — Если для тебя это так важно, — говорит ему Арс, наверное, решив, что он так задумался все еще о Лене, — я наведу справки. Она же работает здесь? Лена? Рыжая? наверное, я смогу что-то узнать. У меня есть кое-какие… информаторы. Антон благодарно улыбнулся. — Спасибо, Арс, правда. Он подтянулся к нему, мягко целуя губы. *** Антон переминался с ноги на ногу и вопросительно рассматривал грязный, заляпанный ранней весной двор одного из старых спальных районов Москвы. Поскрипывали старые качели. Зеленая и красная краска на них лежала буграми из-за частых перекрашиваний поверх облупившейся старой. В песочнице что-то старательно искала потрепанная дворняжка. Он сверил адрес, записанный в телефон, вздохнул и подошел к подъезду, набирая номер квартиры и надеясь, что это действительно сработает. Место не было похоже на то, где мог скрываться кто-то из демонов — по опыту Антона все эфирные существа на земле довольно нагло пользовались своими способностями к сотворению чудес и устраивали себе полную комфорта жизнь, игнорируя особенности человеческой экономики. — Да? — отозвался искаженный динамиком сипловатый женский голос. В нем чудились усталость и раздражение. — Кто? — Я, э-э-э, Антон, — неожиданно растерялся ангел. — От Арса. Он сказал… Антон не знал, как он будет продолжать и какой смысл рассказывать то, как Арс сказал ему этот адрес и пообещал найти тут ответы на все вопросы. Как он пришел с улицы, немного румяный, сильно утомленный, и сообщил нарочито бодро, что нашел ему информатора по вопросу Лены Катиной — Антон тогда даже не понял, кто такая Лена Катина, а потом до него дошло, что речь шла о Лене-из-клуба. Арс с ним сам идти почему-то отказался, как-то невнятно объяснив причины. Что-то про то, что его встреча лицом к лицу с кем-то еще Снизу привлечет ненужное внимание Нижнего командования. Еще — что он хочет дать Антону право самому задать все интересующие его вопросы. Может быть, он просто не очень хотел видеться со своей информаторкой. — Я сейчас спущусь, — сообщил ему голос. Антон набычил плечи в пухлой темно-синей куртке, хмуро взглянул на темнеющее мутное небо и достал сигарету, закуривая прямо рядом с подъездом. Он выдохнул тонкой струйкой дым в синий воздух. Он никогда особенно не любил это время в году — когда снег уже начинал таять, валяясь грязными кучами, а деревья все никак не могли зазеленеть; все вокруг становилось черно-белым и очень мокрым, пробираясь за воротник и студя тело. Арс с ним не соглашался — «чувствуешь, наконец запахло жизнью, Антох?» «Это сырость», — отвечал Антон обычно очень недовольно, но Арс только белозубо улыбался шире, и его голубые глаза сияли еще ярче, отражая куски свежего неба меж кучных облаков. «Вот именно». Запищала тяжелая металлическая дверь, и оттуда появилась невысокая девушка в сапогах на голые ноги, каком-то очень коротком черном домашнем халате со светлым рисунком и черном объемистом, но коротком пуховике, тоже наброшенным кое-как сверху. У нее было блестящее уложенное черное каре, длинный отросший маникюр на пальцах, явно увеличенные губы, вытянутые немного уточкой, и выщипанные подрисованные брови откуда-то из две тысячи пятого. Антон заметил пару татуировок на ее голых ногах и предположил, что где-то на теле были еще. Ее лицо было полностью накрашенным, хоть она только вышла из квартиры полуголой. Антон чуть прищурил глаза, затягиваясь сигаретой — вокруг нее хаотично сгущалась темная аура. — Ты тот ангелок, получается? — поинтересовалась у него демоница, окидывая его длинную тощую фигуру изучающим взглядом снизу вверх. — Дай тоже прикурить. Он приподнял брови, но послушно полез за пачкой в карман и протянул ее в выставленную в ожидании ладонь. — Я Юля, — невнятно сообщила ему женщина, зажимая сигарету губами и прикуривая от искрящих пальцев. Антон кивнул. — Антон, — зачем-то сказал он. Юля выгнула выщипанную бровь. — Я в курсе. — Она взяла сигарету между указательным и средним пальцами, отнимая от губ и долго выдыхая дым. Переступила с ноги на ногу, рассматривая грязь под каблуками сапог. — Слушай, нам обоим, кажется, тут совсем не нравится находиться, но тебе приспичило узнать про Ленку, как я понимаю, а у меня есть небольшой должок перед Арсом в прошлом. Поэтому ты сейчас мне поклянешься чем-нибудь охуенно небесным, что ты никому из своих не распиздишь то, что я тебе сейчас расскажу, а я сделаю вид, что тебя вообще не видела, сечешь? Антон нахмурился и кивнул. — Я жду, — она дернула подбородком. Ее голос был действительно хрипловатым, будто бы полностью посаженным. — Клянись давай, я серьезно. — Клянусь Небом, что не распизжу никому то, что ты расскажешь, — послушно пробормотал Антон. Она закатила глаза. — У нас так нихуя не выйдет, — демоница покачала головой. — Вы там сверху совсем как пробка, да? Я демон. Я вижу, если ты пиздишь, что что-то имеет для тебя значение. Похуй на небо — клянись чем-нибудь еще. Антон вздохнул и задумался, но спорить не стал — на Небо ему было действительно похуй, а она имела право защищать сохранность своей информации. Он пытался подумать о том, что для него было действительно важно — пиво, сон, фастфуд, искренние улыбки, Арсений, Арсений, Арсений. — Выбери что-нибудь… это… максимально… сакральное, — потребовала Юля. Она поправила передние пряди каре, откидывая их от лица своими слишком длинными ногтями. — Чтобы говорить даже было страшно. И я это почувствую, не забывай. Антон отвел глаза и рискнул. — Клянусь глазами Арса, что никто кроме меня и него от меня об этом не узнает, — выдал он на одном дыхании. Он надеялся, что Арс не узнает, что Антон клянется в какой-то хуйне его глазами. Брови Юли поползли вверх. — А вы с ним еще более припизднутые, чем я думала. Ладно, хуй с тобой, пойдет. — Она снова затянулась сигаретой и стряхнула пепел в лужу. — Короче, бля, слушай. Ленка нефилим. Свеженький нефилим, таких тут на Земле, кажется, тыщи лет не было. Ее батя был кем-то из ваших, мать я проверяла, человечнее не найти. Антон почувствовал, как отвисает его челюсть. Он поспешно ее подобрал. — Ты ща серьезно? — Да серьезнее некуда, прикалываться вроде уже не особо время. — Юля снова поправила волосы. — И… Кто? — Что кто? — Кто ее… — Антон запнулся. — Заделал? Кто из ваших трахнул ее мать? — уточнила Юля. — Это тебе виднее будет. Может это вообще ты был, откуда мне знать. Я тут ваших голубков кроме тебя особенно не вижу. Антон против логики напрягся, что-то высчитывая в голове. — Но я всегда следил, чтобы… Какой у нее год рождения? Юля назвала ему год рождения. Он снова посчитал, прикинул и выдохнул. — Не, — Антон мотнул головой. — Без вариантов. Ладно, пока похуй. Что дальше? Он почему-то задумался, зачем Юле было надевать пуховик на домашний халат — не замерзнуть он бы не помог, все равно пришлось бы подключать чудо; смотрелся он слишком нелепо, чтобы справляться с целью не привлекать внимание, тем более что под темнеющим небом в этом обшарпанном дворе было довольно пусто. Наверное, Юля все еще не очень-то понимала людей. В конце концов, она была тут куда меньше, чем они с Арсом. — Мы случайно ее засекли, когда ей было пятнадцать, — продолжила Юля, но Антон снова ее перебил. — Как можно случайно засечь нефилима? Тем более что у нас о ней ни слуху ни духу наверху? Юля взглянула на него со скрытым презрением. — Она изгнала одного из наших, когда пела, — призналась она. — Прям в ад. Случайно. Даже не заметила. Высшее руководство тогда решило, что поручать ее Арсу будет неудобно — у него дел всегда выше крыши, а за ней явно глаз да глаз нужен, втереться в доверие, все такое, чтобы она не пизданулась тут и не превратилась в ваше или человеческое оружие. У нее же сумасшедшие силы, она хуже бомбы замедленного действия, ты понимаешь? Она не в курсе, и моя задача была следить, чтобы так все и оставалось. Поэтому мне выдали какое-то хуевое неполноценное тело человека в четырнадцать лет развития и отправили с ней дружить. Она сделала паузу, кинула бычок сигареты в лужу (Антон поморщился и убрал его) и достала себе еще одну. Антон понял, что она так и не вернула ему пачку. — Но наши тела не меняются, — заметил Антон. — Ты думал я не заметила? — раздраженно поинтересовалась Юля. — Охуеть у тебя открытия, конечно. Ты же не думаешь, что я тут с ней, я не знаю, только ходила на ночевки, обнимала ее в кровати и плясала под музыку? Мне было сложно пиздец. Это раз в два месяца я спускалась Вниз и ждала, пока мне там изменят в этом теле все, что меняется в теле человеческой девочки за каждые ебаные два месяца. А ты знаешь, как вообще сейчас работают все службы в Аду? — Вообще-то не очень, — Антон помотал головой. — Да никак, блядь! — заявила Юля. — Очень хуево они работают! Один раз мне значит, — она ткнула себе пальцем в горло, — какую-то хуйню на связки подсадили, пока тянули их, потом, значит, эту хуйню срезали, и я теперь хриплю, как ебанутая, и петь нормально не могу больше, а мы же пели с Ленкой вместе, как мне теперь за нее держаться? Или вот лицо они вечно менять пытаются, а мне с результатами тут среди людей жить, ты вот это видишь? — Она ткнула в увеличенные губы. — Это они типа переборщили случайно, знаешь? Немного не рассчитали рост. Ебнутые все у нас там. А сиськи видишь? Они, типа, удешевили мне процесс! Зачем плавно ее растить настоящими тканями, если можно один раз запихнуть силикон и ноль вопросов! Брак на браке, конечно. Она сжала руками грудь, задумчиво на себя посмотрела и вздохнула. — Короче, ладно, татухи мне самой как идея понравились, их я сама тут делала. Мы даже с Ленкой так себя называли — «Тату». Правда, мне кажется, ей вся эта хуйня с моим телом вообще не зашла. Она же вся такая хорошая до пизды, ты знаешь? Правильная и… Не знаю. Светится этой своей ангельской половиной. И мне и страшно, что она случайно разойдется и изгонит меня, распевшись — я старалась ее глушить, конечно, но я не настолько крутая, чтобы ей действительно противостоять, ну будем честны — и за нее тоже страшно, типа вдруг кто-то из ваших пернатых долбоебов ее раскроет, если я не справлюсь, ее же или уничтожат к херам, или ездить на ней будут по полной. При всей ее колючей и прямолинейной, но, кажется, немного лицемерной натуре, каждый раз, когда она произносила имя «Лена», что-то на ее сделанном лице мягчело и менялось, делая ее даже красивой — будто показывая, как это лицо выглядело до пластики и неудачных демонических экспериментов. — Так почему ты сейчас за ней больше не следишь? — спросил Антон. — Я ведь ее заметил. Юля показала ему средний палец. — Ты думаешь, мне легко? — обвиняющим тоном поинтересовалась она. — Мы же вместе были, знаешь, лет семь, наверное, каждый день почти вместе. Мы и спали вместе, и жили иногда даже. Она вообще спокойная такая, я ее, наоборот, даже расшевелить немного всегда пыталась. А то мало ли что у нее там в голове происходит, пока она сидит такая тихая. Целовались прямо на сцене тоже, хотя закон этот дебильный потом сильно мешал, конечно. И за сценой. Она теплая… Но не жжется. Пиздец. Это, вообще, не твое дело, конечно. Поругались и поругались. Еще сойдемся. Она обхватила себя руками, кажется, убеждая больше себя, чем его, и встряхнула волосами. — Я же демон, Антох, я буйная вся, взбалмошная, знаешь? Взрываюсь только так. — Юля щелкнула пальцами. — Я как огонь, — добавила она и странно улыбнулась. — Ну я разойдусь и ляпну ей чего-нибудь, хуйню скажу, если выбесит, а она потом сидит вся холодная и расстроенная, ну и как к ней подход искать? Она слишком хорошая, даже тошнит иногда. Например, такая верующая. И из-за нас сначала переживала, и в целом даже в церковь ходила, а я же не могу за ней. В Бога она верит! Да что в Нее верить? Она нас кинула всех, бросила шесть тысяч лет назад; разве можно верить кому-то, кто от тебя сам отказался? Если… Если Она в меня тогда не поверила — я тоже не собираюсь. А Лене же этого не объяснишь — да и как я ей такое скажу? Вот и психую тихо. Я ее расстраиваю постоянно, вот она выросла и терпеть меня не может, хотя раньше тянулась. А я хоть и бешусь легко… Я же нахуй убью за нее, Антон. Я кого угодно порву, чтобы с ней там все нормально было, пусть и без меня. Если ты что-то кому-то ляпнешь, я же реально приду и выцарапаю Арсу глаза, а потом оторву тебе хуй и бошку, чтобы понял, понял? Антон понял. — Почему мы встречаемся здесь? — негромко спросил он, потому что вопросы заканчивались, а стоять в тишине было сложно. Где-то вдалеке заплакал ребенок. Юля как будто даже немного смутилась, если это было возможно для демонов. — Я у мамы сейчас. Брови Антона взлетели вверх. — У мамы? — он автоматически посмотрел на небо. Она закатила глаза. — Да не у Нее, конечно, ты что, совсем дурак? — Юля покрутила пальцем у виска и обернулась на окна давно не новой панельной многоэтажки. — У меня тут живет, типа… Короче, когда меня сюда отправляли, мне же легенда была нужна. Вот мы и внушили одной женщине, что я ее дочь. У нее своих не было, и мы и денег подкинули побольше, так что все хорошо с ней, — зачем-то поспешно оправдалась она. — Поддерживает меня сидит. Даже странно. Тоже хорошая какая-то, блядь… Должно быть мерзко, но… нет, — она передернула плечами и поежилась. — Все лучше, чем внизу сидеть ждать. Пусть Арс не говорит нашим, что я проебалась, ладно? Я слежу за ней, просто издалека. Если будут проблемы, дам тогда знать. Может быть. Она запахнула черный пуховик и вздохнула. — Еще есть какие-то вопросы? Антон подумал. — Да нет, вроде. Спасибо. — Никому не проболтаешься? — подозрительно уточнила она. — Никому ни слова. — Ну тогда, — она оглянулась, — если ты не собираешься меня трахнуть, можешь валить. — Антон даже растерялся; ему хотелось поморщиться — но это было невежливо — и еще хотелось хватать ртом воздух, как выброшенная на берег рыба — на этом он и остановился. — А, точно, вы же там педики с Арсом. Очеловечелись до безобразия все. Все, вали уже, я серьезно. Бывай. Она развернулась и, стараясь не споткнуться, пошла обратно к двери. — Пока, Юль, — выдавил Антон и сунул руки в карманы. — Удачи. Он пошел в обратную сторону. — Хуячи, — принеслось ему в спину. *** Антон вернулся домой, весь погруженный в задумчивость, оставляя в прихожей грязные мокрые следы от ботинок. Он стащил с ног черные берцы, кинул на крючок куртку и взмахом руки автоматически убрал грязь с пола. Потом запустил пальцы в челку и вздохнул. — Арс? — спросил он в коридор. — А? — отозвалось из спальни. Антон, стягивая на ходу с себя свитер и оставаясь в футболке, прошлепал на звук, стряхивая с рук уличную пыль и микробов — ну не тратиться же им на антисептик. Он думал о том, что этот мир был здоровым и очень глупым, и в нем было уже все, наверное, и даже они с Арсом далеко не первые с подобной историей — но первые именно с такой, как у них получилась: с их глупостью и торможением, со смехом до боли в груди, с морем, небом и жжением на коже от противоположности сущностей. Вот где-то совсем близко жила девочка-нефилим, что-то пела, привыкала к грязи в этом мире, во что-то верила и даже не подозревала, как нездорово, но сильно ее любит демоница прямиком из Ада. Демоница, кажется, и сама не осознавала, как сильно. Их история была какой-то даже грустной — Антон не мог понять, хотел ли он им помочь найти друг друга снова или желал им обеим как-то двигаться дальше и вперед поодиночке, но свободно. Антон вздохнул и привалился к дверному косяку, складывая на груди руки и расслабленно рассматривая Арса. Тот сидел на диване в огромной белой футболке из гардероба самого Антона (на груди чернело «No light without darkness») и клетчатых трикотажных домашних штанах с вытянутыми коленками, поджав босые ноги. Демон держал в левой руке бумажную книгу, опираясь ей на коленку, а в правой — чашку с кофе, кончиком хвоста перелистывая страницы. Дома он мог совсем расслабиться и воспринимать хвост не как напоминание о Падении, часть демонической природы или опасное для людей явление нечеловечности его существа, а просто как естественное продолжение собственного тела, которое и ему, и Антону даже очень нравилось. Арс чесал треугольным кончиком хвоста нос, когда хотел чихнуть, держал им легкие предметы и небрежно поправлял отросшую пушистую челку, когда та падала на глаза. Вот так и сейчас: он отпил немного кофе, и очки — не умышленно стильные, а вполне обычные — сползли чуть ниже по его носу. Арс поправил их кончиком хвоста и наконец глянул на Антона. — Все узнал, что хотел? — спросил он мягко. Антон кивнул, немного наклоняя голову. Арс глотнул еще кофе и вернулся глазами к страницам книги. Ангел снова поправил пальцами собственную челку и устало сел на диван рядом с Арсом, сворачивая голову вбок, чтобы продолжить его рассматривать. Арс не отреагировал, видимо, слишком увлеченный повествованием и персонажами. Антон подвинулся ближе, опуская голову на его плечо. Хотелось опуститься еще ниже, зарыться лицом в колени, чтобы Арс положил свою красивую руку на его начинающие слабо кудрявиться от влажности волосы и там держал всю следующую вечность. От Арса пахло домом; Небеса когда-то (кажется, сотни лет назад) не пахли никак. — Все нормально? — уточнил Арсений, и Антон снова кивнул, упираясь щекой в его плечо. — Да, — пробормотал он лениво. — Что читаешь? — «Американских богов», — Арс на мгновение развернул к нему книгу обложкой. — Нил Гейман. — И че там? — В основном — секс, смерть, грязь, жестокость и заебанные боги, — Арс пожал плечом, приподнимая голову Антона. — Но что-то в самом стиле написания почему-то… Успокаивает. Гейман он какой-то… Он описывает мир как-то так… Как этот мир и должен быть описан, понимаешь? Антон не очень понимал — он не читал «Американских богов» или Нила Геймана — но Арсу доверял. Он мельком взглянул на страницу. «[…]Я верю в безликого бога, который запустил Вселенную, пошел тусоваться со своей телкой и знать не знает о моем существовании. Я верю в пустую и безбожную Вселенную случайного хаоса, фоновые шумы и слепой случай. Я верю, что всякий, кто говорит, что похвалы сексу преувеличены, просто никогда не имел настоящего секса[…]», — распиналась на полторы страницы какая-то Сэм. Антон вывернул шею и перевел глаза на лицо Арса, его голубые глаза за стеклами очков и слегка вздернутый нос с приплюснутым, как кнопка, кончиком, его пушистую густую челку, закрывающую весь лоб. Арс сейчас не просто пах домом — он им был; Антона этим крыло и размазывало по дивану. Ему хотелось прижаться к Арсению всем физическим и не физическим и не отпускать никогда, только оберегать от случайных обидчиков. Хотелось вот так по-человечески пускать воздух глубоко в легкие и быть рядом. Он немного поменял позу, кладя ладонь на колено Арса, и поцеловал его шею, изучая губами родинки. Арсений расслабленно подставился под его прикосновения. Антон поцеловал кожу за ухом и щеку, немного недотягиваясь до губ. — Ты такой хороший — пиздец, — вдруг обезоруженно выдохнул Антон неожиданно даже для себя. Арс сразу как-то напрягся под его телом (Антон старательно растекался по нему, занимая все больше пространства и мешая читать). — Антох, ты ебу дал? — спросил он удивительно мягко и отставил чашку на тумбочку. — Нет, — он сел ровнее и снова взглянул на демона. — Ты хороший — я даже не знаю, как это еще объяснить. Я смотрю на говно всякое, на… людей, например, которые точно только вниз потом, даже на Юлю вот — хотя она нормальная в целом — и мне, ну, не по себе, мне это не нравится, я вижу, как все темнеет, мутным становится, и думаю — а нахуй оно надо? А с тобой спокойно. Ты вообще не плохой. Арс отложил книгу, заложив ее какой-то запиской с тумбочки — он даже не мог загнуть уголок страницы! — и почему-то снял с переносицы очки. — Ты же все еще помнишь, кто я, да? — поинтересовался он чуть менее тепло, разворачиваясь к Антону. Антон подумал пару секунд над ответом. — А-а какая мне разница, кто ты? В смысле, это, может, и… определяет какую-то там часть тебя. Но я же знаю тебя уже столько лет лично. Ярлыки нужны больше людям, чтобы они могли упростить себе жизнь при первой встрече. Взгляд Арса стал совсем мягким и уязвимым, а движения, наоборот, как-то заострились. Он толкнул Антона в плечи, заставляя откинуться на спинку дивана, и одним движением стащил с себя футболку, показывая гибкое сильное тело в звездных россыпях на плечах, груди и ребрах. Футболка упала комком на пол. Очень по-злодейски, Арс. Арсений легко перекинул ногу через бедра Антона, усаживаясь на его колени и слегка агрессивно прижимаясь губами в поцелуе. Антон подхватил его ладонями под бедра, позволяя демону слегка привстать, и потянул вниз растянутые штаны, чтобы под ними так предсказуемо — какое клише, господи, Арс, ты же избавился от них только что, ты потратил чудо на видимость хождения по дому без трусов? — ничего не оказалось. — Знаешь, ты… ты умный, действительно умный, я трачу тут свое время только так, а тебе реально все интересно здесь, и ты все запоминаешь, — говорил Антон, пока Арс совсем не выглядел умным, стараясь одновременно избавиться от штанов и остаться на коленях Антона; Антон даже прыснул, глядя на это, и немного потерял настрой, но быстро собрался снова, решая идти до конца. Он положил руку на Арсову поясницу, осторожно поглаживая кончиками пальцев вдоль позвоночника, но не спускаясь ниже. Арс выдохнул прерывисто. — Как хочешь сегодня? — немного загнанно спросил он, полностью голый, расстегивая ремень и джинсы Антона. Антон улыбнулся, глядя на него. — Ты, блядь, даже спрашиваешь у меня это каждый раз, а мы ебемся уже лет сто, Арс. — Чуть больше двух лет, Шаст, — из принципа заметил демон, приспуская на нем джинсы и трусы и ловкими движениями доставая член. Один из миллиона плюсов ангельской и демонической сущности — возбуждение накатывало быстро и даже частично контролировалось, стоило только захотеть. Второй — все необходимые предметы оказывались под руками, в руках или на руках (и не только в местах, связанных с руками) велением мысли. Арс скользкими пальцами несколько раз провел по его члену, обхватив его кольцом из большого и указательного. Антон откинул голову на спинку дивана, борясь с желанием расслабиться и молча кайфовать, позволив демону сделать всю работу за него; в конце концов, ему было тепло и спокойно, а по телу волнами гулял жар, пока тело Арса ощущалось таким правильно-тяжелым, гибким и сильным на его коленях и под его руками. — Ты красивый, — пробормотал Антон вместо этого. — Мне на самом деле похуй на внешность обычно, приятнее то, что можно потрогать как-то, но у тебя же… Тебе не только с телом повезло по жизни, знаешь? Ты красивый, когда смотришь на небо каждую ночь, с балкона или на улице, и красивый, когда читаешь то, что тебе интересно, когда в театр ходишь, смотришь на сцену… Ты на сцену, а я на тебя, глаза у тебя… Пиздец. Антон хотел продолжить, но громко застонал, когда Арс плавным движением опустился на его член сверху и ненадолго замер, слегка покачиваясь. Его щеки горели сильнее, чем обычно во время их секса, краска даже оказалась на ушах и, пятнами, на шее. И глаза — глаза светились как раз той красотой, о которой Антон сбивчиво и неловко пытался рассказать, когда Арс их открыл и посмотрел на него мутно, загнанно, влюбленно. Рука Антона, и так лежавшая на пояснице Арса и дразнившая влажную кожу слишком осторожными движениями, осторожно переместилась ниже, кончиками пальцев касаясь основания хвоста с внешней стороны и легко скользя то вверх по позвоночнику, то вниз по вьющемуся темнеющему хвосту — но чаще всего задерживаясь на середине, где хвост переходил в позвоночник. Арс весь затрясся и подавил всхлип, начиная рвано двигаться и упираясь руками в спинку дивана. — Чшш, — пробормотал Антон, пытаясь унять рваный темп. — Арс… Арс, слушай… — А может, — неровно выдохнул Арс, склоняясь к его лицу, — ты уже… как это? завалишь лицо? — Ты всегда слушаешь меня, когда я говорю, хотя я обычно говорю хуйню, — хрипло сообщил Антон. — Не слушаю ни слова, — упрямо заявил Арс, и ангелу на секунду показалось, что тот сейчас по-детски заткнет уши, закроет глаза и начнет громко твердить «ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла», лишь бы его не слышать. Это тоже было бы вполне в его характере. — Ты хороший, Арс, вообще не как демон. Ты такой милый для демона, пиздец, как кот весь сам, знаешь, хоть прикладывай тебя… к ранам души… — он протяжно застонал и с силой провел левой рукой по правому бедру Арса, пытаясь хоть немного контролировать темп. Арс вился, как уж на сковородке, все пытаясь доказать что-то свое. — Арс, слушай меня! Арсений наклонился и очень коротким дразнящим движением поймал губы Антона своими, заставляя того за собой потянуться — довольно ухмыльнулся (Антон мстительно вскинул бедра, выбивая из него стон) — а потом как-то совсем блядски заулыбался и лизнул его нижнюю губу вместо того, чтобы поцеловать по-нормальному. Антону захотелось рычать. Антон притянул демона левой рукой за затылок, сразу целуя его мокро, широко и грязно, а правой крепко сжал основание хвоста, заставляя Арса скулить в его рот, и потянул на себя, толкаясь бедрами — а затем чуть вверх — мешая Арсу загонять темп. Тот выгнулся в спине, даже подрагивая немного от того, как крепко пальцы Антона сжимали хвост, и зажмурился, слизывая пот с кожи вокруг губ. — Арс, я… — Антон убрал левую руку с его затылка и как можно мягче погладил по щеке. — Смотри на меня. Иди сюда. Ты лучший, Арс, знаешь? Арс опустил на него мутные-мутные голубые глаза, поддерживая уже заданный Антоном, более плавный и медленный ритм и рвано выдыхая через рот. Он почти уперся лбом в лоб Антона, нависая тенью и не отрывая взгляда, и потянулся одной рукой подрочить себе. Антон перехватил его кисть своей и переплел пальцы. — Не надо. — Ты заебал немного, Антон, — пробормотал Арс, но потакал всему на удивление послушно, только делая вид, что совсем этого не хочет. Антона затапливало теплотой к нему. — Жаль, что пока немного, — заметил Антон, слегка фыркая и замечая на губах Арсения неуверенную ответную усмешку. — Вроде старался не быть совсем бревном. — До бревна тебе еще далеко, — Арс неудачно постарался заглушить громкий стон, когда бедра Антона резковато впечатались в его после того, как Антон, не рассчитав силу, слишком сильно дернул его хвост. — Максимум… максимум жердь… Антон прижался губами к его ключице, думая о том, что мокнуть в футболке и джинсах, пока на нем вот так скачет совсем бесстыдно полностью раздетый Арс — какое-то преступление. Он попытался сосредоточиться, чтобы избавиться от одежды, но мысли плыли, а Арс сжимал его в себе и стонал своим издевательски-красивым голосом, напрочь лишая нейроны его мозга способности связывать слова и образы между собой. — Ты потрясающий, Арс, ты добрый, ты самый неожиданный из всех демонов, людей и ангелов, ты хороший, понимаешь, ты любишь, ты… Арс… Арс крепко сжал их переплетенные пальцы, не пытаясь выдернуть руку, и всхлипнул. — Антон, Антон, я… Он закусил губу и как-то почти рухнул на него, подрагивая и стараясь теснее прижаться к влажной ткани или сквозь нее. — Арс? — Давай ты теперь, — невнятно пробормотал он, и Антон понял его. Они замерли так ненадолго, Антон глубоко в Арсении, сердце колотится в висках, и Антон, все-таки сосредоточившись, избавился от своей одежды полностью — а потом, придерживая Арса под бедра и поясницу, уложил его спиной на диван, нависая сверху. А потом снова начал толкаться: сильно, размеренно, пристально глядя на раскрасневшееся лицо демона под собой. Взгляд Арсения пытался блуждать по потолку и стенам, но неизменно возвращался на глаза Антона, и смотрел в них все с той же уязвленной открытостью. Антона этим мазало. Он вернул руку на основание хвоста Арса, но снова проигнорировал его член; кончик хвоста, извиваясь, случайно пролетел где-то рядом с его лицом — Антон поймал его губами и лизнул, и Арс прерывисто втянул воздух через рот. — Давай, Арс, — попросил он, толкаясь ровно в простату и большим пальцем натирая чувствительное место с внутренней стороны основания хвоста. — Давай, хороший, я… Арс выгнулся под ним, приоткрыл рот в почти беззвучном стоне и кончил, брызгая белесым себе на живот. Антон прижался к нему, целуя скулы, ловя его губы, умирая от тесноты и жара, и представил себе звезды, ночь, и недоверчивое, безграничное счастье на лице Арса — и тоже застонал, наконец ощущая разрядку. За окном радостно чирикала какая-то птичка и прыгала, иногда постукивая в стекло. Для нее, наверное, сырость весны сулила только хорошее — скоро и еда станет получше, и ночи куда теплее. Антон какое-то время назад лениво щелкнул пальцами, и диван под ними разъехался в кровать, позволяя нормально лечь рядом, а потом еще раз — хотя бы частично убирая с тел пот и сперму. Он повернул голову на Арса. Тот пялился в потолок. — Ты точно ебу дал, Антон, — пробормотал он. Антон потянулся и осторожно поправил пальцами его взмокшую челку. — Понравилось? Арс фыркнул. — Мне всегда нравится… ёб. Антон слишком устал, чтобы смеяться — он растянул губы в улыбке и слегка хмыкнул, глядя на этого невозможного рядом с собой. В груди расплывалось тихое счастье; ему уже не особенно хотелось думать о хитросплетениях этой вселенной и превратностях судьбы. Ему никогда не хотелось, если уж быть откровенным, но, наверное, Арс заразил его своей вечной тягой порассуждать и позагоняться. На планету неумолимо наползала весна, а рядом с ним лежал слишком хороший демон со звездным небом на теле, и это мгновение тоже могло быть растянуто на вечность, если хорошо постараться. — Я люблю тебя, Арс, — просто сказал он на всякий случай, почему-то о нем по привычке беспокоясь. Арс повернул на него голову; в его глазах не было удивления или щемящего счастья, хотя Антон не был уверен, что когда-либо произносил это вслух. — Я знаю, — Арс улыбнулся. — Ты же ангел. Ты всех любишь. А Антон подумал — какой же дурак, Господи, за что мне это, за что? — и положил руку ладонью на его голую грудь немного слева. — Нет, Арс, тебя.